— У меня всего пять минут, — услышал я ментальный голос Ребекки. — А подарок императора может и подождать, ты так не считаешь?

Она была недовольна.

Зато теперь Хлоя могла спокойно находиться в моей спальне и не вызывать подозрений.

Следующую фразу сестра сказала уже вслух и довольно громко:

— Капитан Грандж, сэр! Вызывали?

Хлоя вздрогнула и замерла.

Лицо у неё было такое, будто её внезапно выдернули из эйфории. Девушка моментально прикрыла грудь половинками воротника, сжалась и оглянулась на Ребекку.

Чтобы рунная ведьма себя не выдала, я снова привлёк её внимание. Обхватил пальцами подбородок девушки и повернул лицом к себе.

— Подожди меня в ванной, крошка. Это ненадолго. Ты так разогрелась, что даже остыть не успеешь.

Паника в глазах Хлои исчезла. Чувствуя мою уверенность, она быстро пришла в себя.

— Как скажешь, котик. Но сильно не задерживайся. Я вся горю.

«Котик»? «Я вся горю»?..

Чёрт возьми, откуда она нахваталась этих идиотских слов? У мадам Мускат, что ли?

Хлоя чмокнула меня в губы и слезла с кресла.

Покосившись на Ребекку, она застегнула пару пуговиц на платье, а потом с достоинством девушки лёгкого поведения прошествовала в ванную комнату.

Только ноги у неё малость подкашивались, но Ребекка этого даже не заметила. Девчонка из борделя её не интересовала.

Сестра посмотрела на меня с осуждением.

— Ты слишком рано расслабился, Рэй. Ещё и пьян. Теперь ты решаешь проблемы тем, что спишь с проститутками?

Я тоже заговорил с ней ментально:

— Это уже моё дело, Бекки. Лучше расскажи, куда ты спрятала Печать со скорпионом. Я здесь за этим.

Она молча достала что-то из кармана форменных брюк и выставила на ладони. Я поднялся с кресла и подошёл к Ребекке.

На её руке лежал браслет с оборванной цепью.

Точно такой же, какой я уже видел в шкатулке мистера Смита. Точнее, это был второй браслет из двух.

Я взял его в руки и взглянул на гравировку.

«Нас лишь двое». Здесь была та же надпись.

— И что дальше? — вслух спросил я.

Ребекка посмотрела мне в глаза, забрала браслет и отправила его обратно в карман.

— Разве ты не помнишь, что мы задумали, когда делали эту гравировку?

Я покачал головой. Никаких воспоминаний о тех далёких днях у меня не осталось.

— Мы хотели свободы, Рэй, — продолжила Ребекка. — Ты украл Печати не просто так. Ты всегда был очень хитрым и безжалостным даже к самому себе. Но зря ты ищешь Печать со скорпионом у меня. Я не знаю, где она. Там, на кладбище… двести лет назад… тот чёрный волхв сначала убил тебя, а потом — меня. Он и забрал у нас Печать.

— Херефорд? — нахмурился я. — Ты про него говоришь?

Нахлынула злость.

Я ведь недавно разговаривал с Херефордом в карцере и даже мысли не допустил, что он владеет одной из Печатей. Меня сбило с толку то, что чёрные волхвы не способны их носить.

Ребекка кивнула, покосилась на дверь ванной, где скрывалась Хлоя, и перешла на шёпот:

— Я никогда не видела у него Печать. Мне кажется, он передал её кому-то на хранение. Только зачем, непонятно. Он ведь верен Рингам и мог бы отдать перстень императору. Но у Тадеуша Печати тоже нет.

— А с кем из Рингов он постоянно общался, ты знаешь?

Ребекка ненадолго задумалась, после чего снова заговорила ментальным голосом:

— Чаще всего он выполнял приказы Фердинанда. А Фердинанд делал всё, чтобы продвинуть своего сына Георга на трон. Он же владел Печатью Рингов, пока ты не отнял её в Ронстаде. Возможно, перстень со скорпионом у Фердинанда. Или даже у Георга.

