Глава 5

— Доброе утро всем присутствующим! — сказал Виктор и строго оглядел свою команду. «Стальные Птицы» собрались в клубной комнате для брифингов и сейчас выглядели не особо впечатляюще. Кто-то клевал носом, кто-то зевал, на стульях позади откровенно дремала Алена Маслова, опустив голову на руки, что сложила на спинку переднего стула.

— Доотмечались. — вставила Аня Чамдар. — Могли бы и меня позвать. А то у вас вечно одним составом играем и побеждаем и совсем другим отмечаем.

— Всех же звали. — моргает Лиля Бергштейн. — Ань, ты чего? Я же тебя звала, айда говорю ко мне на хату, отметим, а потом Аринка такая говорит, нет поехали ко мне, у меня места больше, ну мы и поехали! А ты и Дульсинея отказались.

— Я тебе сколько уже раз говорила, чтобы ты меня так не называла? Говорила? Маслова! Не спи, замёрзнешь! — сидящая рядом с Аленой девушка с короткой стрижкой «площадкой» и шрамом на щеке — толкает ее в плечо.

— А⁈ — Алена Маслова просыпается и недоуменно лупает глазами по сторонам.

— У тебя спрашивают, сколько раз она мне говорила ее так не называть. — услужливо поясняет Лиля.

— Тебе уже тысячу раз говорили ее так не называть. А ты все называешь… — говорит Алена и зевает во весь рот, поспешно прикрываясь ладошкой. Волна заразительных зевков идет по помещению, зевают все, даже Виктор отворачивается в сторону и зевает, едва не вывернув себе челюсть.

— Тебе проще имя сменить, Твое Снежное Величество. — поясняет Алена, наконец закончив зевать. — Это ж Лилька, она тебя так теперь до конца времен называть будет.

— Собрание в двенадцать часов дня у нас назначено. Как можно в это время все еще зевать? — удивляется Жанна Владимировна, скрестив руки на груди. — Чем вы там опять все занимались? Имейте в виду, собьёте режим — показатели упадут!

— Да. — подхватывает Виктор, справившись с неожиданной зевотой. — Точно. Следующий матч у нас уже через неделю. Вчера в Ленинграде между собой сыграли «Радиотехник» из Риги и Ленинградский «ТТУ». К сожалению, «Радиотехник» проиграл, так что играть мы будем с «ТТУ».

— Трамвайно-Троллейбусное Управление города Ленинграда. — кивает Светлана Кондрашова, что сидит в первом ряду, скрестив руки на груди. — Большое предприятие, много ресурсов у них.

— И там Кира Ворошилова. — кивает Лиля. — Она же к нашей Дуле подкатывала!

— …

— Тебе уже тысячу раз говорили, чтобы ты ее так не называла, Лилька! Вот видите, как я блюду ваши интересы, Твое Снежное Величество!

— Блюстительница ты наша. Между прочим, к Кривотяпкиной подлизываться бесполезно, Маслова, она все равно всех терпеть не может. — замечает со своего места Айгуля Салчакова.

— Ха! Зато если она вдруг совсем рассердится, то меня убьет последней!

— А ну заткнулись, курицы! Дайте человеку уже слово сказать!

— Спасибо, Маш. — Виктор откашлялся и подошел к видеомагнитофону что стоял у стены. — Как совершенно верно заметила Лиля в «ТТУ» играет Кира Ворошилова, она связующая. В Федерации за ней прочно закрепилась слава стратега. Хладнокровная, быстро соображающая, применяющая нестандартные приемы и тактики, способная менять игру прямо на поле, приспосабливаться под противника.

— Как по мне так жутко похоже на нашу Снежную Королеву. — задумчиво гудит Валя Федосеева, сидящая у стены.

— Не, Кира разговорчивая и улыбается. — качает головой Лиля. — А Дуля у нас мрачная и молчит все время, но в глубине души она нас всех любит. Даже Маслову.

— Чего это меня — даже⁈ Да она меня больше всех любит, потому что я к ней подлизываюсь! Я ей даже бутерброд сегодня принесла! Кофе в термосе! Правда она ни есть ни пить не стала, но все равно!

— Она побаивается что ты ее отравить хочешь. — добавляет Айгуля. — Ты ж, наверное, мышьяк ей туда сыплешь.

