Как оказалось, двое волхвов воспользовались искусством призыва и помощью демонов.

Крупные и яростные, те появились, заполнив собой половину зала. Один — в золотистом плаще, с выгнутыми рогами и черепом лошади; второй — в синих одеждах, с прямыми толстыми рогами и длинными пальцами-кинжалами.

Демоны знали, что лучше не вставать у меня на пути, но волхвы, призвавшие их, были сильными управленцами и заставляли драться насмерть.

Что ж, пусть будет смерть.

Моей рукой это возможно устроить.

Я раскрыл ладони, и чёрные мечи, лежащие на полу, молнией подлетели ко мне. Оружие было слишком мелким, но взяв его в руки, я одарил мечи собственной силой. Одного взмаха хватило, чтобы они увеличились в размерах сразу в несколько раз и вспыхнули красным огнём.

Демоны тоже приготовили по мечу, ничуть не меньшего размера, чем мои, и без промедления кинулись в атаку.

Наши клинки встретились и разразились молниями. Рыцарский зал содрогнулся, со стен осыпалось человеческое оружие, мелкое и хрупкое. Пол затрещал и хрустнул, ощетинился обломками от натиска могучих ног, огромные куски камней откололись с потолков и рухнули вниз.

Бой был неистовым и коротким.

В густой каменной пыли и водовороте молний мы сшиблись насмерть. Клинки не просто звенели — они громыхали раскатами и вспыхивали пламенем при каждом взмахе.

Первый демон лишился лошадиной головы после третьего удара. Его гигантский череп подлетел вверх, рога скребанули потолок, а потом останки воина взорвались сверкающими осколками и растворились в раскалённом воздухе.

Второй демон, в синем плаще, тут же отступил и склонил передо мной голову.

— Прости нас, тёмный господин, — сказал он.

Волхв, что управлял им (это был Тарот), вскинул руку, и призванный воин опять поднял на меня меч. Его клинок полыхнул голубым огнём, демон с рычаньем бросился в бой, хоть и понимал, что доживает последние секунды.

Я разрубил его надвое.

Предсмертный свет демона ослепил даже меня. Яркая вспышка озарила зал и медленно погасла. В её затухающем свете я увидел, как путь к человеку в кресле мне преграждает последний волхв, оставшийся в строю.

Это был Херефорд.

— Отступи или встреть смерть, — прорычал я ему.

— Я никогда не отступаю, как и ты! — громко ответил Херефорд.

— Ты слаб! Ты потратил силы на реинкарнацию моей сестры! Тебе не выстоять! Уйди с моей дороги!

Вместо ответа он прикрыл глаза и сложил руки в молитвенном жесте, на тыльных сторонах его ладоней вспыхнули татуировки призыва. Они отделились от кожи и закружились в воздухе вокруг его рук, объединяясь в одно слово — его настоящее имя.

Херефорд умел, как и я, призывать самого себя.

Для этого ему не нужна была сила энормоса, как мне или моей сестре. Херефорд был совершенно иным существом…

Его имя вспыхнуло лучами во мраке зала и исчезло, после чего бездыханное тело волхва повалилось на пол, а силуэт в светлой мантии остался стоять.

Теперь это был длинноволосый юноша, худой и статный.

Херефорд опустил руки и шагнул вперёд.

Этот шаг в одно мгновение изменил его размеры: юноша вырос на глазах и теперь ростом сравнялся со мной. За его спиной поднялись белые перепончатые крылья с сияющими когтями на изгибах. Они коснулись сводов потолка и процарапали камни, оставив на них борозды.

В руках Херефорда появился белый посох с трезубцем. Противник немедля приготовил его к бою, взяв орудие в одну руку.

— Значит, ты выбрал смерть, — сказал я. — Даже такой, как ты, не закроет мне путь к свободе.

Мы одновременно бросились в атаку.

Мои клинки распороли воздух, устремляясь в грудь Херефорда. Он успел подставить посох, крутанул его и отшиб меня назад. Крылья подняли его под потолок, а уже оттуда из его посоха в меня посыпались белые сияющие стрелы — божественный карающий град.

