То, что я оказался в комнате, полной трупов, в этот августовский день, свидетельствует о том, как много плохих решений я принял - а в некоторых случаях и не принял. Я их не убивал, но от этого запах от них не становился лучше. Даже в раю летом бывает жарко. Конечно, большинство жителей Южной Калифорнии никогда не назвали бы Долину раем. Здесь есть несколько симпатичных домов, таких как этот, который был полон тел. Но здесь очень жарко, а, чтобы добраться до какого-нибудь прохладного места, приходится иметь дело с шоссе 405.

Меня зовут Мэтью Карвер. Четыре месяца назад я был вполне нормальным парнем. Ну, может, не вполне нормальным. Если честно, я был неудачником. Дела шли не очень хорошо. Сейчас они, очевидно, не идут лучше, но хотя бы по-другому. В мой двадцать четвертый день рождения меня посетил демон-продавец. Его звали Дэн, и он пришел с классическим адским предложением. Примерно таким: «Бла-бла-бла, получи идеальную жизнь на десять лет, просто подпиши договор о продаже своей души». В старые времена это могло выглядеть более привлекательно, но я видел подобное телешоу. И знаю, что это плохая идея. Поэтому отклонил предложение. Но Дэн отставал от плана и подделал мою подпись на контракте, прежде чем сбежал.

Сначала я не придал этому значения, потому что не сумасшедший. Демоны, очевидно, не являются реальными; души, возможно, тоже. Была сотня рациональных объяснений тому, что только что со мной произошло.

Затем все изменилось.

С тех пор, как тот демон сбежал с моей душой, начались драматические события. Теперь я работаю на Охотника, что хорошо, потому что он очень страшный и защищает меня от многочисленных врагов. Но это также означает, что я попадаю в очень странные ситуации, как та, в которой сейчас оказался. Не уверен, что комната с гниющими трупами - это улучшение по сравнению с моей прежней жизнью, но скучно точно не бывает.

В этой комнате умерли три человека. Казалось, все они ушли из жизни мирно; на лицах каждого застыло безмятежное выражение, как будто они были заняты чем-то приятным и просто скончались. Почему-то это делало сцену еще более жуткой.

Мой вышеупомянутый босс, Орион - нефилим, Созвездие и мастер Охоты - присел на корточки в центре комнаты, вдумчиво разглядывая место преступления. Его черные глаза прищурились, когда он изучал картину насилия, которую кто-то оставил после себя.

Охотник - в некотором роде художник, когда дело доходит до убийств - словно это не очевидно из-за меча, который всегда висит у него за плечом - он занимается этим уже тысячи лет. Кто-то был настолько впечатлен его способностями, что создал рекламный щит из звезд на ночном небе, чтобы почтить его.

«Что ты видишь?» — тихо спросил Алекс слева от меня. Я закатил глаза и бросил на него сердитый взгляд. Остроконечные уши Ориона могут засечь, как муравей завязывает шнурки на расстоянии ста метров. Невозможно, чтобы Охотник этого не услышал.

Алекс немного выше меня, его рост — шесть футов один дюйм. Он нефилим, как Орион, а это значит, что в его родословной где-то есть предок, рожденный от союза человека и демона. Но ДНК Алекса значительно ближе к смертной, чем ДНК Ориона. У него нормальные голубые радужки глаз, хотя, присмотревшись, можно заметить, что уши слегка заострены. Природная любовь к стилю и идеально уложенные светлые волосы делают его похожим на красавчика, но он умеет драться. Двести лет практики делают свое дело.

Технически мы оба являемся оруженосцами Охотника, что в основном означает, что он задает нам вопросы, на которые мы не знаем ответов, а затем раздраженно ворчит, когда мы отвечаем неправильно. Будучи практичными неудачниками, Алекс и я привыкли делиться домашними заданиями, когда только можем, несмотря на то что оба постоянно соревнуемся за звание Оруженосца месяца. Это не лучшая система, но это все, что у нас есть.

НЕТ СМЫСЛА ЭТО ДЕЛАТЬ, КОГДА БОЛЬШОЙ ПАРЕНЬ ПРЯМО ПЕРЕД НАМИ, попытался я крикнуть своему другу глазами. Это единственный способ общения, достаточно тихий, чтобы Орион не услышал. Алекс пожал плечами в ответ на мое раздражение и окинул взглядом комнату.

Игнорируя друга, я снова обратил внимание на бойню. Он был прав, что Орион вот-вот начнет задавать нам вопросы...

«Время смерти?» — проворчал Охотник, не глядя на нас.

«Два дня назад», — ответил я, глубоко вдохнув и пожалел об этом.

«Будь более точен».

«Тридцать шесть часов», — предположил я. Откуда мне было знать, сколько времени прошло? На самом деле я не заканчивал колледж, где специализировался на английском. Я могу написать слово «смерть», но не могу объяснить его значение. Это дело студентов технических факультетов.

«Неверно».

«Тридцать два», — встрял Алекс, извиняюще пожав плечами.

«У этих двоих тридцать один». Орион вздохнул с легким разочарованием.

«Как?» — спросил я, зная, что ответ будет еще более разочаровывающим, чем незнание.

Охотник поднял длинный палец и коснулся им носа, все еще глядя на сцену перед ним. «Это баланс гниения и других запахов в комнате». Я закатил глаза. Конечно, он мог определить время разложения с точностью до часа. Алекс сдвинулся рядом со мной, чувствуя себя неловко от прямого сравнения способностей Ориона со своими собственными.

