Глава 21

Совещание на высшем уровне.

Ленинская комната в расположении третьей роты

второго батальона отдельного полка ПВО войсковой части 336758

Практически в каждом подразделении Вооруженных Сил СССР была Ленинская комната. Если не было места, то заводился так называемый Красный Уголок — с портретами Ленина, нынешнего генерального секретаря ЦК КПСС, вырезанными из газет передовицами, перерисованными карикатурами от Кукрыникс со злобным дядюшкой Сэмом, потрясающим ядерными ракетами и черно-белыми фотографиями Великой Войны.

И третья рота ничем не отличалась от прочих подразделений одной шестой части суши — такая же Ленинская комната, такие же портреты на стене, такие же карикатуры и вырезки из газеты «Красная Звезда». Чуть дальше на стенах — схема автомата Калашникова в разрезе, инструкция по ведению общевойскового боя и поведению бойца в случае ядерного взрыва или химической атаки. В остальном помещение напоминало классную комнату в школе — стол учителя и ряды парт перед ним. Здесь бойцы Ордена Ленина Краснознаменного Ленинградского Военного Округа получали политическое и техническое образование, сидели над тетрадками, морща лбы и хмурясь над цитатами из очередного пленума ЦК КПСС, устройством КПВТ и тактикой ведения боя в составе отделения.

Вот только сегодня в Ленинской комнате третьей роты впервые за долгое время сидели не люди в военной форме. Сегодня в Ленинской комнате собрался высший командный состав спортивной команды «Стальные Птицы».

— … у них тут и душевая есть. Хорошие казармы. — говорит Жанна Владимировна. — Правда отдельной комнаты для тебя Вить, нету. Но расположение большое, можешь в уголочке устроиться… простынями занавесить.

— Да я в Ленинской комнате лягу, матрац сюда принесу и пару парт составлю вместе, вот и все. — кивает Виктор. — Понятно, что в казарме половая дифференциация нулевая, тут главное чтобы девочки выспались и отдохнули… трое с половиной суток в дороге, понятно что всем отдых нужен.

— Этим курицам отдых от отдыха нужен. — фыркает Мария Волокитина, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. — С какими-то БАМовцами спелись, всю дорогу не просыхали и песни горланили… особенно Маслова и Бергштейн. Да и Федосеева хороша, какого-то командировочного в тамбуре зажала, у бедняги теперь травма, всю жизнь бужет от женщин шарахаться… вот почему я должна роль воспитателя в этом цирке играть?

— Потому что ты — капитан. — пожимает плечами Виктор. — Это твой крест, Маш, смирись. Кто-то же должен быть взрослым во всем этом…

— Для человека, который со студентками из Пятого Сводного трое суток зажигал в своем купе это звучит крайне неубедительно. — прищуривается Маша Волокитина. — Вот уж за тобой следить я не нанималась! Ты же старший тренер, Вить! Что это за девица белобрысая еще была⁈

— Это Надька Верещагина, она помощник бригадира в Пятом Сводном Строительном. У нее первый раз с двумя моряками было. — тут же поясняет Наташа Маркова, моргает, увидев, что все обернулись к ней. — Что? Я просто знаю! Вопрос же задали — что за белобрысая девица…

— Так, давайте обсуждение личной жизни в свободное время проведем. Вот прямо отдельно соберемся и будем… после того, как сыграем. Сейчас есть более насущные вопросы. — вздыхает Виктор. — Чего я собственно высший командный состав собрал…

— Ух, ты, так я получается — тоже высший командный состав? Я — генерал⁈ — вскидывается Наташа Маркова. — У нас совет в Филях, да⁈

— Засохни, Маркова. Ты — адъютант у Кутузова. — роняет Маша. — «вышка» тут это я как капитан, Витька как тренер и Жанна Владимировна как единственный вменяемый взрослый.

— В самом деле, давайте уже начнем. — не выдерживает Жанна Владимировна. — Я тоже не выспалась… — она зевает, прикрываясь ладонью, потягивается и поворачивается к Виктору. — ты зачем нас всех выдернул? Я там себе койку у окна присмотрела…

— Да. — кивает Виктор. — Верно. Как там «наверное вы гадаете зачем я вас всех собрал в одной комнате?»

