Мы бесшумно нырнули в густые заросли, обступавшие старую торфяную выработку с восточной стороны посёлка. Колючие ветки хлёстко били по лицу, но я не обращал внимания — главное было уйти с открытого места. Фича, спотыкаясь, рванул за мной — принцип — «делай как я» — он усвоил на отлично.

Хруст валежника повторился — уже совсем близко, метрах в тридцати от развалин. Кто-то, совершенно не скрываясь, пёр по лесу. И это явно не один человек, а целый отряд — слышался приглушённый говор и бряцанье металла.

Я резко остановился — что-то зацепило мой «расфокусированный» взгляд. Впереди, между двумя кривыми березками, чернел какой-то узкий провал в земле. Подойдя ближе, я опознал в нём старую дренажную канаву, которой когда-то пользовались торфорезы для отведения воды от места добычи.

— Фича, сюда! — шёпотом скомандовал я, подтаскивая радиста к засыпанной прелыми листьями яме. — Закопайся в листву. Глубже! И сиди тихо, как мышь. Ни звука, ни шороха. Понял?

Фича испуганно посмотрел на канаву, но спорить не стал. Он ловко спрыгнул в нее, утонув в сухих листьях. Я быстро завалил его всяким мусором и присыпал свежей листвой — с ходу и не заметишь.

— Сиди тихо, — повторил я, — и не высовывайся.

— Понял, Пушкарь, — донёсся из глубины канавы едва слышный шёпот.

Я бесшумно отполз назад, в густые заросли, и выбрал незаметное местечко, откуда просматривалась поляна и подходы к посёлку, и затаился. Хруст сухого валежника и веток становился всё ближе.

И вот из-за деревьев, с юго-восточной стороны, начали проступать силуэты. Сначала один, потом второй, третий… Они двигались цепочкой, охватывая заброшенный поселок торфоразработчиков полукругом. Я облегченно выдохнул — это были не диверсанты, это были свои.

Я прищурился, всматриваясь в полумрак предрассветного леса. Бойцы были в форме НКВД, вооруженные ППД. Все, без исключения! И это о многом говорило.

Чуть в стороне я разглядел знакомую худощавую фигуру подполковника Иванова. Похоже, что он сам решил возглавить группу захвата.

Бойцы вышли на край поляны и замерли. Иванов жестом приказал бойцам быть настороже и начал внимательно разглядывать посёлок торфоразработчиков. Я видел, как он внимательно смотрит на покосившиеся бараки, на полусгнившую телегу, на поляну, где мы с Фичей только что готовили место для сигнальных костров.

Но мне нужно было как-то дать о себе знать, пока свои же меня и не подстрелили, приняв за диверсанта. Хотя до сброса абверовцев был еще целый день. Я спрятался за толстое дерево и негромко, но отчётливо крикнул:

— Андрей Ильич! Товарищ подполковник! Не стреляйте! Это я…

Голос мой прозвучал неожиданно громко в предрассветной тишине. Бойцы Иванова мгновенно вскинули автоматы, разворачиваясь на мой голос. Ещё секунда — и они долбанут по мне очередями.

— Стоять! Не стрелять! — резко воскликнул Иванов. — Оружие опустить!

Бойцы застыли, но стволы так и смотрели в мою сторону.

— Выходи медленно, руки на виду!

Я усмехнулся про себя: вот же чёртов перестраховщик! Ведь он явно узнал мой голос.

— Андрей Ильич, это я — «Мастер огня»! — обозвался я, но из кустов не вылез. Так, на всякий случай.

Иванов коротко хмыкнул:

— Да вылезай уже, Мастер! Бойцы, отбой тревоги — наши!

Он махнул рукой, и бойцы неохотно опустили стволы, но с кустов не сводили глаз. Подполковник сделал несколько шагов в мою сторону, вглядываясь в заросли. Я медленно, стараясь не делать резких движений, обозначил себя, выйдя из-за дерева. Руки держал на виду, а «ТТ» заранее сунул за пояс, а то не выдержать у кого-нибудь нервишки… Хотя ребятки у подполковника матёрые.

— Здорово, Николай, — произнёс Иванов, подходя ко мне. — Смотрю, заблаговременно прибыл. Один или с напарником?

— С напарником, — кивнул я, и громко крикнул:

— Фича, свои! Можешь выползать!

Подполковник коротко рассмеялся и повернулся к бойцам.

— Толоконников! — бросил он командиру группы захвата. — Что делать знаешь?

— Да, товарищ подполковник! — чётко отозвался коренастый мужик с лицом, похожим на ноздреватый кирпич. Я помнил его еще по штурму кожевенного завода.

Когда бойцы бесшумно растворились в лесу, Иванов снова повернулся ко мне.

— Ну что, Николай, — тихо произнёс он, — как настроение?

— Боевое, Андрей Ильич! — улыбнулся я, пожимая подполковнику руку.

— Здравия желаю, товарищ подполковник, — тихо произнёс Фича, подходя к нам.

Иванов усмехнулся и радушно кивнул бывшему диверсанту, как будто он изначально был своим и не оступался никогда.

— Здравствуй, Фича. А ты изменился… — пристально взглянув на радиста, произнёс Иванов. — Даже глаза другими стали — не бегают совсем. Взгляд стал тверже, и страха в нем больше нет.

Надо же, а Иванов отметил в моем напарнике те же изменения, которые я заметил еще раньше. Значит, я точно не ошибся, и Фича кардинально изменился.

