— Уйди от него, тварь! Уйди! — Это была Терри Соло.

И что-то с ней творилось. Я почувствовал это даже на расстоянии.

— Уйди! — опять закричала она, взмахнула руками и атаковала Ребекку со спины.

Сестру будто что-то ухватило, что-то невидимое, и отшвырнуло в сторону. Такого напора она не ожидала, поэтому даже не успела отбиться.

Я понял, в чём дело, только когда на пальце Терри разглядел перстень с пауком. Неужели она стащила его из Музея, используя свой коронный Туман? Или это проделки Ли Сильвер?..

Хотя неважно, чьи это проделки.

Это дало мне возможность освободиться. Скорее всего, времени у меня имелось не больше двух-трёх минут — вряд ли Терри протянет дольше, пусть даже с Печатью.

Я перекатился на бок и дотянулся ребром ладони до каменного пола.

Через жгуты мутировать камни было тяжело и больно, да и сеть всё сильнее сжималась на мне, до хруста заламывая суставы. Но я всё равно продолжал пропускать кодо в камень, хотя даже не соприкасался с ним, а держал руку на расстоянии нескольких миллиметров, потому что ближе дотянуться не выходило.

Поодаль слышался отчаянный голос Терри.

— Тварь! Получи!

— Не мешай мне! — Ответные выкрики Ребекки были полны горечи и сожаления. — Я не хочу тебя убивать! Не хочу! Не заставляй меня убивать!

Звучали глухие удары о стену, хрипы и выдохи, лопались фрески.

Камень под моей ладонью наконец покорился, из него вырос широкий и острый клинок. Не отводя руки, я резанул жгуты о лезвие, зацепил и собственную кожу, конечно, но даже не заметил боли.

Сейчас мне было не до неё.

Разрезав путы, я перебрался к клинку другим боком и принялся освобождать вторую руку. В это время мои глаза изучали всё, что происходило в зале.

Кроме Терри здесь была ещё и Хлоя.

Она сдерживала отряд рунных ведьмаков. Вокруг них летали её гигантские руны, и адепты, не успевая отбивать атаки фортиса, отходили всё дальше в коридор. В придачу, Хлоя теснила их виртуозными эргами.

Терри продолжала биться с Ребеккой.

Сестра атаковала мощно, но не настолько мощно, как нападала до этого на меня. Она экономила силы, зная, что Терри в конце концов уступит ей в мастерстве.

Рыжеволосая девушка не собиралась сдаваться и лишь ускоряла атаки. Печать давала ей навык окутывать врага невидимой сетью и снабжала дополнительным кодо.

Терри то и дело сшибала Ребекку с ног. Сестра рвала сети, но тут же получала ещё порцию.

Пока она была занята, я успел разрезать несколько живых жгутов и смог наконец освободить обе ладони, потом завалился на спину и воспользовался стихией воды.

От рук влага разошлась по всей сети, и когда это произошло, я заморозил жгуты, пока они не стали звенеть и потрескивать от любого движения.

Осталось последнее — разбить их кинетическим эргом.

Я напрягся и дёрнул руками в стороны, одновременно применяя эрг. Сеть взорвалась красными осколками.

— Нет, Рэй! Не смей уходить! — закричала Ребекка, увидев, что я освободился.

От злости она швырнула Терри в стену, прямо на фреску, распяла девушку эргом, а затем запустила в неё напольную вазу вместе с цветами.

Керамика мутировала на лету, превращаясь в пику, завертелась вокруг своей оси, как сверло. Бутоны разлетелись в стороны, белые лепестки впорхнули к потолку…

Стеклянная пика легко прошила тело Терри, с глухим стуком вонзилась во фреску и тут же разбилась.

Терри соскользнула на пол.

От её спины на картине остались красные разводы. Девушка хрипнула пару раз и повалилась на бок.

— Терри! Терри-и-и-и! — завопила Хлоя.

Она хотела кинуться к Терри, но как только отвлеклась, её тут же атаковали рунные ведьмаки. Навалились сразу все вместе, и Хлое пришлось вернуться к обороне.

От отчаяния и гнева она начала хлестать рунами направо и налево. Адепты падали один за другим и теперь думали уже не об атаке, а как бы унести ноги от разъярённого фортиса.

