Глубоко встревоженный, я вывел нашу компанию интриганов и планировщиков убийств из строительного офиса под дождь. Я не понимал всего, что только что произошло, но сейчас у меня не было времени распутывать эти паутины. Впереди были еще большие неприятности.

Я перешел на бег, пока с меня стекала вода. Мне было плевать на то, что я промок, хотя октябрьская прохлада начинала донимать, когда солнце заслоняли высокие здания центра города. Нет, я беспокоился о том, что оставил позади, что бросил Ориона с Поларисом. Безопаснее оставить огонь и бензин наедине, чем этих двоих.

Хрустя гравием, я открыл ворота, оставив их закрывать моим спутникам-фейри. В моей груди зарождался ужас. Уверенность в катастрофе, похожая на смутное предчувствие. Знал, что сейчас произойдет что-то плохое, но не знал, что именно.

Я выскочил из переулка и оказался на арене военных действий. Беллерофон и дюжина его одетых в черное охранников окружили Ориона, который стоял, подняв окровавленные кулаки в боевой стойке. Аскалон лежал, брошенный на улице.

Младшие нефилимы набросились на Охотника, сверкая мечами и ножами. Орион увернулся от удара одной женщины и крученым ударом ноги отправил в полет другого нападавшего. Они продолжали атаковать, не боясь Созвездия. Яростный рык вырвался из моей груди. Охотник преподаст им еще один смертельный урок до конца дня.

Пылающий меч в моей руке запульсировал от гнева, напоминая мне об ужасном факте. В прошлый раз, когда Беллерофон и его головорезы напали на Ориона, у него был меч. Но сейчас у него его не было.

Зато он был у меня.

Впервые в жизни Охотник оказался беззубым, и падальщики пришли за ослабевшим альфой. Ноги подкашивались, когда я бросился на помощь другу. Я чувствовал себя предпоследним бегуном в олимпийской эстафете. Мне оставалось только передать эстафету ведущему и наблюдать за его полетом.

"Мэтт!"- предупреждающе крикнул Алекс, когда я бросился к месту драки. Я обернулся и резко затормозил. Младший нефилим стоял на коленях у ног Северной и Южной Звезд с выражением ужаса на лице. Лучница держала у его горла злобно изогнутый нож. Созвездие одарила меня жестокой улыбкой и подмигнула, увидев мое отчаяние.

Она не посмеет. Она уже поплатилась за то, что однажды перешла дорогу Охотнику в эти выходные. Она не посмеет убить его протеже, законного или нет. Гнев переполнял меня, когда я угрожающе шагнул к ней. Пылающий меч в моей руке завибрировал в яростном одобрении.

"Осторожно, мальчик, - проворковал Поларис, глядя на меня с довольной улыбкой. "Ты все еще Гость". Его взгляд скользнул по бейджу, висевшему у меня на шее и провозглашавшему меня членом делегации фейри.

Предупреждение Северной Звезды заставило меня замереть.

Если бы я бросился на помощь своему другу, то начал бы нечто большее, чем просто затеял драку. Это было бы объявлением войны от имени Двора Одуванчиков. Медленно повернувшись, я посмотрел на четырех фейри, стоявших позади меня. Эш бросила на меня страдальческий взгляд, но не сдвинулась с места. Мой взгляд устремился на Доун, умоляя. Королева Всех Фейри слегка нахмурилась, но медленно покачала головой. Союз между Двором одуванчиков и Охотой не предусматривал защиты от Конгрегации Созвездий, только от драконов.

Доун ни за что не рискнула бы перечить руководству, опасаясь, что ее тут же вышвырнут обратно. К тому же, если их снова исключат из Конгрегации, мое право на выполнение Невыполнимой Задачи вылетит в трубу. А это навсегда закрывало дверь для той лазейки, какой бы невероятной она ни казалась в данный момент.

Ловушка для Охотника была расставлена хорошо.