— Читала я историю про отравленный нож — с одной стороны покрыт ядом, а с другой — нет. Отрезать таким ломтик яблока и предложить своему врагу… — задумчиво говорит Алена Маслова. — например этой Кире Ворошиловой. Чего она к нашей Снежной Королеве подбивает клинья?

— «ТТУ» славится своей кадровой политикой. По крайней мере так Сабина говорит. — продолжает Виктор.

— Сабина звонила? — поднимает голову Арина Железнова. — Опять?

— Она следит за твоими успехами. — кивает Виктор.

— Вот же… настойчивая. Мне и тут хорошо. — Арина откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди. — Завтра вон на съемочную площадку пойдем с Валей… будем в массовке сниматься.

— И ты тоже? — удивляется Алена. — А говорила, что не будешь с голой жопой…

— Я не в той массовке! — мотает головой Арина. — Я где «народ безмолвствует»! В сарафане и платке на голову буду стоять и осуждающе смотреть на барчуков!

— Кстати, нас всех гусары к себе звали, у них в ноябре съемки заканчиваются, они на зимние квартиры… и «Медведи» тоже звали. Кому там надо было женихов? — гудит Валя Федосеева со своего места. — Там полно, на любой вкус. Хотите — артисты, хотите — спортсмены…

— Так вот, «ТТУ» славятся своей кадровой политикой… — вздохнул и продолжил Виктор. — У них полно легионеров, которых они из других команд переманили. Обычно такое не поощряется, однако и не запрещено, потому в комитете на них сквозь пальцы смотрят. Достаточно сказать, что у них в основном составе Елена Сафонова играет, доигровщица из ЦСКА, Ковалева Марина — бывшая капитан «Буревестника» и Романова Ольга, та самая что в прошлом сезоне лучший дебют по очкам своей команде за сезон показала… и играла за Саратовского «Химика».

— Мне Ленка Сафонова не нравится. — заявляет Алена Маслова. — По лицу видно, что задавака же. И выглядит как лиса — нос острый, глазки маленькие, по сторонам — зырк, зырк!

— Боже, да дайте вы уже Витька сказать! — не выдерживает Маша Волокитина. — Маслова! Кого волнует, что ты про Сафонову думаешь вообще⁈ Ты вообще седьмая на скамейке запасных… была. Лучше бы за газировкой сгоняла, вон как Маркова! Наташка молчит, и ты молчи.

— Маркова молчит, потому что у нее голова болит. Она вчера водку с пивом мешала.

— Мне можно, я ж не игрок теперь. Я — помощник тренера! — говорит Наташа Маркова. — А молчу я, потому что тренера слушаю, курицы вы такие!

— Все равно, градус лучше не понижать. — кивает Виктор. — И вообще алкоголь — враг спортсмена, если в неразумных количествах. В небольших полезен, конечно, но это скорее в гомеопатических, ну там грамм пятьдесят-сто вина красного вечерком, для крепкого сна.

— Красного полусухого? Или полусладкого? — поднимает голову молчавшая до сей поры Марина Миронова. — Вчера полусладкое было, наверное, вредно это — так много сладкого.

— Все есть яд и все есть лекарство. — замечает Жанна Владимировна. — Главное меру знать. А вы вечно все через край делаете, особенно Бергштейн и Маслова. Про Федосееву молчу, ей это как слону дробина, но вы куда лезете, если у вас масса тела такая маленькая?

— Кстати, а как это «Радиотехник» умудрился «ТТУ» проиграть? Они ж такие высокие и статные, их вон в федерации «андроидами» кличут, потому что они все на одно лицо… — задается вопросом Алена Маслова.

— Мне тоже интересно. — кивнула Маша Волокитина. — Вить, у нас запись их матча есть?

— Пока нету. — развел руками Виктор. — Обычно нам Сабина Казиева все сливает, но у них матч только в эту субботу был, нет у нее записи пока. Она через федерацию и комитет спорта достает обычно. Но не об этом речь. Матч с новосибирской командой показал нашу главную слабость на сегодня — мы все еще не сыгранная команда. Потому я вас сегодня и собрал… начнем мозговой штурм на тему — как нам подтянуть свою игру до встречи с «ТТУ», потому что с «ТТУ» мы играем двойной матч уже — сперва они у нас в гостях, а потом мы у них.

— Ура! В Ленинград поедем! — вскидывается Лиля. — Я там ни разу не была!

— Это плохо, что сперва у нас. — говорит Маша Волокитина и все переглядываются и кивают, соглашаясь.