— Ублюдки! Горите в аду! — орала Хлоя, полыхая рисунками на коже.

Пол вокруг Терри залило кровью, девушка лежала в алой луже, еле дыша. Я вскочил на ноги и швырнул в неё лечебную руну остановки кровотечения, но больше ничего сделать не успел — мы с Ребеккой снова сшиблись в схватке.

На этот раз я отразил почти все её атаки, а вот пару моих парализующих ударов она пропустила.

Из-за того, что ей оторвало кисти рук, сестра не всегда могла реагировать быстро, да и Терри выбила её из равновесия. Ребекка постоянно на неё оглядывалась, смотрела с такой жалостью и сожалением, будто просила прощения.

В один из таких моментов я успел подскочить к стене, размахнулся и ударил по фреске кулаком, окутанным кинетическим эргом.

По залу пробежала дрожь, колыхнулись картины с изображением Великой родовой битвы. И без того уже потрескавшиеся, они полопались и с грохотом обвалились вниз.

Этого я и добивался.

Осколки фресок поднялись в воздух и закрутились воронкой. Я сделал всё точно так же, как в Красном Капкане поступил с водоворотом, только вместо воды использовал другой материал.

Кусочки картин завертелись вокруг Ребекки, не давая ей выйти из круга. Они скребли друг друга, уплотнялись и мутировали прямо в воздухе.

Сестра не сразу поняла, что я собираюсь сделать. Только когда внутри смерча куски срослись и образовали длинную цепь, Ребекка осознала опасность.

Сделать она ничего не успела.

В одно мгновение цепь стянула тело сестры от шеи до самых ступней, а потом каждое из звеньев ощетинилось, вбив в Ребекку по шипу, который тут же мутировал ещё раз, но уже в крючок. Такую цепь просто так из себя не вырвешь. Только с кусками плоти, обливаясь кровью.

Ребекка замерла, тяжело дыша.

— Рэй, это тебе всё равно не поможет, — сказала она и почему-то посмотрела мне за плечо.

Раздался хруст стекла.

По спине пронёсся холодок.

Я обернулся и увидел, что через зал, по осколкам и обломкам фресок, ко мне идёт Херефорд.

Всё такой же высокий, в кожаном плаще, но без шляпы и маски. Лысый, безносый, уродливый, с мерцающими глазами и ожогом от моих пыток на лбу. Всё такой же терпеливый.

— Ты как раз вовремя, учитель, — улыбнулась ему Ребекка. — Отруби Теодору Рингу голову. Я бы и сама могла, если б он не лишил меня рук.

Ничего не отвечая, волхв вытянул из-за спины два чёрных меча. Это были те самые мечи, которые я принёс из Змеиных пещер.

— Только сделай так, чтобы ему не было больно, — добавила Ребекка, а ментально обратилась уже ко мне: — Прости, Рэй, но тебе придётся умереть.

Херефорд шёл прямо на меня, надвигался грузной поступью, непоколебимый и грозный, как военная машина. На ходу он рассекал мечами воздух, и даже осколки под подошвами его тяжёлых ботинок скрипели угрожающе.

Я повернулся к волхву лицом, так что Ребекка теперь находилась у меня за спиной. Я слышал, как сестра ломает цепи, как хрустят звенья, разгибаются и жалобно скрежещут.

Херефорд приближался.

Ребекка освобождалась.

— Рэ-э-эй! — закричала Хлоя. — Держи-ись! Я иду!

Она как раз разобралась с группой ведьмаков. Те кучей лежали у входа в зал. Увидев, что меня зажимают с двух сторон, Хлоя кинулась мне на помощь… но так и не добежала.

Остановилась на полпути.

Херефорд вдруг подбросил оба меча в воздух, крутанул их эргами и перекинул мне рукоятями вперёд. Точно в ладони.

Я сжал оружие в руках.

Волхв подошёл ближе и остановился, мы посмотрели друг другу в глаза.

— Здравствуй, мистер Смит, — сказал Херефорд. — Здравствуй, мой друг.

Я улыбнулся и ответил:

— Уж думал, не свидимся… Архитектор.

* * *

— Кто?.. — прошептала за моей спиной Ребекка.