— Убийца — дворецкий. — вставляет Наташа Маркова и Маша тут же цыкает на нее, заставив замолчать. Виктор пережидает паузу и продолжает.

— Так вот. Кажется, у нас в команде проблемы и я это увидел только сейчас. — он чешет в затылке. — В общем неудивительно, они все такие разные. Удивительно как раз то, что до сих пор этого не было.

— Только сейчас заметил? — приподнимает бровь Маша Волокитина. — Давно уже так. А я тебе говорила, что нельзя с этой Снежной Королевой носиться как с писаной торбой, а ты туда еще и Лильку всунул… а как, по-твоему, могло все пойти?

— Ну… все не так уж и плохо. — пожимает плечами Маркова. — Всяк сверчок знай свой шесток. Субординация, иерархия и дедовщина — на этом и стоит любая команда. Как иначе дисциплину наводить?

— Так. — поднимает руку Жанна Владимировна. — Я одна чего-то не понимаю? Что за проблема, о чем вы вообще все говорите?

— Кучки. — говорит Виктор и две другие девушки переглядываются и кивают.

— Кучки? — хмурит брови Жанна Владимировна.

— Я сперва не замечал, но вот сейчас, как девушки стали по расположению третьей роты свои койки выбирать — сразу видно стало. — вздыхает Виктор. — Впрочем согласен, в этом есть, и моя вина… в самом деле это я поставил Лилю в пару к Евдокии и настаивал, чтобы они всю дорогу вместе были.

— Все еще раньше началось. Как Лилька к нам перешла. И как Аленку Маслову сделали либеро, а Бергштейн в доигровщицы перевели.

— Не, тогда это было в зачатках, в самом начале. А сейчас уже такие масштабы приобретает… и это все потому, что Лилька — ведомая. Она как кем-то увлечется, так границ не знает!

— … так. — Жанна Владимировна поднимает руку и ждет, пока все не замолчат и не повернутся к ней. — У меня жутко болит голова, у меня трехдневный недосып после того как всю дорогу в соседнем купе йодль орали, у меня нет ни сил ни времени шарады и ребусы разгадывать. Кто-то может внятно мне объяснить, что тут происходит уже⁈

— Кучки.

— Точно.

— Угу.

— … что такое «КУЧКИ»? Это что, какой-то шифр⁈ Вы надо мной издеваетесь? — левый глаз у медика команды начинает ощутимо дергаться.

— Ну вот смотри, Жанн… — Виктор двигается чуть вперед, наклонившись и уперевшись локтями в колени. — Я же тоже не сразу… мы с тобой все же вне команды немного. А Маша и Наташа — они внутри, они так сказать одним воздухом дышат. А сегодня как девчонки сумки взяли и по расположению стали койки выбирать — в глаза бросилось, понимаешь? Помещение большое, коек тут за сотню, я думал что все компактно в одном месте… а они скучковались. Кучки…

— Группировки. — кивает Маша. — Кривотяпкина, Бергштейн, Салчакова — отдельно, атакующая формация.

— Маслова, Чамдар, Кондрашова, Железнова… — загибает пальцы Наташа Маркова. — Ну и конечно Синицына, Федосеева, Миронова… кого забыла?

— Сашку Изьюреву.

— А она скорее с Масловой.

— То есть вы хотите сказать, что команда разделилась на группировки? — хмурится Жанна. — И… чем это плохо? У всех есть друзья, в любом коллективе есть кучки такие…

— Такие группировки в команде — очень плохо. — вздыхает Виктор. — И это только начало, скоро они начнут конкурировать… а тогда все полетит к черту.

— Группировки… — Жанна садится прямо и протирает глаза. — А… по каким признакам они объединились? Потому что Евдокия «Снежная Королева» Кривотяпкина и Лилия «Шаровая Молния» Бергштейн совершенно разные люди! Дуся она… ну жесткая и немногословная. И если честно, бывает неприятной особой. А Лиля — солнышко лесное и попрыгунчик на шнурке… как они сошлись-то вообще? И Айгуля «Ханша» Салчакова с ними… она совсем в другую степь.

— Атакующая формация. — вздыхает Маша Волокитина. — Те кто приносит команде очки.