Я подкинул клинки вверх, освобождая руки. Из моих раскалённых ладоней вырвался огонь, загудел и образовал щит, закрывая меня от натиска Херефорда.

Его стрелы шипели, стучали об огненную защиту, искрили, трещали и вспыхивали, но не доставали меня. Я подхватил падающие мечи и под прикрытием раскалённого щита снова атаковал Херефорда.

На этот раз метнул в него один из своих клинков.

Меч прорвал стену огня и, сбивая стрелы, устремился в противника.

Он успел увернуться, но чёрное лезвие всё же успело резануть прядь его длинных волос. Несколько волосков упали вниз. Херефорд поморщился от боли, в его глазах вспыхнул гнев, а в гневе он был страшен.

Единственное, что давало мне шанс отразить его ярость — это то, что Херефорд ослабел после ритуала и бился не в полную силу.

Он опустил посох. Поток стрел прекратился.

— Оставь борьбу, — произнёс он, глядя на меня сверху вниз. — Покорись хозяину Печати. Покорись. Оставь свою гордыню, Тёмный Князь. Перестань верить в свою свободу, ты никогда её не получишь. Ты погибнешь, гоняясь за ней из вечности в вечность.

Я сделал виртуозный мах мечом и покачал головой.

— Если я перестану верить в свободу — что тогда мне останется?

Херефорд сложил крылья и опустился вниз.

Он перевернул посох трезубцем вниз и одним ударом вонзил его в пол. Рыцарский зал опять вздрогнул, плиты под ногами сдвинулись и потрескались, из образовавшихся щелей пробился свет, а вместе с ним оттуда потянулись белые шипастые стебли.

Они стремительно росли, извивались змеями и тянулись ко мне.

Я резанул по кругу, перерубая лианы, но на их месте возникло сразу несколько других, ещё более сильных и быстрых. Их не брал ни огонь, ни клинок, ни удары кодо.

Когда-то я слышал о таком оружии, но никогда с ним не сталкивался. Его называли Терновник Милосердия.

Только где тут милосердие? Им тут и не пахло…

Цепкие стебли спутали мне ноги, обхватили колени, поднялись по туловищу и сдавили грудь, добрались до плеч, стянули шею. Правую руку, держащую меч, лианы окутали плотнее всего, вместе с мечом, не давая им даже пошевелить. Левая рука ещё двигалась, но и ей оставалось недолго.

Колючая сеть сковала, окутала со всех сторон, будто меня проглотил удав. Шипы доставляли боль, стебли не просто насадили моё тело на иглы, но ещё и разрывали его на части.

Херефорд оставил посох в полу, чтобы Терновник не иссяк, и подошёл ко мне. Гнева в его глазах я больше не увидел. Он приблизил ко мне своё бледное лицо и спросил:

— Ты смирился?

— Не дождёшься, — процедил я сквозь зубы.

— Ты перестал верить в свободу?

— Хрен тебе, приятель.

Херефорд улыбнулся и указал себе за спину.

— Тогда посмотри туда.

Я проследил за его рукой и увидел щит Софи.

На нём остался всего один слой. Она держала эрг из последних сил — это было уже заметно: слой сферы дрожал и тускнел с каждой секундой.

— Ну как тебе? — поинтересовался Херефорд, не глядя на меня, а наблюдая за тем, как тает моя единственная надежда.

Ничего не отвечая, я сжал левую ладонь в кулак и потянул руку вверх, к груди, преодолевая сопротивление стеблей Терновника.

Он давил на меня, а я давил на него. Шипы рвали тело, но я продолжал поднимать руку.

Херефорд повернулся ко мне в тот самый момент, когда лианы, державшие меня, лопнули. По Терновнику пронеслась дрожь.

Я отвёл руку назад и провёл короткий и точный удар.

Кулак угодил Херефорду под подбородок, и если бы я был человеком, то противник просто отшатнулся или, не удержав равновесия, упал бы на спину. Но человеком я не был, а значит, и мой апперкот не был человеческим…

Херефорда отшибло вверх, под самый потолок, удержаться ему не помогли даже крылья. Он рухнул прямо на свой посох, торчащий из пола. Посох треснул, тело Херефорда сделало кувырок и ударилось в стену.

