Ринги решили, что пришло время надавать мне по шее.

И почему я не удивился?..

Возможно, я даже не доживу до их злосчастных ритуалов, и причина будет вполне объяснимой — слова самого Теодора, которые он произнёс при свидетелях.

Сам напросился, сам подрался, сам получил смертельный удар.

Всё, вроде бы, честно.

Семья императора вела себя чинно и благородно — даже придраться было не к чему. Никто бы не обвинил их в предвзятости, но напряжение между Рингами и мной нарастало бешеными темпами.

Взрыва я ждал уже в ближайшее время.

Возможно, как раз на поединке.

За его подготовку взялся агент Ховард. Ну а сам бой, конечно же, решили понаблюдать Тадеуш с сыновьями.

По многочисленным коридорам и лестницам мы спустились на первый этаж, в рыцарский зал, мрачный и торжественный. Не зря он так назывался.

В нём будто застыло время.

На стенах — горящие факелы; на потолке — десятки люстр со свечами.

Высоченные потолки, арочные своды, доспехи на постаментах, кольчуги, латы и холодное оружие на стенах, не просто старинное и коллекционное. Оно явно побывало в кровавых боях: сколы и зазубрины давали это понять.

Копья с истёртыми древками, затупленные мечи, алебарды, палицы, луки, колчаны со стрелами, арбалеты. Здесь же, по словам Ховарда, хранились и кинжалы из слоновой кости, которыми меня уже пытались прирезать в этом гостеприимном дворце.

Я внимательно огляделся.

Большая часть зала была отведена под зону для поединков. Её отделяли ряды мраморных столбиков, объединённых цепью. Она тянулась по всему периметру.

У противоположной стены, на возвышенности, стояли кресла для желающих посмотреть бой, а рядом, на круглых столиках, камердинеры уже приготовили бокалы с вином и вазы с фруктами.

К креслам направился Тадеуш, туда же проследовали Фердинанд и Гораций. Старший сын сел справа от императора, младший — слева.

Я и Георг остались у зоны поединков и скинули пиджаки. Ховард ушёл за оружием.

И вот наконец случилось то, чего я так ждал — в зал вошла Ребекка.

Она была всё в той же военной форме и фуражке, натянутой на самый лоб. Ни на меня, ни на Георга сестра не взглянула, опять посмотрев только на своего начальника и кивнув только ему.

— Капитан Грандж, — обратился к ней Тадеуш, — прошу вас понаблюдать за предстоящим поединком Теодора и Георга. Чтобы всё было честно и справедливо. Также прошу вас проконтролировать, чтобы Теодор не использовал кодо. У вас это получится лучше, чем у любого из нас. Приступайте.

Ребекка повернулась ко мне и Георгу.

Не теряя времени, я заговорил с ней ментальным голосом:

— Бекки, мне надо с тобой поговорить. Насчёт Печати.

Ребекка даже бровью не повела, будто меня не услышала.

— Внимание, принцы, — произнесла она негромко, но отчётливо. — Поединок до первого ранения. Запрещены удары в спину. Разрешено пользоваться только тем оружием, которое у вас в руках. Если вы пожелаете прервать поединок, попросите противника о пощаде. Оружие вам выдаст агент Ховард, затем ждите сигнала. Правила понятны?

Мы оба кивнули.

Ребекка посмотрела на меня. Глянула с таким безразличием, будто впервые видела, будто ей глубоко наплевать, сдохну я на этом поединке или нет.

— Принц Теодор, для вас отдельный запрет. Никакого кодо. Ни одной единицы. Я сразу замечу, если вы нарушите этот запрет, и остановлю поединок, объявив вас проигравшим. Правило понятно?

Я опять кивнул. Георг, стоявший рядом, тихо усмехнулся.

— Поклонитесь императору, — продолжила Ребекка, — возьмите каждый своё оружие и пройдите в зону для поединков.

Георг поклонился Тадеушу первым, я — вторым.

А потом опять не выдержал и обратился к Ребекке:

— Ты слышишь, Бекки? Как мне тебя найти после поединка? Это срочно и важно. Мне нужна четвертая Печать. Я пытаюсь из дерьма тебя вытащить, и ты должна мне помочь. Бекки, чёрт возьми! Ответь!

Она опустила глаза.

Прошло секунд десять, и лишь потом в ушах прошептал её ментальный голос:

— Сегодня ночью. Я приду к тебе сама. Жди до утра.