— И как мне это узнать?

Ребекка взглянула на настенные часы и поспешила к двери.

Я отправился за ней.

— Бекки, как мне это узнать?

— Попробуй выяснить это во время прохождения ритуалов Четырёх Искушений, — сказала она на ходу. — Если Георг владеет Печатью, он обязательно возьмёт её с собой. Первый ритуал пройдёт в Змеиных пещерах за Лэнсомом. Это будет серьёзное испытание, Рэй. Искушение тела. Будь готов к жертвам. Отдохни и наберись сил… хм… вместо того, чтобы предаваться страсти с девицей лёгкого поведения и напиваться. Хорошо?

Сестра торопилась, но перед тем как выйти, она всё равно обняла меня и прошептала:

— Мои пять минут свободы вышли. Свобода могущественнее власти и желаннее богатства. Она сильнее гордыни. Ты сам так говорил.

Ребекка улыбнулась мне и бесшумно вышла в коридор.

Несколько секунд я смотрел на закрытую дверь. Наконец-то я поговорил с сестрой, пусть всего каких-то пять минут, но всё же. Она снова была той самой Ребеккой, какой я знал её в приюте. Ну… не совсем той.

В приюте она больше молчала и пугалась людей.

Сейчас же стала серьёзной, уверенной и осторожной. Но это ничего не меняло — Ребекка осталась Ребеккой. Вот что самое главное.

— Рэй?.. — тихо произнесли за спиной. — Неужели это, правда, твоя сестра?

Я обернулся.

Позади стояла Хлоя.

— Да, это моя сестра, — ответил я и быстро закрыл дверь на ключ.

Наблюдая за мной, Хлоя всё больше бледнела. От её прежней пылкости не осталось и следа.

— Твоя сестра говорила о каких-то Змеиных пещерах. Похоже, это что-то жуткое. Рэй, тебе надо подготовиться. Мне лучше уйти…

Я подошёл к девушке.

— Останься. Уйдёшь утром, перед рассветом. В это время охрана уже клюёт носом, да и горничных случайно не встретишь. Так будет безопаснее.

Это было нахальное враньё.

Ни охрану, ни горничных никто не отменял даже перед рассветом. Но желание, чтобы Хлоя осталась, было сильнее здравого смысла. Кто знает, может, я вообще из этих пещер не вернусь…

Хлоя подняла на меня глаза.

Моё намерение она распознала сразу.

— Хорошо, останусь, — ответила она дрогнувшим голосом.

Я привлёк её к себе.

— У тебя хорошо получилась девчонка из борделя. Даже Ребекка ничего не заподозрила. Может, попробуешь ещё раз? Котик, я вся горю… или что ты там говорила?

* * *

Я надеялся на продолжение, и мне пришлось нести всякую чушь, чтобы хоть как-то расслабить Хлою.

Правда, она даже не улыбнулась. Напряглась и сжалась в моих руках. По её телу пронеслась дрожь.

— Ты боишься? — спросил я шёпотом.

Хлоя покачала головой.

— Нет. Не боюсь. За себя я точно не боюсь, — твёрдо ответила она. — Мне за тебя страшно. Что с тобой будет, когда ты получишь последнюю Печать? В тебе слишком тёмная сила… тёмная…

Её взгляд стал до дрожи пронизывающим.

Она обняла меня за шею и прижалась всем телом. Я добрался до её пухлых губ почти сразу. Долго и жадно поцеловал.

В это время мои руки уже гуляли по изгибам её фигуры, ласкали сквозь тонкую ткань.

Пуговицы на платье были расстёгнуты в считанные мгновения, а воротник снова распахнут. Пара секунд — и упругая девичья грудь легла мне в ладони.

Роскошная нагота, ещё никем до этого не тронутая. Возбуждающе твёрдые соски и нежная мягкость.