Терновник Милосердия, потеряв связь с посохом, тут же развалился и дряблыми ветвями попадал к моим ногам. Пока Херефорд не поднялся и не дотянулся до своего оружия (оно хоть и треснуло, но вряд ли потеряло силу), я бросился на него. По пути подобрал второй клинок и подскочил к противнику.

Длинноволосый юноша успел лишь приподняться на локтях, посмотреть мне в глаза и прошептать:

— Хороший удар…

Оба чёрных клинка вонзились ему в грудь. Я провернул их внутри тела Херефорда, быстро рванул в бока и, ещё раз размахнувшись, рубанул по плечам, отсекая противнику обе руки.

Херефорд не издал ни звука, даже не дёрнулся.

Он смотрел на меня и ждал, когда я завершу схватку его смертью, ведь не только он знал мой мортем, но и я — его.

Я положил мечи на пол, обернулся и отыскал глазами белый посох, вытянул руку в его сторону, и оружие Херефорда, перекатившись по изуродованному полу, поднялось в воздух.

В моей ладони оно оказалось уже через пару секунд. Посох опалил мне руку, но я стерпел. Занёс оружие над лежащим передо мной противником, направив трезубец ему в шею. Поднял его выше… ещё выше…

— До встречи, мистер Смит, — попрощался Херефорд.

— Свидимся, — ответил я.

Прозвучал глухой удар.

Наконечник посоха пронзил шею юноши, так в нём и оставшись. Херефорд закрыл глаза и выдохнул, а вместе с дыханием исчез и он сам, и его белое оружие. Только тело бездыханного волхва осталось лежать посреди зала.

* * *

Я поднял с пола мечи и выпрямился.

Больше никто не мешал мне добраться до маленького человека в кресле, а он всё ещё сидел в нём, откуда и наблюдал за сражением сильнейших.

Он улыбался.

Этот червь улыбался!

— Ну чего стоишь? — спросил он.

Я рванул через зал, преодолев его за мгновение, и горой навис над человеком, а тот даже с кресла не встал, даже глазом не моргнул. Он продолжал улыбаться.

Меня захлестнул гнев.

В дело пошли мечи, но ни один из них не смог даже приблизиться к человеку в кресле. Клинки жалобно звякнули, будто натолкнулись на невидимую преграду.

— Ты не сможешь меня убить, — сказал человек. — Потому что я твой Хозяин. А теперь поклонись, тёмная тварь!

Он поднялся с кресла и вытянул вперёд правую руку с Печатью. Рисунок льва сверкнул на перстне, завораживая блеском.

— Приказываю, поклонись мне! — повторил человек и сжал ладонь в кулак.

В памяти тут же всплыли слова Херефорда: «Невозможно… ему невозможно сопротивляться… мы проиграли…».

Он оказался прав.

Мы проиграли.

Я склонил голову перед своим Хозяином.

— На колени, — был его следующий приказ.

И я опустился на колени.

«Невозможно… ему невозможно сопротивляться… мы проиграли…», — пульсировало в голове.

— Целуй перстень. Ну! — Человек приблизил ко мне кулак с Печатью. — Ну же, не стесняйся! И не заставляй меня ждать!

Я склонился низко, почти приник к полу, и прикоснулся губами к ненавистному перстню.

— Хороший слуга, — кивнул мне Хозяин. — Ты лишил меня помощи своей сестры, зато послужишь мне сам. Всё же ты сильнее, чем она, поэтому заменой я доволен. Твоя сестра, наверное, уже переродилась, но мы обязательно найдём её. Ты ведь поможешь мне? Она помогла вернуть тебя. И ты поможешь, правда?

Я промолчал, так и не подняв головы.

Никогда не смотри на Хозяина — первое правило. Никогда не разговаривай с Хозяином — правило второе.

— А теперь принеси мне остальные Печати, — сказал он.

Я поднялся и с высоты своего роста оглядел зал в поисках тех, кто носил перстни. Они всё так же лежали без сознания по углам. Не приближаясь к ним, я выставил руку вперёд, а потом отвёл обратно к себе.