Цепи упали к её ногам, но она даже не шевельнулась, будто оставалась закованной. Я резко развернулся к сестре и вонзил ей в грудь оба клинка.

Ребекка дёрнулась всем телом, замерла и подняла на меня глаза. В них заблестели слёзы.

— Рэй… не может быть…

Вместо того, чтобы ей ответить, я начал читать молитву. Она состояла всего из десяти слов, зато именно эти слова являлись частью мортема Ребекки.

Она совсем ослабла, но ещё стояла.

Я вынул из её тела клинки, опустил мечи на пол. Выпрямился и протянул ладонь Херефорду. Через пару секунд он вложил мне в руку ледяной кинжал из церкви Святой Софии.

— Прости, Бекки, — шепнул я сестре, — но тебе придётся умереть.

Кинжал вошёл в грудь Ребекки быстро и легко, вонзившись между двумя ранами от чёрных клинков.

Сестра не закричала от боли. Она будто никак не могла поверить в то, что это случилось.

Ледяной кинжал оплавился прямо в ране и растаял на глазах, от него на военном кителе осталось лишь мокрое пятно. Ребекка сделала последний хриплый вдох, протянула изуродованную руку к моему лицу и скользнула ею по подбородку.

— Нас лишь двое, — беззвучно произнесли её губы. — Двое.

Она начала оседать на пол. Я подхватил Ребекку, уже мёртвую, и прижал к себе, затем оглянулся и посмотрел на Херефорда.

— Ты сделаешь это?

— Сделаю. Но надо торопиться.

Я поднял сестру на руки, поднёс к стене — туда, где в луже крови лежала ещё одна мёртвая. Терри Соло.

Херефорд помог мне положить обеих девушек рядом.

— Сколько понадобится времени? — спросил я у волхва.

— Минут десять. Силы я восстановил, так что должно пройти хорошо.

Ко мне наконец решилась подойти Хлоя. Её холодные пальцы дотронулись до моего запястья.

— Рэй, что ты делаешь? — тихо спросила она. — Не то, о чём я думаю?

Я посмотрел в её испуганные глаза.

— Откуда мне знать, о чём ты думаешь.

— Нет, ты прекрасно всё понимаешь. — Она понизила голос до шёпота: — Это противозаконно, Рэй. Это противоестественно. Это неправильно. Это не по-человечески. Это…

Прочитав на моём лице однозначную решимость, Хлоя смолкла и не стала больше спорить. Она опустилась на колени рядом с Терри и погладила её по бледному лбу.

— Прости его, Терри… прости его, дорогая… мне так жаль…

Девушка склонила голову и прикусила губу.

Я обхватил Хлою за плечи.

— Вставай. Не будем мешать Архитектору.

Хлоя поднялась и посмотрела на меня так пронзительно, что охватила тоска. Не сдержавшись, девушка зажала себе рот ладонью и беззвучно заплакала.

Я притянул её к себе, крепко обнял, но больше ничего не стал говорить — а что тут скажешь?

Убийство Ребекки я сегодня не планировал, да и Терри Соло оказалась здесь случайно. Не знаю, правильно ли я поступил, что разрешил использовать её тело, но всё зашло слишком далеко. Хотя не настолько далеко, чтобы сказать, что проблемы для нас закончились.

Печать со львом оставалась не найденной.

Я отстранился от Хлои и попросил:

— Присмотри за Ребеккой, когда она возродится. Сестра не будет ничего помнить, ничего из того, что совершила. В её памяти останется только то время, когда она жила в приюте, и скорее всего, как попала в больницу Святого Патрика. До момента лоботомии. Мой арест и мою смерть она тоже не вспомнит. Скажешь ей, что её брат жив и скоро придёт.

Хлоя вцепилась в мои плечи.

— Куда ты?.. Рэй, куда ты? Я пойду с тобой!

— Нет. Ты останешься с Херефордом. Мне надо отнять последнюю Печать, и я сделаю это один. А ты собери патрициев в рыцарском зале дворца.

Я посмотрел на волхва и кивнул ему в знак благодарности. Никто, кроме него, не справился бы с тем, что выпало на его долю. Никто, кроме него, не обладал таким ангельским терпением. Хотя чему тут удивляться. Херефорд никогда не был демоном.

