18 ХЕЛЕНА

Выражение лица Жнеца — доселе столь жесткое и непроницаемое — дрогнуло под пристальным взглядом его собственных многочисленных копий.

Разве я сама не испытывала тот же трепет, который внушал этот взгляд?

Даже бедняга Брайс чуть не испарился под этим пугающим взором.

Очевидно (и парадоксально), сам Смерть не обладал иммунитетом к собственному оружию.

Пока я дергалась в удерживавшей меня руке — руке настоящего мага, — Смерть растерянно переводил взгляд то влево, то вправо, по мере того как толпа двойников смыкала ряды. Их хмурые лица давили на него со всех сторон, и в их взглядах было что-то такое, от чего на его прежде абсолютно непроницаемой маске проступили трещины.

Коллаж из этих немигающих глаз заставил его опустить собственный взгляд в пол, словно они излучали некую правду — некое обвинение, смотреть в которое он был не в силах.

Я не знала, как ему помочь. Я не знала, как помочь себе.

— Ты хоть представляешь, сколько времени уходит на то, чтобы выбраться из мешка для трупов, а потом из ящика в морге? — поинтересовался Седрик. — Мои силы начали циркулировать в крови так нескоро, что я едва не задохнулся.

— Скажи мне, что ты сохранил бирку с его пальца ноги, — прорычал Смерть, сжимая косу обеими руками. — У меня внезапно возникло желание собрать коллекцию с твоим именем.

Я моргнула, услышав это, потому что для человека, который только что осуждал меня за шуточки в ситуации на грани жизни и смерти, он сам явно обладал неплохим талантом к юмору.

— Ты думаешь, это смешно, — промолвил один из двойников Смерти, передразнивая его низкий и хриплый голос.

— И ты прав, — буркнул другой, — но совсем не так, как тебе кажется.

— Что вы делаете?! — крикнула я, снова пытаясь вырваться из мертвой хватки Седрика.

— Пытаем, разумеется, — пробормотал тот самый ехидный голос, и в интонациях сквозила улыбка.

— Ты снова облажался, — произнес еще один двойник Смерти.

— Но ты продолжаешь бороться с последствиями, — подхватил следующий, и словесная атака начала набирать обороты.

— Твои долги скоро настигнут тебя, — заявил еще один.

— В конце концов ты приходишь за каждым, — раздался еще один голос.

— С чего бы для тебя все должно было быть иначе? — бросил вызов следующий.

— И тогда…

— Всё…

— Меркнет…

— И…

— Исчезает…

— Во…

— Тьме.

— Хватит! — взревел Смерть, рассекая ударом косы целую группу двойников и развеивая их в прах, прежде чем обрушить свой клинок — и всю свою ярость — на остальных. И все это время Седрик тихонько смеялся мне прямо на ухо.

Несмотря на старания Жнеца, зеленый дым сгущался вновь. Появлялись новые двойники, отделяясь друг от друга, и их фигуры в черном до отказа заполнили опустевший ресторан.

Над нашими головами замигали лампы, а снаружи раздался вой приближающихся сирен — они были уже совсем близко, готовые сомкнуть кольцо.

— Финеас, — прошипел один из двойников, прежде чем то же имя сорвалось с губ другого — и еще одного.

Смерть вздрогнул, его отчаяние росло по мере того, как ресторан наполнялся шепотом. Его стало так много, что само имя затерялось, став неразличимым в непрекращающемся, нарастающем шелесте свистящих слогов.

— Прекратите! — потребовала я, снова заерзав в хватке Седрика и пытаясь пробиться к Жнецу. Тот скривился, уперевшись свободной рукой в лоб и зажмурившись так крепко, будто голоса теперь звучали у него в голове. — Почему ему больно? Кто или что такое Финеас?

— Должен признать, понятия не имею, — отозвался Седрик, хватка которого немного ослабла, и лезвие его кинжала больше не угрожало разрезать мне кожу. — Мои приспешники — зеркальные химеры, способные отражать лишь то, чем их подпитывает объект, который им велено терзать. Я… никогда не видел его таким.

Терзать. Пытать.

Несмотря на то, что изначально мишенью Седрика был я, всё, что он сделал после появления в ресторане, было направлено исключительно на то, чтобы причинить боль Смерти. Включая, как я теперь подозревала, и угрозы в мой адрес.

Может быть, я не могла спасти Смерть так, как он спас меня. Возможно, у меня было не больше власти над магом, чем над самой смертью. Но если мне повезет, я смогла бы вернуть жнеца к самому себе и напомнить ему… как это сделать.

— Жнец! — позвала я, и словно мой голос прорвался сквозь все остальные, он открыл глаза, резко повернув голову в мою сторону.

Его взгляд встретился с моим, пока я наваливалась на неподвижную руку мага, вгоняя ногти в ткань его рукава.

— Кажется, Седрику очень нужен ремень безопасности.

Шквал шепота оборвался. Выражение лица Жнеца изменилось: жар его гнева уступил место куда более холодному — и пугающему — бешенству, когда клубившиеся вокруг него испарения вернулись. Дымные струи взметнулись вверх, натягивая капюшон ему на голову и снова скрывая его лицо за маской непроницаемой черной тени — но не раньше, чем я успела заметить трансформацию, в одно мгновение охватившую его.

Только что его глаза скрылись во тьме, как плоть на челюсти и подбородке испарилась, обнажая оскал черепа. В эту долю секунды я получила ответ на вопрос, как он выглядит в этом облике — даже если уже догадывалась об этом.

— Черт, — выдохнул Седрик.

После этого всё произошло слишком быстро, чтобы за этим можно было уследить. Легион шипящих паровых побегов бросился вперед, словно атакующие гадюки.

Тошнотворный хруст кости — громкий прямо у того уха, в которое только что шептал Седрик, — заставил кровь застыть в моих жилах.

Хватка мага на мне ослабела. Его кинжал со звоном рухнул на пол — а вслед за ним и его тело.

Затем эти темные щупальца из дыма завладели мной. Холодные, но в то же время сухие, как дыхание призрака, они обвили мои запястья, руки, талию, не оставляя иного выбора, кроме как сдаться, когда они притянули меня к нему.

Пока на парковке завывали сирены, а в большие окна падали вспышки красно-синих огней, Смерть подхватил меня на руки своими костлявыми объятиями, в то время как тени ослабили хватку, собрались воедино и разом нырнули мне в грудь.

Его вторжение не причинило боли. Напротив, ощущение, заполнившее мою грудную клетку, можно было сравнить с глотком чистой прохладной воды в знойный летний день.

Мне… это нравилось.

Он сам мне тоже нравился, и даже когда странная дремота накатила на меня волной, у меня все равно хватило сил обвить руками его плечи, буквально цепляясь за него ради спасения собственной жизни. Или так мне казалось…

— Это конец? — прошептала я, настолько сломленная внезапным приступом вялости, что опустила голову ему на плечо. — Ты забираешь меня?

— Я не твоя судьба, — произнес он тем темным голосом, который вибрировал во мне каждой клеточкой, разжигая вспышку жара — то странное желание, которое он уже пробуждал во мне раньше. Хотя, пожалуй, было ли оно таким уж странным?

Его слова вызвали горькую боль в моей душе — боль, которая эхом отдавалась во мне, пока я угасала, погружаясь в небытие под холодными ласками моей души, к которым он прикасался.

Он сказал, что не был моей судьбой.

Но эти слова не могли заглушить странную тоску о том, что в другом мире, в другое время, в другой жизни… он вполне мог ею стать.