С учащенно бьющимся сердцем я повернул голову к старшим нефилимам, наблюдавшим за тем, как их охранники нападают на Ориона. Хоть Охотник и был безоружен, он заставлял их потрудиться. Он выбил меч из чьей-то руки и теперь орудовал обычным клинком, отбиваясь от нападавших. Злобная ухмылка расплылась по моему лицу, когда я увидел, как бессмертные разбегаются в разные стороны перед моим наставником.

"Ты действительно собираешься позволить этому случиться?"- крикнул я Октант, надеясь, что смогу убедить Южную Звезду быть голосом разума. Она была на нашей стороне против драконов, почему же теперь она должна ополчиться на Ориона?

"Охотник нарушил правила Гостя", - ответила она, не отрывая своих завязанных глаз от битвы, разворачивающейся перед нами. "Он знал законы и все равно их нарушил".

"Они убивали смертных!"

"Которые не были Гостями. Дойл и его драконы не причинили вреда ни одному в залах нашего собрания. Орион убил Гостя". Она повернула голову, чтобы взглянуть на покрытый чешуей труп дракона на улице. "Убийство дракона всегда имело свою цену".

Внезапно я почувствовал себя идиотом. Я не уводил Дойла от конференц-центра; он очень осторожно нападал на людей рядом с ним, но не в нем. По законам Конгрегации Орион был агрессором и убийцей.

Мне пришла в голову лазейка, и я напрягся, готовясь бросить ему меч, как самый смертоносный футбольный мяч в мире. Уже отвёл руку назад, готовясь, когда резкий звук остановил меня. Я обернулся и увидел Полариса, который грозил мне пальцем.

"Помогать нельзя", - упрекнул он. В его черных глазах плясало злорадство. Я понял, что это был его план. Он использовал Ориона, чтобы избавиться от проблемы с драконом, но поставил того в такое положение, при котором от него тоже можно было избавиться. Я сдержал желание бросить меч в древнего нефилима, чтобы посмотреть, что из этого выйдет.

Беспомощный, я стоял в стороне и вместе с Алексом наблюдал, как нашего защитника теснят. Он мог быть величайшим из ныне живущих воинов, но даже он не мог противостоять рою, окружившему его. Это был лишь вопрос времени, когда они одолеют его.

Один из стражников Конгрегации зацепил его ударом в ахиллесову пяту. Орион застонал и отшатнулся в сторону, его украденный меч покраснел от крови нефилимов. Он отразил еще один удар, но второй стражник схватил его сбоку, когда меч застрял в руке, и повалил на землю.

Мое сердце пропустило удар, когда Орион рухнул на асфальт. Полдюжины охранников набросились на Охотника, удерживая его на месте. Беллерофон обошел кучу, пиная Ориона ботинками со стальными носками.

Наблюдая за этим, я называл себя предателем, трусом и тысячей других худших вещей. Но мои руки были связаны так же надежно, как если бы на мне были наручники, которые они надели на запястья Ориона. Из раны над глазом Охотника текла кровь, но он натянуто улыбнулся мне через головы младших нефилимов, которые подняли его на ноги.

Они потащили его к Северной и Южной Звездам, заставив преклонить перед ними колени. Поларис и Октант смотрели на него сверху вниз, их лица были такими же разными, как и их направления. Поларис свирепо улыбался: увидеть Ориона в цепях было для него победой. Лицо Октант, напротив, было неподвижно, как замерзший пруд, когда она осуждающе посмотрела на своего племянника.

"Ну, чего ты ждешь?"- потребовал Поларис, глядя на свою коллегу. "Объяви правосудие Конгрегации". Октант нахмурилась, но выполнила просьбу.

"Истребитель Драконов Орион, за нарушение мира Конвенции Созвездий и убийство гостя Конгрегации я сужу тебя". Вся улица погрузилась в молчание, ожидая, что скажет Октант. Я на мгновение забыл, как дышать.