Хлоя скомкала пальцами ткань рубашки на моих плечах и выдохнула что-то вроде «М-в-а-х-х-х». Мои губы коснулись её уха, спустились ниже, к шее и ключицам, пока не добрались до обнажённой груди.

Вот теперь девушка тихо застонала, выгнув спину.

— Рэ-эй…

Она запустила пальцы в мои волосы, прижалась плотнее. Потом её ладони скользнули к ремню моих брюк, стиснули застёжку в неуклюжей, но настойчивой попытке снять с меня штаны.

Оставив собственное раздевание на потом, я приступил к более важному. Принялся стягивать с Хлои платье: торопливо развязал ленты, расстегнул оставшиеся пуговицы, ослабил шнуровку на поясе.

Хлоя помогла мне, и вскоре платье было сброшено на пол, а потом — и всё остальное. Туфли, нижние юбки, чулки, бельё…

Я чуть отстранился, чтобы посмотреть на её наготу.

Рунная ведьма прикусила губу и сжала плечи от смущения. На её коже проступили мерцающие татуировки. Чуть видимые, пульсирующие в жарком ритме сердцебиения, но девушка уже не могла это контролировать.

Я смотрел на неё безотрывно.

На изящные линии рун и изгибы тела, ласкал взглядом широкие бёдра, тонкую талию, грудь, шею и волосы, рассыпавшиеся по голым плечам, таким хрупким и чуть острым.

В глотке уже давно пересохло, но я только сейчас это заметил… и сразу же забыл.

Приблизившись, я снова поцеловал Хлою, провёл ладонями по изгибу её спины и обхватил за ягодицы. Сжал пальцами гладкие упругие мышцы, одновременно оттесняя девушку к кровати, всё ближе и ближе.

От Хлои пахло цветами.

Аромат становился всё гуще и сносил разум, оставляя лишь чистое желание.

Когда обнажённая девушка легла на алый бархат покрывала, я уже не смог себя сдерживать. Навис над ней сверху, провёл ладонью по внутренней стороне бедра и слегка развёл ей ноги. Без напора, но настойчиво.

— Рэй… — прошептала Хлоя. — Я ведь не знаю… как это…

Я стянул рубашку через голову, не расстёгивая пуговицы. Штуки две-три из них не выдержали: отпоролись и отскочили, дробью застучав по паркету спальни.

Пока я раздевался, Хлоя смотрела мне в глаза. Я тоже не отрывал от неё взгляда. Мои руки уже торопливо расстёгивали ремень. Казалось, что пальцы перестали слушаться и одеревенели от возбуждения.

Наконец я снова приник к Хлое, осыпая её тело поцелуями.

От каждого прикосновения моих ладоней и губ она выгибалась. То комкала покрывало пальцами, то впивалась ногтями мне в спину и плечи, то шептала что-то неразборчивое.

Мне казалось, что сам я в это время тяжелею, становлюсь стальным и массивным, давлю на Хлою сверху так сильно, что она уже не способна подо мной шевельнуться, заключённая в тиски.

По её коже каталась дрожь, девушка рвано дышала, стонала всё громче и чаще, с готовностью подавалась навстречу.

Я не торопился.

Был предельно нежен, но в то же время напорист.

И, в конце концов, стоны Хлои переросли в долгий и надрывный вскрик.

Боль и наслаждение обрушились на неё разом.

Она зажмурилась, выгнулась подо мной, запрокинула голову. Обхватила меня ногами и замерла в напряжении.

Я чувствовал, как всё в ней пульсирует и бьётся, но сам не двигался, боясь причинить ей ещё больше боли, чем уже причинил. Эти секунды показались мне бесконечными, невыносимо вязкими, тяжеловесными и вместе с тем самыми прекрасными на свете.

Хлоя вдохнула, выдохнула и расслабилась.