Она ответила. Ну наконец-то.

Может, не всё ещё потеряно, и Ребекка не лишилась воли окончательно.

В это время ко мне и Георгу подошёл агент Ховард. Он принёс два меча на красной бархатной подставке. Совершенно одинаковые по виду, лёгкие одноручные бастарды, ими испокон века пользовались воины Бриттона.

Я и сам таким неплохо владел. Георгу придётся сильно постараться, чтобы меня ранить, даже если он мастер по фехтованию.

Пока что всё выглядело вполне сносным, но радовался я недолго.

Уверенность померкла, когда меч оказался в моих руках. С ним явно творилось что-то не то.

Во-первых, он был тяжеловат и плохо сбалансирован. Неужели для императора не могли выковать мечи получше? Это ж самый нахальный брак.

А, во-вторых, в оружии скрывался подвох, от которого сразу стало не по себе.

Я провёл пальцами по клинку, и ладонь тут же охватило жжение. Отдёрнув руку, я сжал её в кулак. Боль постепенно прошла.

Ну и что это ещё за паршивая хрень?..

— Это дуэльные мечи из Долины Царей, — пояснила Ребекка, заметив, что я морщусь и с недовольством разглядываю клинок. — Оружие необычное, единственное в своём роде. Клинки выкованы из того же материала, из которого созданы Печати. При ударе эти мечи способны отдавать тёмное кодо и атаковать орудие противника, а значит, и самого противника. Мечи одинаковы по силе, поэтому исход поединка будет зависеть лишь от вашего мастерства владения этими мечами. На силу меча не влияет наличие или отсутствие природного кодо у того, кто его держит. Вам всё понятно?

Георг сделал виртуозный мах.

— Понятно, капитан. Разрешите начать?

Глядя, как он красуется, я тоже кое-что понял.

В отличие от меня, Георг отлично владел столь необычным мечом. Не удивлюсь, если он с детства успел с ним наиграться. Как и настоящий Теодор.

А вот мне предстояло освоить технику боя прямо во время самого боя. К тому же, Георг видел, что с Печатью я справляюсь не просто паршиво — я даже снять её не могу. Ну а тут тёмное кодо находилось прямо в клинке.

Подвох на подвохе.

И поганый умысел, конечно, налицо.

* * *

Мы зашли в зону для поединков.

Встали друг от друга метров на десять и приготовили оружие. Жестом руки Тадеуш разрешил приступить к бою и откинулся на спинку кресла, взял бокал с вином и виноградину.

Георг посмотрел сначала на всех собравшихся и только затем — на меня.

Его взгляд изменился. Из надменного и внимательного он превратился в жёсткий и пронизывающий.

Парень прищурился. Перекинул меч из одной руки в другую, а потом снова сделал мах. За его клинком проскочила еле заметная тень — на миг он будто раздвоился, собрался в целое и окрасился в сизый.

Я в это время взял рукоять своего меча так, чтобы лучше прочувствовать баланс эфеса и клинка, затем вытянул руку, оценивая вес, но Георг не дал мне приноровиться.

Он атаковал немедленно.

Приблизился в три широких шага и сделал выпад, резкий и решительный. Я увернулся. Наши клинки пронеслись мимо друг друга, но не соприкоснулись.

Георг продолжил нападать, атаковал ещё и ещё.

Реакции и вёрткости мне хватало, чтобы избегать его ударов, хоть я и понимал, что долго так не продержусь. Задача у каждого стояла определённая. Он добивался того, чтобы наши мечи скрестились, а я, наоборот, уклонялся от прямого столкновения.

Вертелся, как мог.

Его выпад — мой прыжок. Его взмах — мой оборот. Удар-удар-удар — наклон вправо, влево и назад. Я пригибался, кружился, уходил от атак неожиданным падением и кувырком.

В рыцарском зале стояло безмолвие.

Лишь порой тишину нарушали постукивание туфель, короткие выдохи Георга и треск факельных огней. Никто не разговаривал.

Ховард хмурился и контролировал зал в окружении трёх солдат. Ребекка стояла поодаль, заложив руки за спину, и зорко наблюдала за каждым движением — моим и моего противника.

А мы продолжали поединок.

Я привыкал к необычному мечу, к его весу и длине. Чувствуя это, настырный Георг двигался всё быстрее и яростнее. Его раздражало, что я не подставляю меч и не блокирую удары.