"И приговариваю к пяти векам одиночного заключения в Тартаре". Я рухнул на колени рядом со своими спутниками, когда отчаяние захлеснуло меня. Даже если я верну свою душу, я никогда больше не увижу своего друга. Пустота расцвела в моей груди, распространяясь по всему телу, пока я полностью не оцепенел.

Этого не могло быть.

Не может быть, чтобы все так закончилось.

Орион слабо улыбнулся, его зубы были ярко-красными от крови из раны на внутренней стороне губы. По крайней мере, я надеялся, что именно поэтому они были в крови. Для такого Бессмертного, как он, время ничего не значило. Он вернется после в том же возрасте.

"И это все?" Поларис с яростным рычанием повернулся к своей коллеге. "Играем в любимчиков, да, Правосудие?"

"Более того, - продолжила Октант, как будто ее не прерывали, - "око за око" будет обменено на око". Ужас охватил меня, когда я понял, куда она клонит. "Таким образом, я объявляю, что весы Созвездия Дракона уравновешены. Он будет освобожден из Тартара во время следующего открытого цикла".

Невозмутимое выражение лица Ориона сменилось отчаянием во время ее слов. После всего, через что мы прошли, всего, чего достигли, мы потерпели неудачу. Драко, бог-дракон, будет свободен. Поларис развернулся, потрясенно уставившись на своего товарища-нефилима.

"Ты с ума сошла?" - полушепотом произнес он, его лицо побледнело. Впервые мне показалось, что в глазах старика мелькнул страх. Мне пришло в голову, что до этого момента Поларис прекрасно справлялся со своими обязанностями. На самом деле он не хотел, чтобы Драконьи Доны освободили своего хозяина, но был достаточно труслив, чтобы уступить, когда они постучались в дверь. Предполагалось, что, когда все уляжется, Орион и Драко будут закованы в цепи, и он сможет править так, как пожелает. Октант, освободив бога, помешал ему в этом.

Драко выйдет из своего заключения и обнаружит, что один из его доверенных помощников погиб от рук Конгрегации Созвездий, и кто же был под рукой у Полариса, чтобы противостоять чудовищу? Стрелец? Беллерофон?

Удачи в этом.

"Я справедлива. Ты забыл об этом?" Голос Южной Звезды был резок, как топор палача.

В течение нескольких долгих мгновений единственным звуком был шум падающего дождя. Если бы причина не была столь ужасной, я бы получил массу удовольствия от испуганного выражения лица Северной Звезды. "А что с бывшим оруженосцем?" - спросил Поларис, подталкивая Алекса ногой. "Какое решение ты вынесешь в его отношении?"

"Как ты заметил, он не был Гостем".

Поларис закатил глаза, но протестовать не стал. Он резко кивнул Стрельцу, и она нехотя убрала нож с его шеи. Алекс поднялся на ноги, в его голубых глазах появился убийственный холодок, когда он посмотрел на Лучницу.

"Попробуй, щенок, - поддразнила Стрелец, вертя изогнутый нож в левой руке.

"Алекс, - гаркнул Орион, и железное предупреждение превозмогло боль в его голосе. Мой друг не отвел взгляда, а направился ко мне, его тело было прямым, как доска. Я поднялся ему навстречу, и мы стояли бок о бок, пока лучшего из нас заковывали в цепи и уводили. Мое сердце разрывалось так, как это бывает только с братьями и клятвами на крови. Младшие нефилимы столпились вокруг Охотника, обнажив мечи. Даже связанного и безоружного Охотника они все равно боялись.

Несмотря на предупреждение Ориона, я все еще чувствовал себя как кастрюля с водой при температуре 211 градусов, находясь на волосок от того, чтобы закипеть от ярости. Моя рука так крепко сжимала рукоять меча, что начала неметь. Но я послушался своего наставника, стоял там и смотрел им вслед, чувствуя себя более проклятым, чем когда-либо прежде.