Волхв снял с себя ножны для мечей и подал их мне.

— Иди, мой друг, — сказал он. — Заверши то, что мы начали так давно. Я немного подкорректировал твой план, но, уверен, ты был бы не против.

— Ты великий архитектор, — ответил я.

Затем закинул ножны на спину и закрепил их ремнями на груди. В них беззвучно скользнули мечи.

Больше тратить время я не стал. По усыпанному осколками полу вышел из зала и направился дальше, в самую глубь, в самое сердце обители рода Рингов.

Через минуту в одном из коридоров за спиной послышались тяжёлые шаги. Я не обернулся, уже зная, кто за мной идёт.

В свете настенных лампад заскользили по стенам восемь теней. Восемь могучих волхвов выстроились за мной ровным клином.

Они вернулись.

* * *

Интерлюдия четвёртая. Херефорд

Кабинет освещал только огонь камина.

В белом замке Ронстада в последние дни вообще было мало света. В воздухе пахло войной, и все это чувствовали.

К тому же, Херефорд не хотел, чтобы лицо его гостя кто-то увидел. Слишком приметным был этот гость, слишком опасным. Жестокий авантюрист и давний друг, слишком давний, чтобы сомневаться в его дружбе.

Здесь он называл себя мистером Смитом. Забавно, но с любой его блажью приходилось считаться.

Смит пришёл сюда десять минут назад и сразу признался, что это его последние минуты свободы. Он пришёл, чтобы рассказать о своём плане.

Заодно посоветоваться или помощи попросить — об этом он ещё не сказал.

— Ты понимаешь, что погибнут тысячи людей? — спросил Херефорд. — Тысячи невинных людей.

Друг пожал широкими плечами.

В его глазах не отразилось и доли сострадания к людям. Один из них обрёк его на рабство — какое уж там сострадание?

— Ты понимаешь, что падёт целая эпоха? — задал очередной вопрос Херефорд. — Ринги провозгласят империю, и Ронстаду не будет в ней достойного места.

Смит опять пожал плечами.

Ему было плевать на эпоху, он хотел свободы для себя и своей сестры.

— Хозяин требует, чтобы я забрал три Печати из пяти, — сказал он. — Буйвола у Орриванов из Ронстада, Скорпиона у Сильверов из Фориата, Ворона у Дювалей из Эгвуда.

— А остальные?

— Остальные останутся у своих хозяев. Паук у Рингов, а Лев… Лев тоже останется. Юни-Порт мы разрушим просто для вида. Лев давно не в Юни-Порте, Баумы лишились Печати и тайно отдали её другому роду. Тем, кто назвал себя потомками Царя-алхимика, создавшего перстни.

Херефорд повернулся к камину и покачал головой, вглядевшись в оранжевый огонь кодо, горевший без поленьев.

— Значит, это он и есть? Тот, кому ты служишь? Это Лев?

Смит не ответил на его вопрос.

— Я сделаю всё, как он просит, — продолжил он. — Я отниму Печати, но потом… потом спрячу их в надёжном месте. Этот ублюдок никогда не получит их из моих рук, пусть я буду гореть в аду.

— Смешно от тебя такое слышать. — Херефорд опять посмотрел на Смита.

Тот пытливо прищурился.

(Сейчас о чём-то попросит).

— Когда я спрячу Печати, ты сразу же убьёшь меня.

(Что ж, вот и попросил).

Херефорд вздохнул.

— Убить?

— Да, — твёрдо сказал Смит. — Я доверю тебе свой мортем. Он один и тот же у меня и моей сестры. Ты убьёшь нас обоих. Только так можно спрятаться от Хозяина.

Херефорд вздохнул ещё раз.

— Ты хочешь, чтобы я искал каждое твоё перерождение и раз за разом убивал его? Ты считаешь, это единственный выход? Это не свобода, мой друг. Это бегство. Как долго ты собираешься скрываться? Вечно? Ты обрекаешь меня на вечные поиски и убийства собственного друга. А не приходило ли тебе в голову, что это слишком жестоко с твоей стороны?

Смит сжал кулаки, крупные и исполосованные шрамами.