— В самом деле. — вздыхает Виктор. — Всегда лучше играть дома, но система там идет как — два матча, а победитель вычисляется по сумме очков. Понятно, что лучше оба выиграть, но если с разгромным счетом выиграем у себя дома, то можем и уступить немного в гостях. В гостях играть всегда трудней.

— В Ташкенте было трудно. — кивает Наташа Миронова. — В Иваново полегче. В Праге… в Праге было классно! Я бы еще разок туда съездила…

— Все бы съездили.

— Будем играть хорошо — съездим. Если на международный уровень выйдем. Как «Уралочка» или «ЦСКА».

— Нет, правда, девчонки, давайте по делу, а? Витька вон сказал — мозговой штурм же. Давайте думать, как лучше стать…

— Для начала надо думать какие есть недостатки. — указывает Маша Волокитина. — У нас, например основной состав только одну игру и умеет играть согласованно. «Атаку Птичьей Стаи» мы исполняем на ять, но это и правда очень утомительно ну и предсказуемо.

— Пааадумаешь. — тянет Алена Маслова. — ну и что, что предсказуемая, зато неотразимая! Когда все мы в воздухе одновременно — как защититься? А Ее Снежное Величество кааак даст в Лильку! А Лилька каааак — бац! «Шаровая Молния!»

— Вжух. — говорит Лиля.

— Чего? — не понимает Маслова.

— «Вжух» а не «бац». — поясняет Лиля. — У меня удар — не «бац», потому что я бью вот так… — она показывает, взмахивая правой рукой. — А если бы вот так… тогда «бац», а то — «вжух».

— Ну не знаю… — чешет в затылке Алена. — «Вжух» это когда пуля мимо пролетела и ага. Ну там — выстрел грянет, ворон кричит, твой дружок в бурьяне неживой лежит…

— Выстрел грянет — ворон вьётся,

Пуля мимо пронесется

Болью в сердце отзовется

Комсомольцем кто зовется.

— бормочет Юля Синицына, черкая в блокноте, поднимает голову и смотрит на Алену затуманенными глазами. Моргает.

— Эй, ты чего? — Алена на всякий случай отодвигается от нее в сторону. — Чего удумала?

— Вот скажи мне, Маслова, в чем смысл жизни? — задумчиво спрашивает Синицына.

— В смысле? Ты чего? Ээ… в смысле — вообще? Глобально? — чешет макушку Алена.

— В том, чтобы играть в волейбол! — поднимает руку с места Лиля Бергштейн. — Чтобы танцевать в пятницу на дискотеке! Чтобы Маша не сердилась! Чтобы Витька так смешно надувался, каждый раз как он ворчать начинает! Чтобы Валя кинозвездой стала! Чтобы к Айгуле нашей всякие козлы не приставали! Чтобы Ксюша все плохое забыла и хорошие воспоминания сверху записала! А еще…

— … нет. В чем смысл жизни я знаю. Я у тебя спрашиваю — в чем смысл конкретно твоей жизни, Маслова?

— Моей? Эээ… ну… мир во всем мире?

— … хм. Понятно.

— Чего тебе понятно?

— Ты эгоистка, Маслова.

— Чего это я — эгоистка? Я для всех мир во всем мире прошу!

— Знай свои пределы, Маслова. Ты снимаешь с себя ответственность, мир во всем мире от тебя никак не зависит. Лучше бы захотела стать лучше, как либеро, сколько раз ты мяч роняла?

— Эй!

— Ваша проблема в том, что Виктор вас всех жалеет, потому что боится обидеть и потому что рассчитывает на коитус.

— Ээ… — Виктор чешет в затылке. — В общем не то, чтобы прямо рассчитывал…

— Маслова, например, мячи роняет, а ее смысл жизни — мир во всем мире. Салчакова слишком много думает как со стороны выглядит, Федосеева, Бергштейн, да и Маслова тоже — все вместе и каждая по отдельности — слишком самоуверенны и не думают об окружающих.

— А?

— Чего⁈

— Синицына, а ну повтори!

— Это кто самоуверен⁈ А ну-ка выйдем, поговорим!

— Вот. Я же говорю — самоуверенная. Ты чего, Вазелинчик, думаешь со мной справишься?