"А что насчет Дойла?"- спросил я, вспомнив, как Алекс говорил мне, насколько важна секретность. "Он раскрыл себя перед смертными. Сколько людей видели его в освобожденном виде и расскажут всему миру? Ущерб, который он нанес Конгрегации, неисчислим..."

"Разве ты не почувствовал завесу, которая была наброшена на это место, пока он летал?"- мягко спросил Поларис, немного совладав со своим страхом. "Никто за ее пределами не видел его, и никто из тех, кто был внутри, не поверит. Это запомнится как еще одна трагедия, разыгранная людьми".

"Не знаю, думаю, гигантская туша дракона может послужить подсказкой", - язвительно ответил я.

"Неужели?" - надменно пробормотал Северная Звезда. Что-то в его голосе заставило меня оглянуться на массивное тело Дойла. С отвращением я понял, что оно начинает разжижаться. Его передние лапы превращались в ужасающую черную кашицу, словно растворенные кислотой. Если так будет продолжаться и дальше, дракона не удастся найти.

"Все великие дела требуют жертв", - пробормотал я, вспомнив слова Дойла, сказанные Самаэль. Дойл знал, что мертв, в тот момент, когда принял сыворотку. Она всегда предназначалась Драко, но его загнали в угол.

Один из охранников Конгрегации попытался забрать копье, но я остановил его окриком. Я с вызовом поднял горящий клинок, и он отступил на шаг.

"Прекрати, смертный, - скучающим тоном вздохнул Поларис.

"Двор Одуванчиков имеет преимущественные права на Аскалон", - заявил я, не желая отступать. Какая-то безумная, охваченная паникой часть меня подумала, что если я не могу спасти своего друга, то, по крайней мере, могу спасти одно из его орудий. Это было не то же самое, но все, что у меня было.

Поларис посмотрел на меня и бросил взгляд через плечо, где все еще скрывалась Доун. Он пренебрежительно махнул охраннику рукой, отгоняя его от лежащего на земле копья. "Могу я порекомендовать хранить его в хранилище?" - проворчал он. "В чужих руках оно может быть опасным."

"Я знаю, куда его засунуть", - пробормотал Алекс рядом со мной.

"Я тоже могу придумать пару мест, куда бы хотел его засунуть", - согласился я, глядя на Полариса.

Поларис не соизволил ответить на наши оскорбления. Он покачал головой и отвернулся, следуя за своими собаками, которые тащили Охотника в тюрьму. Алекс сердито шагнул вслед за Поларисом. Я протянул руку и схватил друга за плечо, с ужасом осознавая, что теперь мы остались вдвоем.

"Пока нет", - пробормотал я под нос.

"Пока нет", - согласился Алекс после долгого молчания. Наша клятва мести не нуждалась в дополнительных словах. Скрепленная кровью, честью и верностью, она могла быть высечена в камне. Что бы ни случилось, у меня был один важный пункт в моем списке дел, прежде чем дьявол придет за моей душой.

Конгрегация Созвездий отступила, и мы позволили им уйти. Вдалеке послышался вой сирен, когда смертные начали приближаться к ситуации, которую они никогда не смогут понять. Я подумал, отдаст ли Рихтер мне должное за то, что я попытался предупредить его об этом.

Эш прошла мимо, коснувшись меня кончиками пальцев в знак утешения, и подобрала Аскалон с того места, где он горел на асфальте. Перекинула длинное оружие через плечо, как солдат континентальной армии, и направилась обратно к сестре.

Я стоял и смотрел, как они уводят моего друга, и чувствовал себя опустошенным. Несмотря на небольшие победы на конвенции, трудно было представить, что эти выходные могли сложиться еще хуже. Охота была распущена, Драко собирались освободить, а нашего друга запереть вместо него.

Орион, закованный в цепи, исчез за углом, и мне показалось, что солнце село за горизонт, погружая мой мир во тьму. Я не знал, когда снова будет светло.