— Я не вижу другого выхода. Может, ты видишь? Ты старше и мудрее меня.

Херефорд улыбнулся. Да, он был старше и мудрее своего давнего друга, зато не так смел, жесток и решителен. Что ж, каждому своя сторона.

— Я подумаю, чем тебе помочь, — ответил Херефорд. — Ну а пока оставим твой план. Кровавый век всё равно наступит, с тобой или без тебя, дорогой друг, но ты станешь тем, кто его начнёт. Надеюсь, тебе хватит мужества и духа, чтобы выдержать это испытание.

Смит кивнул.

— А что будешь делать ты?

Херефорд снова посмотрел на огонь.

— Пойду на службу к Рингам. Им очень не понравится, что ты спрячешь Печати. Лучше быть ближе к врагу, чтобы знать о его планах. Продам дом. Давно хотел, чтобы из белого замка сделали что-то достойное. Как тебе идея устроить тут школу?

Смит улыбнулся.

— А что? Я бы в ней поучился. — Он посерьёзнел и добавил: — Если что, это была шутка.

Херефорд тоже улыбнулся.

Шутки он любил.

* * *

Двести лет.

Двести лет поисков и убийств. Двести лет службы Рингам.

Бесконечные скитания. Но когда-то они должны прекратиться.

Херефорд смотрел на Рэя Питона, парня из трущоб и овеумного наркомана. Очередное перерождение Смита, ещё не знающего, кто он такой.

Парень был без сознания, лежал на столе под люстрой из синего стекла, в зале Ордена Волка. Херефорд не сказал Рингам, что это и есть тот самый вор Печатей и вечный беглец.

Время правды ещё не пришло.

Сначала нужно перенести Смита в другое тело, чтобы дать ему хотя бы временную свободу от Хозяина, а уж потом сообщить Рингам, кого именно они заполучили.

Очень вовремя подвернулся Теодор — неугодный принц, нелюбимый сын, по которому никто не будет страдать. Зато та участь, что из мести приготовил ему Фердинанд, станет первым шагом к свободе Смита.

И пусть он потеряет память… это не так страшно, как вечные скитания.

Херефорд приготовился к ритуалу.

Он готов был стать для своего друга злейшим врагом, готов был угрожать ему, калечить его, пугать, гнать вперёд, открывать ему тайны и заставлять искать Печати опять и опять, пока они не будут найдены, и пока Смит не доберётся до самой главной из них.

Чудовищный план, но чего не сделаешь ради свободы.

* * *

Херефорд, обессиленный проведением ритуала, сидел в углу комнаты, а тэн Зивард наблюдал, как просыпается Теодор Ринг.

Вернее сказать, тот, кто находился внутри него.

Зивард ударил парня по лицу.

— Рэй! — Ударил ещё раз. — Рэй?.. Можешь шевелиться?

Ничего не понимающий парень моргнул и приподнял руку.

— Отлично. Теперь скажи что-нибудь.

Тот снова моргнул.

— Рэй, скажи что-нибудь, — повысил голос Зивард. Затем посмотрел на Херефорда с недовольным видом: — Он точно готов?

— Думаю, да, — ответил Херефорд. — Это моя лучшая работа. После неё мне придётся полгода восстанавливаться, но это стоило того. Посмотрите, тэн, как он хорош. Вросся в носителя, как будто там и был.

От усталости Херефорд не выказывал волнения и еле заставлял себя говорить. Он, как никто, понимал, что его план намного более рискованный, чем план самого Смита.

Что из этого выйдет, не знал никто, даже тот, кто его придумал.

Зивард наклонился к перерождённому Смиту.

— У тебя есть время до утра. Херефорд займётся тобой, и тебе придётся схватывать на лету… но ты ведь способный, не так ли?

Тэн больше не стал тратить время и покинул комнату, а Херефорд остался.

Он всё ещё не верил, что видит перед собой Смита, растерянного, слабого, лишённого памяти. Одно волхв знал точно: его друг готов сражаться. В этом была его природа.

— Ты помнишь, Рэй? — тихо произнёс Херефорд и посмотрел на своего новоиспечённого врага. — Помнишь, что с тобой случилось сутки назад?..