Печати снялись с пальцев сами.

Четыре реликвии поднялись в воздух, медленно двинулись в сторону Хозяина и легли на ковёр у его ног.

Он удовлетворённо хмыкнул.

— Хороший слуга. Вот так мне нравится. Ты нашёл для меня Печати, ты уничтожил Рингов, убрал их охрану, убил и ослабил своих друзей. Ты сделал всё, что надо и даже больше.

Человек наклонился и сгрёб Печати с ковра, стиснул их пальцами, опять устроился в кресле и прошептал:

— Вот. Смотри. Они у меня. Все пять. Слышишь? ВСЕ ПЯТЬ. Великий дар вернулся в мой род, в мои чистые руки. Теперь я и только я смогу создавать любые артефакты. Я, Леонис Рэтвик Нельсон, потомок великого алхимика и единственный выживший из своего истреблённого рода. Я, только я.

Моя память вдруг выдала звонкий мальчишеский голос: «Эту смесь я назвал Сумрачные порталы имени Филиаса Юджина Рэтвика. Круто, да?..».

— Круто… — прошептал я, будто отвечая на вопрос далёкого мальчишки.

Услышав, что я заговорил, Хозяин очень удивился. Такого себе его слуги не позволяли.

— О, ты настолько восхищён? — Улыбка опять появилась на его потном лице, и он охотно поделился: — Год назад проклятый Херефорд чуть не уничтожил весь мой род. Он рыскал по Хэдширу, как волк в поисках добычи. Откуда-то он узнал, что род алхимика жил в полях. И он нашёл нас в Ривер-Фол. Убил всех, даже малышку Кристи.

Улыбка сошла с его лица, но скорби не появилось, зато он стиснул перстни сильнее и прижал их к груди.

— Херефорд не знал, что остался выживший, — продолжил он. — Мне повезло, я избежал смерти, потому что был вусмерть пьян. У нас в тот день был семейный праздник… Моя семья хранила секрет своего рода, передавала Печать из поколения в поколение, хозяева сменяли друг друга, а о тайнике знали немногие. Но я решил, что пора явить себя миру, восстановить дар и выйти из тени. Лев давал мне прекрасный навык склонять людей на свою сторону. Вот и император Тадеуш от сотрудничества не отказался, а Херефорд как раз состоял у него на службе. Так приятно было им помыкать… так приятно. Как и тобой, мой тёмный слуга.

Я опять опустил голову.

Значит, Фил Рэтвик — не просто мальчик, сохранивший рецепты своего деда. Он потомок великого рода алхимиков.

Вот откуда в нём такая сила даже без кодо. Вот как он создавал свои порталы, не будучи адептом. Овеум давал ему совсем крохи кодо, однако мальчишка всё равно делал то, что делал. Только без Благословения дар семьи Рэтвиков проявлялся плохо, но теперь…

— А вот и Софи! — Голос Хозяина оборвал мои мысли. — Добро пожаловать в нашу уютную компанию! Долго же ты сопротивлялась. Ты к Теодору Рингу неровно дышишь? Или всё же к тому, кто был внутри него? А мама не говорила тебе, что лучше не интересоваться плохими мальчиками?.. — Он вдруг перешёл на злой крик: — Софи! Открой глаза! Посмотри на Льва! Посмотри!

Я обернулся.

Щита уже не было, и тело Ринга теперь лежало беззащитным, а рядом с ним стояла Софи. С плотно закрытыми глазами.

— Рэй! Рэй, ты слышишь меня? — выкрикнула она. — Рэй! Вернись в тело! Только оно защищает тебя от влияния Печати! Вернись…

— Он не может вернуться, глупая! — перебил её Хозяин. — Потому что не было такого приказа!

— Рэй!..

— Заткнись и открой глаза! — рявкнул Хозяин и приказал мне: — Открой ей глаза! Сейчас же! Заставь её посмотреть на Льва! Вырви ей веки! Она даже сопротивляться не сможет, истратила всё кодо на щит. Всё до последней крупицы. Не так ли, Софи?

Софи ничего ему не ответила, а только плотнее зажмурилась.