— Я понял, товарищ подполковник, что жить по-старому я больше не могу.

Иванов одобрительно кивнул.

— Молодец! Я рад, что мы в тебе не ошиблись. Ну, а теперь к делу — нам нужно подготовить хороший приём для наших дорогих гостей. И чтобы ни один гад не ушел! Людей у нас достаточно, но… сами знаете, случайности всякие случаются…

Я кивнул:

— Пока что нам и делать особо нечего — костры сложить и ждать до темноты.

— Правильно мыслишь, — одобрил Иванов.

— А как брать будем? — поинтересовался я. — Может, мы их с Фичей встретим, подождем, пока соберутся, чтобы по лесу за ними не скакать, а затем одним махом и накроем?

— Нет, — мотнул головой подполковник, — посылать вас на встречу — неоправданный риск. Какая-нибудь случайность — и вы оба трупы, а мы потеряем ценных агентов. Повторить ваше внедрение не сможет уже никто. Поэтому берём их сразу, тепленькими. Как только они коснутся земли — вяжем или ликвидируем. Думаю, что в любом случае просто не будет.

— Матёрые волки? — догадался я.

— Если наша разведка права, — произнёс Иванов, — еще какие! Но вы не волнуйтесь — Толоконников взял лучших. Настоящие волкодавы. Ну, и учитывай нашу превосходящую численность, эффект неожиданности… Хотя эти твари будут ко всему готовы. Ваша же задача — сидеть тихо и не мешать нам делать свою работу!

— Понятно, Андрей Ильич.

— Тогда ждём ночи, — коротко бросил Иванов. — Можете пока подремать — парни и без вас всё приготовят. Время до вечера еще есть.

— Ну, тогда мы доедим, что не доели, товарищ подполковник, — предупредил я Иванова. — А то мы как услышали, что кто-то идёт, так и подорвались.

Иванов усмехнулся:

— Идите, мешать не будем. Парни пока подготовят площадку для встречи.

Мы с Фичей побрели обратно к своей поляне. Маленький костерок ещё тлел — в ямке под сосновой кроной угли поблёскивали тускло-оранжевым, а котелок с чаем стоял рядом, прикрытый жестяной крышкой.

Я подбросил в ямку пару сухих веток. Угли разгорелись веселее, огонёк снова затрещал. Мы принялись за еду. Тушёнка уже остыла, жир застыл белыми комочками, пришлось заново разогревать банку у огня. А на поляне уже вовсю суетились бойцы Иванова.

— Человек может смотреть вечно на три вещи, — глубокомысленно изрёк я, — как горит огонь, как течёт вода, и как кто-то работает.

— Ага, — хохотнул Фича, — главное, чтобы это был не ты.

Мы доели хлеб с тушёнкой, попили чаю.

— А что мы сейчас будем делать? — зевнув, поинтересовался Фича.

— А мы, старичок, сейчас будем спать, — я тоже зевнул, отставляя пустую кружку. — Ночь будет бессонной… — Я растянулся на мягком сосновом опаде, усыпавшем землю толстым слоем.

Усталость навалилась внезапно — после ночного перехода по болотам, после всех приключений силы были на исходе. А уж у Фичи и подавно.

— Спи, Фича, — пробормотал я, устраиваясь поудобнее. Стоило мне закрыть глаза, как меня вырубило.

Разбудил меня запах дыма. Я открыл глаза, зевая и потягиваясь. Фича спал рядом, свернувшись калачиком. Солнце клонилось к западу — мы проспали почти весь день. Я приподнялся на локте и посмотрел на поляну. Костры были готовы — четыре аккуратные пирамиды из сухого валежника стояли по её углам.

Я потянулся, разминая затёкшую спину, и поднялся на ноги. Фичу решил не будить — пусть спит, потом будет не до этого.

День медленно клонился к вечеру. Солнце село, и небо начало темнеть — сначала на западе, потом всё выше и выше. Звёзды зажглись одна за другой, яркие и холодные. Бойцы Иванова тоже готовились к ночи. Они рассредоточились по периметру поляны, занимая позиции в кустах и за стволами деревьев.

Фича тоже проснулся и теперь с удовольствием потягивал горячий чай.

— Ну что, — тихо произнёс Иванов, подходя ко мне, — готовы?

— Всегда готовы, товарищ подполковник.

— Пора зажигать костры, — произнёс Иванов, бросив взгляд на часы. — А вы идите и на рожон не лезьте — специалистов у меня хватает без вас.

Он подал сигнал Толоконникову, и тот подошёл к ближайшему костру. Вскоре первую пирамиду охватило пламя. Затем он разжег второй костёр, потом третий, четвёртый. Поляна осветилась ярким трескучим огнём. Мы с Фичей отошли в сторону, укрывшись в густых зарослях, из которых открывался отличный обзор.

Минуты тянулись мучительно медленно. И вдруг — гул. Сначала тихий, еле различимый. Потом громче и ближе — рёв авиационных моторов разрезал ночную тишину.

— Идут! — шёпотом бросил я Фиче.

И вот он появился — силуэт самолёта вынырнул из темноты — тёмный и угловатый. Я отчетливо видел, как самолёт сделал круг над поляной, потом еще один, и из его чрева начали выпадать тёмные фигуры. На фоне безоблачного ночного неба, луны и ярких звёзд раскрывались парашюты. Один. Второй. Третий… Шелковые купола, казалось, неподвижно зависли в воздухе.

КОНЦ ВТОРОЙ КНИГИ

Продолжение здесь: https://author.today/reader/644517