Это не его вина; это в буквальном смысле генетика. Сверхъестественные обонятельные железы Ориона — всего лишь одно из прекрасных преимуществ, которые он получил, будучи полубогом, или чертовски близким к нему. Концентрация демонической ДНК, текущей в венах, делает его бессмертным. Он не человек, а нечто большее.

«Что ты имеешь в виду, у этих двоих? А как насчет него?» — спросил я, указывая на мужчину в центре. «Двадцать девять часов», — без колебаний ответил Орион.

«Почему разница?»

«Я не знаю». Охотник на мгновение замолчал, уставившись на что-то, чего я не мог видеть. Затем момент прошел, и он снова приступил к делу. «Что их убило?» — спросил Орион, снова беря вопросы под свой контроль, поднимаясь с корточек. Он очень эмоциональный человек, но также мой друг. Он слишком много раз спасал мне жизнь, чтобы не быть им.

«Яд?» — предположил я, еще раз оглядев трупы. Насколько я мог видеть, открытых ран не было.

«Газ?» — предложил Алекс, явно следуя той же логике, что и я. Возможно, это было какое-то отравление угарным газом, которое усыпило всех участников вечеринки, прежде чем кто-либо из них успел понять, что что-то не так.

Это был бы слишком простой ответ. Охотник только покачал головой, не отрывая черного взгляда от жертв перед нами. «Вы упускаете кое-что важное», — отчитал он нас рассеянно. Что бы он ни заметил, это отвлекло его от разочарования в нас.

Недовольный собой, я снова пробежал взглядом по трем трупам, пытаясь взглянуть на них более критично. За последние четыре месяца я видел достаточно тел, чтобы они больше не вызывали у меня рвотных позывов, но все еще не чувствовал себя комфортно, находясь рядом со смертью. Это жутко.

В трупах не было никакой логики. Все они были взрослыми: одна женщина лет двадцати пяти, вторая, возможно, лет сорока, а у мужчины в волосах виднелась седина. Они не выглядели родственниками. А просто казались случайной группой людей с улицы. Покажи мне этих людей на опознании в полиции, у меня не нашлось бы причин подозревать, что они знали друг друга, не говоря уже о том, что умерли вместе.

В дверях кто-то неловко зашевелился и прочистил горло. “Это лучшее использование нашего времени?» — нервно спросил мужчина. Я оглянулся, чтобы посмотреть на адвоката. Он был одет в простой черный костюм и имел прилизанные черные волосы в тон. Его звали Дрисколл, и он как-то был знаком с Орионом.

Ну, я знал, откуда он знал Ориона. Заостренные уши выдавали его с головой. Он был каким-то сверхъестественным адвокатом...

О.

Я так быстро повернул голову к телам, что на секунду увидел звезды другого рода. Мое сердце забилось чаще, когда взгляд переходил от одного тела к другому. К третьему я понял, что их связывает. Это было то же самое, что объединяло всех в этой комнате, кроме меня.

«Они все нефилимы», — прошептал я в ужасе. Алекс с досадой вздохнул, что не заметил этого.

«Они все нефилимы», — согласился Орион, его бездонные глаза все еще впивались в тела его кузенов. «Ты правильно сделал, что позвонил сначала мне, Дрисколл».

«Конечно», — согласился нервный адвокат. «Но здесь слишком много тел, чтобы скрыть их от смертной полиции. Они найдут их, и чем раньше мы сообщим об этом, тем меньше опасности нам грозит».

«Мы уже в опасности», — задумчиво произнес Орион, делая еще один шаг к телам и приседая. От слов Охотника по моей спине пробежал холодок, и я обменялся многозначительным взглядом с Алексом. Ориона довольно трудно запугать. Я видел, как он, не моргнув глазом, противостоял высокопоставленным демонам. То, что он признал наличие опасности, было неслыханным. Рубин на рукояти его меча сверкнул мне через плечо, как будто тоже был тайно взволнован этой новостью.

«Простите?» — прошептал Дрисколл, явно удивленный не меньше нас, оруженосцев.

«Я знал Дардана». Орион указал на центрального нефилима, того, кто умер последним. «Он был очень силен». Я воспринял это как деликатный способ сказать, что в жилах Дардана текла изрядная доля демонической крови.

«Что могло убить всех этих нефилимов сразу, особенно такого, как он?» — спросил я. Как можно подкрасться к тому, у кого слух как у летучей мыши?

Орион не ответил. С решительным видом он поднялся и приблизился к Дардану. Глаза мужчины были закрыты, на лице играла слабая улыбка. Он выглядел так, словно спал — если не обращать внимания на легкое вздутие живота и запах.

Охотник медленно запустил два пальца в передний карман рубашки мужчины и вытащил черную визитную карточку. На первый взгляд она казалась пустой, но, когда Орион перевернул ее, я увидел логотип. Это был простой линейный рисунок скалы посреди моря, выгравированный золотом.

Охотник долго смотрел на нее, застыв, как будто все атомы его тела перестали вибрировать. Это признак шока у таких бессмертных, как он.

«Что такое?» — через мгновение осмелился спросить Алекс.

«Кое-кто берет на себя ответственность», — тон Ориона был таким же мрачным, как карточка в его руке.

«Кто?» — спросил я. Охотник еще долго молчал, глядя на логотип перед собой. Он выглядел так, будто только что увидел привидение, что, учитывая количество свежих тел в комнате, было бы неудивительно.

«Кто-то, кого я убил столетия назад», — наконец ответил Орион.

О боже.