Разомкнула влажные губы и, наконец, распахнула глаза, невероятно глубокие и потемневшие. Не голубые, а иссиня-чёрные.

Затем посмотрела на меня долгим-долгим взглядом и прошептала:

— Рэй… я видела в тебе демона.

* * *

Она не испугалась меня.

За всю оставшуюся ночь Хлоя ни разу не вспомнила о том, что конкретно видела, а я не спрашивал. До самого рассвета она лежала рядом, положив голову мне на плечо. Водила пальцами по моей груди, по подбородку и скулам, рисовала линии бровей и гладила волосы.

Мне хотелось Хлою снова и снова, но я себя сдержал.

Для этого имелось много причин. К тому же, появился ещё один повод вернуться оттуда, куда я собирался.

Дрёма навалилась на меня под утро, когда через витражи пробились первые солнечные лучи. Хлоя уснула под боком, завернувшись в одеяло и скомкав руками подушку.

…Проснулся я от громкого стука в дверь.

Разлепил глаза, быстро огляделся и сразу же нашёл две причины для беспокойства. Во-первых, Хлои в постели не обнаружилось. Во-вторых, солнце вовсю било в окна — наверняка, был уже полдень, а это значило, что я всё нахрен проспал.

— Это срочно, мой принц! — донёсся глухой и далёкий голос Элиота за дверью. — Это о-о-о-че-е-ень сро-о-очно!

Я слез с кровати, торопливо натянул брюки и накинул рубашку. Пары пуговиц на ней не хватало, поэтому я даже застёгивать её не стал.

Затем я ещё раз огляделся, проверил ванную, ниши за шторами и даже под кроватью.

Вывод напрашивался очевидный: никакого присутствия Хлои в моей спальне. Ни плаща, ни записки, ни одной женской безделушки. Вообще ничего.

Может, я вчера нарезался виски, а потом моё больное воображение нарисовало блаженные картины с Хлоей в постели?.. Да ну, бредовая версия. Воспоминания слишком натуральные, чтобы быть сном. Да и на рубашке двух пуговиц не хватает — а это уже доказательство, что я ещё при памяти.

На ходу потирая лоб, я направился к двери, в которую всё настойчивее колотил камердинер.

Через несколько секунд его взволнованная рожа предстала моим сонным глазам.

— Приказано срочно вас разбудить, сэр, потому что вы не явились к завтраку, — заговорил Элиот, как только я открыл дверь.

— Ну и какого чёрта ты колотишь? — буркнул я. — Принеси завтрак сюда, в чём проблема?

— Э-э… но сэр… ведь приехал господин Матиас Ринг, третий наследник. Он уже проведал всю семью, остались только вы. А ведь через полчаса назначен первый инструктаж у капитана Грандж в рыцарском зале.

— Вот там с новичком и познакомлюсь. Это всё?

— Не совсем. Вас ждут двое посетителей. Они прибыли утром и ожидают в чайном зале уже четыре часа. Их имена Дарт Лукас Орриван и Клиф Дью Хинниган.

Нахмурившись, я уставился на Элиота. Ну вот как я мог забыть про Дарта и Хиннигана?

— А где этот… чайный зал? Их тут слишком много, я порой путаю.

Элиот махнул рукой направо.

— В восточном крыле, на втором этаже. Комната с зелёными обоями. Вы там ещё в детстве пианино сломали. Помните?

— А-а-а… пианино, — выдавил я. — Ну конечно. Пианино я помню. Такое не забудешь.

Элиот закивал и заулыбался. Видимо, вспомнил чересчур умильное событие.

— Ох, вы так прекрасно играли на пианино уже с детства. Послушать бы ваши этюды. Они великолепны.

Видя, что я поморщился, камердинер виновато развёл руками.

— Прошу прощения, мой принц. Возможно, я позволил себе лишнего.

— Ничего, — бросил я. — У меня к тебе просьба. Принесите чего-нибудь перекусить в тот чайный зал. Я вчера не ужинал.