В ход пошли обманные манёвры, и в этом Георг оказался хорош.

Он тщательно выверял, куда шагнуть и какой выпад сделать, чтобы последовала нужная ему реакция. Я продолжал уворачиваться, а противник оттеснял меня к краю зоны, всё ближе к столбам.

И, в конце концов, зажал в угол.

Всё. Деваться мне было некуда.

Ещё один взмах — и наши мечи сшиблись в воздухе.

Странно, но звона не последовало. Звук вышел такой, будто ударились две палки, а клинки содержали не металл, а что-то совсем иное, более рыхлое.

Я подумал об этом вскользь, краем сознания, после чего все мои мысли заняла куда более серьёзная проблема.

Кодо самого меча.

Оно атаковало резко: пронзило руку и кольнуло прямо в грудь.

Схлестнувшись, оба клинка вспыхнули чёрным тенями, по залу прокатился землистый и длительный рык, как из преисподней.

Боль обожгла тело, но эта была терпимая боль. Она не поставила меня на колени и не лишила зрения, как порой происходило с Печатями.

С таким кодо я мог справиться. Тем более, если не пытаться им управлять и долго с ним не соприкасаться.

По крайней мере, мне так казалось.

Я оттолкнул Георга мечом, опять увернулся от его удара и пошёл в стремительную атаку.

Противник не ожидал от меня такой прыти.

Обманный выпад вправо заставил его перенести вес с опорной ноги на левую и потерять драгоценное равновесие. Я развернулся и молниеносно ударил его в бок.

Мимо.

Лезвие клинка резануло Георга лишь по жилету и распороло ткань, зато заставило противника понервничать.

Он отшатнулся и сделал сразу пять шагов назад, возвращаясь к центру зоны. Выставил меч и приготовился к обороне. От атак он пока отказался.

А вот я, перехватив инициативу, останавливаться не собирался.

Меня всё больше захватывала жажда битвы, и контролировать её становилось трудно. Она не давала сосредоточиться, мешала рассчитать точный удар, тот самый, который выбьет противника из равновесия, заставит его совершить ошибку и в итоге натолкнёт на остриё.

Правда, надеяться на это было рановато — противостоял мне коварный говнюк, от которого можно было ждать, чего угодно.

Мы опять посмотрели друг другу в глаза.

И могу поспорить, в зрачках Георга мелькнули тёмные всполохи. Он приготовился, крепче сжав рукоять меча. Я подскочил и размахнулся.

Удар.

Блок Георга сработал безотказно.

Наши клинки встретились, глухо заскрежетали, вспыхнули чёрными молниями. Ну а после был взрыв. Несильный, но меня и Георга отшибло друг от друга метров на десять.

Никто такого не ожидал.

Ни я, ни сам Георг.

Я видел это по его растерянному лицу.

— Он использовал природное кодо! — выкрикнул Георг, глянув на Ребекку.

Та качнула головой.

— Нет, мой принц. Теодор не использовал кодо. Я бы почувствовала.

— А, может, ты лжёшь? Или просмотрела?

Ребекка не ответила на обвинения, зато Фердинанд привстал с кресла и в ярости взмахнул одной здоровой рукой.

— Георг, чёрт возьми! Дерись, а не болтай! Дерись! Используй то, чему я тебя учил!

Тадеуш внимательно следил за всеми и молчал. Он переводил взгляд с Ребекки на меня и обратно.

Гораций, как всегда, старался быть незаметным. Но даже его заинтересовал наш поединок. Мужчина нервно постукивал носком туфли о пол и от нетерпения сжимал кулаки на коленях.

— Продолжайте! — громко произнёс Тадеуш.

— Продолжайте, — повторила за ним Ребекка.

Я и Георг повернулись друг к другу.

И опять в зрачках противника вспыхнула темнота. Он повёл плечами, разминая мышцы, коротко улыбнулся и устремился на меня. Я же ринулся на него.

Мы схлестнулись точно на середине площадки.

Удар вышел такой силы, что в сводах рыцарского зала забренчало эхо. Вот теперь мечи зазвенели, будто закалились после предварительного боя, стали твёрже и увереннее. Ожили.

Всё началось заново.

Георг шёл в атаку, я отбивался и тут же сам принимался за удары. Мы меняли позиции и стойки, маневрировали, перенимали инициативу, мечи всё плотнее вгрызались друг в друга, всё громче скрежетали.