— А ну тихо! — повышает голос Маша Волокитина. — Это ж мозговой штурм, пусть Юлька говорит! Все должны высказаться без критики к предложениям, помните же! Пусть выскажет, может что умное будет…

— А ты, Волокитина, слишком многое на самотек пускаешь, заразилась демократией от Виктора, с виду ты суровая, а на самом деле мягкая как сливочное масло, вон Чамдар третью тренировку в стороне сидит, а ты даже замечания не сделала. И вообще, завела себе любимчиков, комсомольцы так не делают.

— Нет, ну когда я сказала что прямо все можно говорить…

— Она ж партийная уже, а не комсомолка!

— Тем более. Изьюрева!

— А?

— А ты слишком неуверенная в себе! Виктор тебя жалеет, потому что ты из себя все время жертву разыгрываешь! Ты же комсомолка, Изьюрева! Нас бросала молодость в сабельный поход, нас кидала молодость на Кронштадтский лед! В твоем возрасте комсомольцы уже в бой шли, а ты все за спинами прячешься!

— … неправда…

— Ого. Юлька разошлась… — хлопает глазами Алена Маслова. — А что ты про Маринку Миронову скажешь? Просто любопытно…

— Эй! Алена!

— Миронова!

— Не надо, пожалуйста! — Марина закрывает глаза и опускает голову, будто ждет подзатыльника.

— Ты, Миронова — молодец. — неожиданно заявляет Синицына и Марина — осторожно открывает глаза и поднимает голову.

— Правда? — говорит она.

— Правда. — кивает Синицына. — Ты ж играть толком не умеешь, ты малярша из строительной бригады, у тебя и времени подготовиться не было совсем. Для неумехи из строительной бригады ты молодец.

— … вроде и похвалила, а вроде и обидно немного…

— А… а про Ее Снежное Величество тоже что-то скажешь?

— Ты чего ее подзуживаешь, Маслова⁈

— Да это же как «непреодолимая сила сталкивается с неподвижным объектом»!

— Кривотяпкина могла бы играть лучше. Ее техника и форма на площадке совершенны, но вот ее социальные навыки ужасны. Задумайся о том, почему тебя все называют «Снежная Королева». Бери пример с меня, я легко вписываюсь в любую компанию, являюсь социальным клеем нашей команды и в совершенстве владею искусством говорить комплименты. — говорит Юля Синицына и поправляет очки. В комнате для брифингов на несколько секунд повисает тишина.

— … она и правда так считает? — шепотом спрашивает Алена Маслова у Айгули и та только пожимает плечами в ответ.

— Искусством говорить комплименты она владеет… — хмыкает Валя Федосеева. — Все-таки ты нечто, Синицына. Не знала бы тебя, так подумала бы, что прикалываешься над нами.

— … ладно. — просыпается Виктор. — Юлианна молодец, высказалась. Насчет коитуса я подумаю, честно говоря, в последнее время все сильнее подумываю в монастырь уйти от бремени мирских забот, но пока я тренер — придется разбираться. Я так понял, что она говорит о том, что мы не сыграны как команда и что нам надо подтянуть отдельные недостатки.

— Да все ж понятно… — тянет Алена Маслова. — мы не сыграны, потому что мало играли вместе, основа мало тренировалась с запасными, запасные не умеют играть с основой, а у нас только один трюк в рукаве… понятно, что надо тренироваться играть всем со всеми, перемешать нас и снова играть… и снова…

— А вот и нет. — говорит Виктор. — Я согласен что «Труд» показал нашу несыгранность как команды и тот факт, что мы ван-трик-пони, но! Это… ну как если бы я, например был талантливым скрипачом и отвратительным плотником, понимаете?

— Нет. — честно признается Маша Волокитина, складывая руки на груди. — Прекрати уже загадками говорить, Вить, ты же видишь, что мы тут наполовину спим все. У меня голова не работает ни черта.

— Хорошо. Все говорят — устраняйте ваши недостатки, верно? Так вот это правильный путь, но у нас очень мало времени. За то время что у нас есть до игры с «ТТУ» мы никак не сумеем сыграться. У нас состав основы новый, да и стиль игры мы только выработали… так что никаких «работать над недостатками». Понимаете, если я — талантливый скрипач и отвратительный плотник, то я могу потратить половину жизни чтобы попытаться стать классным плотником и в конце концов, наверное, стану… но мир потеряет гениального скрипача. Надо работать не над недостатками, а совершенствовать то, в чем мы уже лучшие!

— А?

— Мы не станем убирать «Атаку Птичьей Стаи». Мы — усовершенствуем ее!