Восемь волхвов шли за мной шаг в шаг.

Мы уходили всё дальше в восточное крыло дворца, по коридорам, залам и галереям.

— Долго же вас пришлось ждать, — сказал я, не оборачиваясь.

— Прости нас, господин, — ответил Тарот. — Красный Капкан оказался слишком крепким, но мы сделали всё, как ты сказал. Разрушили его до основания и освободили адептов. Что ещё прикажешь?

Я резко остановился и обернулся.

Волхвы выстроились передо мной в ряд. Выглядели они уже иначе: в длинных чёрных мантиях и повязках, прикрывающих уродливые лица. Только глаза по-прежнему тлели оранжевым огнём.

— Семеро из вас зачистят дворец. Здесь не должно остаться в живых ни одного солдата Его величества. — Я посмотрел на Тарота и обратился уже к нему: — А ты найдёшь дворецкого Элиота и приведёшь сюда. Прямо сейчас.

Волхвы кивнули мне и разошлись.

Семеро из них поспешили в разные залы, а Тарот подошёл к стене коридора и приложил к ней ладони, создавая портал.

Когда перед ним разверзлась серебристая бездна, он повернулся ко мне.

— На поиски понадобится минута, господин.

— Приступай.

Ждать мне пришлось даже меньше минуты. И пока я стоял у портала, по залам дворца раздавались выстрелы, звон стекла и крики. Волхвы приступили к исполнению приказа — начали избавляться от охраны Рингов.

Прошло секунд пятнадцать. Из серебристой жижи портала вывалился человек в изодранном костюме, упал плашмя на живот и застонал от боли.

Это был Элиот.

На его забрызганном кровью лице застыл ужас.

Камердинер увидел меня не сразу, но когда увидел, ужаснулся куда сильнее, чем прежде. Ещё бы — для него, как и для многих остальных, я был дьяволом во плоти, заговорщиком, предателем, убийцей императора и тем, кто разоряет дворец прямо сейчас, рушит оплот великих Рингов. Рушит всё, что они создавали и укрепляли двести лет.

Не решаясь встать с пола, Элиот уставился на меня.

— Мой… принц, — выдавил он еле-еле. — Мой принц… или уже… мой император?

— Рановато, Элиот, — бросил я. — Мне нужна Иветта… то есть моя мать. Где она может быть? Ты должен знать.

— Леди Иветта? — Камердинер с горечью посмотрел на меня. — Вы хотите убить собственную мать?

— Я не собираюсь никого убивать.

Он мне не поверил, это было видно по его лицу.

— Нет, сэр. Я не знаю, где она.

— Ты уверен?

Губы Элиота дрогнули, но он кивнул.

— Я не видел леди Иветту, сэр.

— Ты точно уверен, Элиот?

— Абсолютно… — Бледный и испуганный, он зажмурился, понимая, что ему никуда от меня не деться.

В это время из портала вышел Тарот. Серебристая бездна исчезла за его спиной.

Я наклонился к камердинеру и резким движением ухватил его под подбородком. Мужчина распахнул глаза.

— Пожалуйста… не надо… — прохрипел он. — Не надо… не убивайте… ещё один труп вам ничего не даст…

На мгновение мне показалось, что камердинер говорил не о себе. Похоже, он просил не убивать Иветту.

Я заставил Элиота встать на ноги и сильнее сжал пальцы на его глотке. Кодо проникло в голову камердинера без всяких препятствий, моё сознание ворвалось в его воспоминания.

— Чудовище… — успел выдохнуть Элиот.

Он сжался от боли, но больше не сказал ничего.

Я завладел его мыслями в одно мгновение и сделал это жёстко, не церемонясь и не таясь, как обычно.

Воспоминания Элиота обрушились на меня лавиной. Смазанные картины, обрывки фраз, далёкий смех, знакомые запахи.

В цветастом круговороте я искал лицо Иветты, пропуская тысячи других лиц. И вот, наконец, мелькнули её черты. Я увидел, как Иветта в сопровождении мужа бежит по одной из лестниц дворца, в её руках маленький чемодан…

Запыхавшись, она оглядывается.

— Элиот… куда теперь?

— Направо, моя госпожа. Дальше будет коридор, нужно пройти до чайного зала. Там есть тайный ход, который выведет вас из дворца. Панно с белыми лилиями возле пианино, нажмите на рычаг, замаскированный под бутон. Об этом подземном проходе знает только император… знал, простите. Об этом проходе знал только император. Там, внизу, всегда ждут несколько подготовленных автокэбов. Вы сможете тайно выехать сразу за пределы дворца, со стороны пятой улицы.

Иветта останавливается и смотрит на Элиота, с отчаянием и злобой.

— Мы ещё вернёмся сюда. Мы обязательно вернёмся, Элиот. Можешь не сомневаться. Этого убийцу выбьют из дворца. Его уничтожат солдаты капитана Грандж. Уж она-то не позволит ему победить.