Она не видела, но чувствовала, что я надвигаюсь на неё, чтобы исполнить приказ Хозяина и заставить её посмотреть на Печать.

— Рэй, вернись в тело, прошу тебя, — опять заговорила Софи. — Вернись. Оно умирает, но есть ещё время. Ещё несколько минут. Вернись.

— Говорю же тебе, он не может вернуться, — уже спокойнее напомнил ей Хозяин. — Он уничтожил всех своих друзей. Что ему стоит и тебя уничтожить?

Софи замолчала, но как только я приблизился к ней, она вдруг выкрикнула во всю глотку:

— Пора-а-а-а-а!..

* * *

Со стороны ворот в зал ворвалось пламя, раздутое воздухом.

Вихри и мириады вспышек — настоящая огненная буря, раскалённый шторм. И такой пылающий ураган могли устроить только двое мастеров стихий. Огня и эфира.

— Он уничтожил не всех друзей! — Громкий мальчишеский голос слился со звуками гудящего пламени.

— Ну конечно, не всех. Самых крутых он оставил на десерт, — добавил второй мальчишеский голос.

Хозяин вскочил с кресла.

— Значит, сейчас уничтожит! — Рука с Печатью вновь вытянулась вперёд. Последовал приказ: — Убей обоих!

Я оставил Софи и бросился на мастеров стихий.

Мне хватило одного удара, чтобы откинуть их в стену, но чтобы добить, надо было подойти ближе. Я не торопился, потому что торопиться приказа не было. В любом приказе можно найти какую-нибудь брешь.

— Рэй… слушай… давай сначала поговорим, а? — прохрипел худой парень в очках, сползая по стене.

— Научную статью ему расскажи. Должно помочь, — корчась от боли в углу, усмехнулся другой парень, приземистый крепыш.

Странно, что они оба сюда явились, у них ведь не было шансов: огнём меня не остановить, только отвлечь…

Отвлечь.

Так вот зачем они пришли.

Отвлечь не только меня, но и Хозяина.

Я обернулся в тот самый момент, когда за его креслом появилась рыжеволосая девушка. Он её не заметил, а она не боялась смотреть на Печать — реликвия Рэтвиков на неё не действовала.

В руке девушка держала меч, взятый тут же, в рыцарском зале.

Она занесла оружие над головой с таким выражением лица, будто столетиями мечтала это сделать. Клинок резанул воздух и опустился точно на правую руку, лежащую на подлокотнике…

* * *

Вой Хозяина показался мне музыкой.

Кровь Хозяина показалась мне божественным источником.

Отрубленная рука Хозяина… хм… рука ничем мне не показалась. Теперь это была просто рука, окровавленный обрубок, ничего больше.

Человек выронил все Печати на ковёр, упал на колени и потянулся к отрубленной конечности, но девушка отправила обрубок в сторону коротким пинком.

Человек распластался на животе и пополз в сторону своей мёртвой руки. Кровь хлестала из его раны, но он будто не замечал боли, полз и полз, как червяк в грязной жиже, среди разбросанных бесценных реликвий.

— Что ты наделала… — стонал он, елозя по ковру. — Что ты наделала… кто ты такая… кто ты?..

Девушка наступила на его мёртвую руку, костяшки пальцев хрустнули под подошвой туфли.

— Его сестра, — ответила девушка и посмотрела на меня.

Я ринулся к ненавистному человечишке, больше не имеющему надо мной власти, чтобы добить его, разорвать в клочья, стереть его в пыль.

— Рэ-э-й, времени не осталось! — отчаянный выкрик Софи заставил меня остановиться. — Вернись в тело! Оно умирает! Если не вернёшься, тебе придётся переродиться! Прямо сейчас! Месть или жизнь! Выбирай сейчас! Месть или жизнь!

Мой взгляд опять вернулся к рыжеволосой девушке.

«Его сестра». Моя сестра.

Если я не вернусь, мы снова расстанемся — и на этот раз нас разделит не Хозяин. Нас разделят время и неизвестность.

— Рэй! — Софи обхватила тело Ринга за плечи. — Он умирает!..