Элиот понёсся исполнять приказ, а я вернулся в спальню.

Ещё раз с тоской оглядел пустую комнату, ну а потом, отбросив свои недовольства по поводу исчезновения Хлои, быстро освежился в ванной и переоделся.

Через пятнадцать минут я уже вышел из спальни, бодрый (ну ладно, не совсем бодрый) и похожий на нормального человека. Ещё через десять минут я отыскал ту самую чайную комнату.

Там, развалившись в роскошных креслах у камина, ждали Дарт и Хинниган.

Первым меня заметил Дарт.

Он вскочил с кресла и поспешил мне навстречу, протягивая руку. Похоже, забыл про этикет при обращении с принцем. Ну а если сейчас он ещё и брякнет что-то в духе «Как дела, дружище?», я даже не удивлюсь.

Но тут сориентировался Хинниган.

Опередив друга, очкарик громко произнёс:

— Приветствуем вас, мой принц! Спасибо, что почтили нас своим присутствием.

В его голосе сарказма было не так уж и много, хотя Хинниган еле сдерживал усмешку.

Дарт тут же сбавил шаг и опустил руку. Потом и вовсе остановился.

— Сэр, мы уже обговорили все детали с капитаном Грандж, — пробормотал он. — Я имею в виду наше участие в ритуалах Четырёх Искушений. Если вы не против взять меня и мистера Хиннигана в оруженосцы, то мы готовы приступить прямо сейчас.

Я улыбнулся и сам протянул Дарту руку.

Тот крепко её пожал и добавил тихо-тихо:

— Как ты, дружище? Совсем тоскливо, да? А мы тут от чая уже лопаемся, четыре часа хлебаем.

Я не сводил глаз с его довольной физиономии. Он ведь без сознания с самой осады Ронстада провалялся, а я уж и забыл, как он выглядит без бинтов и примочек.

— Рад, что ты в порядке, — ответил я так же тихо.

— А я-то как рад, Рэй… чёрт… Теодор. — Дарт прокашлялся и смолк, чтобы от радости не сболтнуть лишнего.

Ко мне подошёл Хинниган и тоже крепко пожал руку.

— Клиф, ты знаешь что-нибудь о Змеиных пещерах? — спросил я у него.

Очкарик даже рот приоткрыл.

— Змеиные пещеры? Серьёзно? Это же настоящее пекло, Рэй. Я читал о них в «Хрониках бриттонских подземелий и неизведанных глубин», там такое…

— Ладно, я понял, что всё плохо. Потом расскажешь.

Хоть в чайном зале никого больше не было, всё же не хотелось бы слишком откровенничать. Возможно, про Змеиные пещеры ещё никому из наследников не сообщили. Ребекка ведь инструктаж не проводила.

Тут в зал чинно прошествовали трое камердинеров. Они принесли завтрак и разместили на журнальных столиках блюда, расставили чашки с кофе, графины с соком и прочую ерунду.

Желудок заныл при виде еды.

После напряжённой и бессонной ночи есть хотелось невыносимо.

Я еле дождался, когда слуги выйдут, и поспешил к ближайшему столу. Правда, успел зажевать только один бутерброд.

В чайный зал вошли трое парней в дорогих костюмах.

Нежданным гостям было около двадцати. Один из них сразу вышел вперёд и обозначил свой лидерский статус.

Темноволосый, кудрявый и загорелый, явно прибывший оттуда, где много солнца. Высокий, широкоплечий, с крепкими руками. На его тренированных запястьях и тыльных сторонах ладоней темнели морские татуировки. Компасы, рыбьи хвосты, фрегаты, карты.

— Кто из вас Теодор? — громко спросил он, опуская приветствие.

— А ты кто такой? — в той же манере обратился я к нему.

— Тот, кто выживет в Змеиных пещерах, — объявил он и ухмыльнулся.