— Иви, надо уходить! — кричит Гораций.

Его силуэт маячит у входа в чайный зал.

— Если Теодор спросит тебя, где мы, то не говори, — просит напоследок Иветта. — Ценой своей жизни не говори.

Элиот кивает.

Иветта поворачивается к нему спиной и, не оглядываясь больше, несётся к мужу.

Камердинер смотрит ей вслед, прижимает ладонь к сердцу, шепчет:

— Убийце я не скажу ничего. — И мысленно добавляет: — А ведь мне показалось, что Теодор стал другим, что теперь он достоин трона, но я ошибся. Как же горько я ошибся…

Я отпустил шею камердинера, и тот опять рухнул передо мной на пол.

— Ты не ошибся, Элиот.

Сказав это, я развернулся и быстрым шагом направился в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. За мной тенью отправился Тарот.

— А что с тем человеком, господин? — спросил он.

— Пусть живёт. Он хороший камердинер.

Я прибавил шагу.

Тот самый чайный зал, куда Элиот увёл Иветту и Горация, был совсем близко. Мне однажды приходилось туда заглядывать, чтобы встретиться с Хинниганом и Дартом, и я отлично помнил, как добраться до места. Даже помнил декоративную нишу — панно с белыми каменными лилиями рядом с пианино.

Чтобы подняться по лестнице и найти чайный зал, у меня ушло около пяти минут. Ничего здесь не напоминало о том, что во дворце происходит кровавая бойня.

В зале царила умиротворённая тишина.

Я рванул к панно, быстро оглядел все бутоны — их было пять — и взялся за самый крупный, тот, что на толстом стебле без лепестков. Опустил его вниз, угадав с первого раза — рычаг сработал.

Внутри панно щёлкнуло, и оно сдвинулось влево, открывая тайный ход. Передо мной, прямо в стене, предстал дверной проём, а за ним — ступени, уходящие вниз, в темноту секретных дорог дворца.

Я шагнул внутрь, но Тароту не позволил идти следом. Лишние свидетели мне были не нужны.

— Останься здесь. Стереги зал. Если услышишь мой голос, значит, нужна помощь.

Тарот спорить не стал. Кивнул в знак согласия и встал рядом с открывшимся проёмом.

Я зажёг в ладони огонь и поспешил по ступеням вниз. Ход был узкий — такой, что прошёл бы только один человек. За двумя лестничными пролётами начинался коридор, после которого путь вёл на широкую площадку, а за ней следовал ещё один спуск, уже в подвал.

На этот раз лестница оказалась винтовой.

Спускаться по ней пришлось долго, минут десять. Тайный ход уводил меня всё ниже под здание дворца. Я торопился и уже почти бежал, ноги преодолевали ступени одну за другой до нытья в коленях, огонь горел в руке всё ярче, освещая кромешный мрак впереди. И вот в тишине подземелья я услышал рокот мотора…

Автокэб.

Чёрт, они добрались до автокэба!

Я понёсся по лестнице, помогая себе гравитационным эргом и перепрыгивая через несколько ступеней сразу. Буквально полетел вниз.

До очередного коридора я добрался через считанные секунды и рванул на звук. Чтобы разгядеть, что творится дальше, пришлось швырнуть вперёд себя огненный поток. Он и осветил уезжающий автокэб.

Ну уж нет.

Пусть я потрачу кодо до последней крупицы, но беглецы от меня не уйдут.

Я остановился и приложил ладони к полу. Мутационная борозда устремилась вслед машине Рингов. Три секунды… ещё три… ещё секунда…

Автокэб затарахтел, пустил дым, кузов жалобно скрипнул, пробитый шипами, и всё стихло. Но совсем ненадолго.

Двери заглохшей машины распахнулись, и оттуда выскочили двое с лампадами в руках. Тёмные силуэты устремились вдоль спасительного коридора, прочь из дворца. Я быстро пошёл за ними, опять освещая путь огнём.

Шаги бегущих от меня людей эхом раздавались в сводах потолка. Беглецы торопились, как могли, но совсем скоро беременная Иветта начала отставать от мужа.

Поначалу он возвращался и помогал ей, и они вместе бежали дальше, но когда я был уже близко, Гораций вдруг подтолкнул жену вперёд, а сам пошёл на меня.

— Уйди, проклятье Рингов! Хватит нас преследовать! Оставь нас, дьявольское отродье!

Его крик размножили стены и превратили звук голоса в пульсирующее эхо, будто стонал и вопил от ужаса сам дворец императора.

— Отдайте то, что мне нужно! — выкрикнул я в ответ.

— У нас ничего нет!

— Не стоит мне врать!

Когда между нами осталось метров десять, Гораций остановился и перевёл дыханье.

— У нас ничего нет, — повторил он уже тише, почти умоляя поверить ему. — Но тебе плевать, правда? С чего ты решил, что у нас есть то, что тебе нужно? С чего ты решил?! С чего?..