Обстановка накалялась.

Воздух грелся.

Мощь атак усиливалась. Скорость росла.

Кодо вспыхивало и искрилось.

Мой клинок тяжелел после каждого блока, терял привычный баланс, руку жгло, и жгло всё сильнее, в голове шумело, перед глазами мелькали белые мушки.

Кодо меча проникало в меня дальше и дальше, ломало моральную броню. И всё чаще я ощущал прикосновение тёмной силы. Она гуляла по коже то морозом, то жаркими волнами.

Рана на шее, перевязанная доктором Нельсоном, открылась. Бинты стали влажными от крови. На лбу выступил пот, рукоять в ладони заскользила, рискуя выпасть.

Мне становилось всё хуже, а поединок только набирал мощь.

Георг страдал не так сильно, как я. Это было заметно. Он оставался бодрым, хоть кодо влияло и на него. Порой его чуть передёргивало, порой он бледнел, но всё равно оставался на том же уровне мастерства. Не терял контроля и скорости, не выдыхался, не чувствовал давления.

Меня же всё больше клонило в сторону.

Опорная левая нога то и дело слабла и немела. Порой я её вообще не ощущал. Приходилось быстро переносить вес на другую ногу, но вскоре и та начала давать слабину.

Противник, видя мою реакцию, всё настырнее меня выматывал. И вот, уходя от очередного выпада, мои ноги не выдержали. Подогнулись.

Я упал на колени. Георг подскочил ко мне и замахнулся мечом. Я успел поставить блок… да, успел, и всё бы ничего, но Георг сделал то, что я интуитивно предчувствовал.

Дождавшись, когда я ослабну, и наши клинки снова соприкоснутся, он взял силу своего меча под контроль.

Георг умел управлять кодо, но оставил это открытие на десерт.

На добивание.

Ледяной удар пришёлся точно в грудь. Из меня будто вытряхнули воздух. Рёбра сжались и заныли, а заодно сдавили лёгкие. Вдохнуть я уже не мог, но блок всё равно держал.

Стоял на коленях и держал из последних сил.

— Попроси пощады, и поединок закончится, — сказал Георг, заглядывая мне в глаза. — Помнишь правила, братец? Попроси пощады. Останешься живой, но уберёшься из дворца. Я предлагаю тебе сделку. Соглашайся, если не дурак.

Он давил, как мог — не только морально, но и всем своим весом, и мощью оружейного кодо.

Я продолжал сопротивляться. Не дыша и почти не чувствуя тела.

Мы смотрели друг на друга, в то время как два дуэльных клинка боролись в прямом блоке.

— Я видел, как Софи снимала с тебя Печать, — продолжил Георг. — Я знаю, как тебе сейчас больно. Ты можешь прекратить поединок и уйти. Так в чём дело, Тео?

Он покосился на императора и добавил совсем тихо — так, чтобы, кроме меня, никто его не услышал:

— А я скажу тебе, в чём дело. Ты никогда не попросишь о пощаде, и это я тоже знаю. Настырный ублюдок Рэй Питон никогда не просит пощады, верно? Да он лучше сдохнет. Это я тебе легко устрою. Без обид, Рэй. Полагаю, что у кого-то из моих родственников на тебя совсем другие планы, но вот лично я просто убираю конкурентов. Особенно приятно, что ты в теле Теодора. С ним у меня были старые счёты. Задушу тебя, а потом скажу, что случайность. Кто станет разбираться?

Георг надавил на меч сильнее.

По мне ещё раз ударило кодо. Теперь оно угодило не в грудь, а дотянулось до шеи… моей многострадальной шеи…

Из раны и без того сочилось, бинты давно не спасали. Ворот белоснежной рубашки уже порядком напитался кровью. Теперь же сила кодо давила мне ещё и на глотку.

Всё сильнее.

Всё острее и крепче.

В мощном противостоянии дуэльные мечи, казалось, срослись клинками и стали единым целым. Шум в ушах превратился в звон, а моя рука, всё ещё держащая блок, дрогнула и пошла вниз.

Клинок Георга начал путь к моему горлу.

Он приближался и приближался, пока лезвие не коснулось кожи.

От волнения привстал даже сам император.

А вот Фердинанд и Гораций уже стояли и, не отрывая взглядов, наблюдали за противостоянием. Ребекка подошла ближе, как и Ховард.

Георг продолжал давить на меч и уже не скрывал победной улыбки…