Я молча двинулся на него.

Понимая, что разговора не выйдет, а пощады не будет, Гораций достал из кобуры револьвер, взвёл курок, одновременно поднимая руку…

Выстрелить он не успел, его палец так и не нажал на спуск.

Я метнул в мужчину один из своих чёрных мечей. В темени коридора его полёт был почти не заметен. Меч тенью скользнул по воздуху, коротко и тихо свистнув, сделал несколько переворотов и вонзился Горацию в грудь.

Следом полетел второй.

Ударил он чуть выше, почти у горла.

Гораций упал на спину, давясь кровью, хрипя и корчась в предсмертных судорогах. Я подошёл к нему, вынул клинки из его тела и вытер их о штанины. Мечи опять отправились в ножны за спиной.

Горация обыскивать я не стал, как и ждать его смерти.

Мне нужна была Иветта.

Женщина неслась по коридору со всех ног, её мерцающая лампада мелькала впереди. Наверняка, Иветта уже понимала, что уйти ей не удастся, но всё равно продолжала бежать.

Во мраке тайного хода слышались её частые всхлипы и бормотанье.

— Ничего… ничего не случится… ничего… всё будет хорошо… ну конечно… — На бегу она уговаривала сама себя и, возможно, своего не родившегося ребёнка.

Я шёл следом. Она убегала.

Я ускорял шаг. Она замедлялась.

Я настигал. Она плакала и спотыкалась.

В конце концов, Иветта совсем ослабла, остановилась и упала на колени. Тяжело, с хрипом дыша, беглянка поставила лампаду на пол, навалилась на чемодан и положила руку на живот.

Через несколько секунд я был уже рядом.

Она подняла на меня заплаканные глаза, всхлипнув:

— Умоляю… сынок.

— Где Печать? — Я вынул меч и приставил остриё к шее Иветты. — Где Печать, ну?

Иветта замерла, боясь пошевелиться и порезаться.

— У меня её нет, — прошептала она. — Печать никогда не принадлежала Рингам. Никогда.

Она была так напугана, что начала задыхаться.

Самое неприятное, что леди Иветта говорила правду. Если бы Печать была у неё или Горация, кто-то из них бы уже применил силу перстня, но они оба бежали от меня, как самые обычные люди.

— Ты ведь знаешь, где Печать со львом? — спросил я.

— Нет… не знаю, — ответила Иветта. — Я не знаю, Теодор, поверь мне. И даже Тадеуш не знал. Несколько поколений Рингов знают только то, что кто-то носит Печать со львом и покровительствует дворцу. Этот кто-то присылал письма… всегда присылал письма. Только так Тадеуш общался с хозяином Печати. Они переписывались. В письмах они договаривались о совместных планах. Послания носила капитан Грандж.

Под моим тяжёлым взглядом Иветта затряслась, но всё же продолжила говорить.

— Они договорились. Лев попросил Тадеуша проследить за тобой, поспособствовать твоим поискам и задействовать все ресурсы, а за это Тадеуш попросил Льва обеспечить собственную безопасность и безопасность его наследника Георга.

Я прищурился, чуть ослабив нажим острия на шею Иветты.

— И что же случилось? Что-то не вижу в живых ни Тадеуша, ни Георга. Хреново Лев исполняет договорённости.

Иветта промолчала.

Этому у меня нашлось только одно объяснение.

— Так вот кого Тадеуш называл проклятыми предателями. Вы переиграли императора. Ты и Гораций, да? У вас ведь был совсем другой претендент на трон.

Я взглянул на живот Иветты, и она невольно прикрыла его ладонью.

— Фердинанд имел слишком большой вес при дворе и продвигал своего сына. Тадеуш решил всё в его пользу, — прошептала женщина.

— Поэтому вы его убили? Даже не вы сами. Вы-то как раз весь маскарад торчали у всех на глазах. Так кто убил Тадеуша?

Иветта опустила глаза.

— Я не знаю, кто это сделал. Нам просто гарантировали такой исход.

— Значит, ты и Гораций тоже вели переписку со Львом, только тайно от Тадеуша? И что вы обещали Льву? Почему он предал императора? Что вы ему обещали? Это должно быть что-то важное. То, что Лев не может взять силой, и то, чем император не захотел с ним делиться. Так что это? Что вы ему обещали?

Вместо ответа женщина щёлкнула замками на чемодане, открыла крышку и сунула руку под бельё. Я опять приставил остриё к горлу Иветты (кто знает, что она вытащит из своего чемодана).

Она вынула конверт.

Серый конверт, украшенный вензелями и красной сургучной печатью с оттиском льва. Посмотрев на рисунок, я невольно вспомнил, как целовал проклятый перстень. По телу тут же пронеслась неприятная дрожь.

Женщина достала из конверта письмо, развернула и подала мне.

Я забрал послание, быстро пробежав по нему взглядом. Оно было коротким, даже слишком коротким…