— Восемьдесят процентов очков приходит от этих троих. — кивает Наташа Маркова. — Я уже слышала, как Лилька кому-то сказала, что они — острие копья и все такое. А Гулька Салчакова… она же из них троих хуже всех играет, но пытается компенсировать в команде. Отстаивает интересы своих подруг, уже разговоры пошли что она нос задирает.

— Атакующая формация…

— Проще сравнить их с персонажами. Буратино, Пьеро и Мальвина. — разводит руками Маша. — атакующие — Буратино, защитники — Пьеро и оставшиеся в стороне — Мальвина.

— Буратино задирается и безудержно хвастается что может все и вся, присваивая себе все достижения команды. — кивает Виктор. — Пьеро постоянно жалуется на жизнь и на то, что его достижения никто не видит и не ценит, а Мальвина занимает высокую моральную позицию «чума на оба ваши дома», да?

— Есть еще пудель Артемон. Он бессмысленно пучит глаза, виляет хвостом, высовывает язык и не знает, что со всем этим делать. Это мы. — добавляет Маша. — И… — в этот момент дверь в Ленинскую комнату открывается и в нее входит полноватая женщина в спортивном костюме, с намотанным на голове белым, махровым полотенцем, со стороны похожим на чалму.

— Извините, я в душе была… — говорит вошедшая. — Мне сказали что Виктор совещание собрал…

— Ничего, ничего. Проходи. — кивает Виктор. — Мы тут обсуждаем проблему кучек, Нин. Маша вон их с героями сказки про Золотой Ключик сравнивает.

— Кучки? — моргает вошедшая, присаживаясь на край парты. — Это ж неизбежно, любая команда разбивается на кучки. Главное, чтобы внутри команды лад был.

— Слушай, Нин, ты же с Дусей из Иваново вместе пришла… скажи, вот как бы нам ее в команду интегрировать, а? — спрашивает Виктор, подаваясь чуть вперед. — А то она немного наособицу всегда…

— Дуська человек сложный. — пожимает плечами Нина Сергеевна, второй тренер команды. — Она нормально относится только к тем, кто делом доказать может, кто из себя что-то представляет. Вот, например ту же Лильку Бергштейн она уважает это точно. Никому другому она бы не позволила себя «Дулей» называть. Голову бы открутила. А от нее — терпит. Потому что только Лилька ее быстрый пас принять может. Тебя, Маш, она тоже уважает как капитана команды, тебя и Виктора, видит каким трудом вы свою пиратскую вольницу к победе ведете… но остальных… — она вздыхает. — Насильно мил не будешь. Я Дуську давно знаю, она всегда такой была. Жесткая, порой даже жестокая, но, к ее чести, могу сказать, что в первую очередь она жесткая сама к себе.

— Это-то мы знаем. Но не все такое вынесут в общении-то. Та же Гуля Салчакова…

— А я считаю, что общение с Дусей Гульке только на пользу. Гулька раньше, как на матчах тряслась! На тренировке показывает результат, а стоит на площадку во время официального матча выйти и все… коленки ходят, руки трясутся. И все такие — ой, бедная девочка, давайте не будем на нее давить, а Дуська ей не врет, а прямо в лицо говорит, что мол хреново играешь, можешь лучше. — говорит Маша Волокитина. — И чего наша Ханша? Начала расти над собой, видели, как в крайнем матче себя показала? Даже быстрый пас пару раз перенаправила.

— Функционально ты права, конечно. — морщится Виктор. — И Салчакова растет, и атакующая формация результат дает, но остальные в команде…

— А мы не пионерский лагерь чтобы отстающих подтягивать, Вить. — говорит Маша. — Кто не справляется — тот не справится. Это профессиональный спорт, тут все жестко. Не выиграем матч — вылетим из турнира, может даже из лиги. Те, кто показывает лучшие результаты, приносят победу — заслуженно гордятся тем, что они — лучшие.

— Дедовщина. — кивает Маркова. — Как обычно. Круто что мы в казарме это обсуждаем… вот сейчас выйдем и увидим, как Дуська заставляет Маринку Миронову свои портянки стирать…

— Засохни, Маркова, ты даже на скамейке запасных не удержалась. Кто бы тут портянки стирал…

— Да я не против эволюции лучших. — разводит руками Виктор. — Проблема в том, что это не конкуренция, а глупость. Правая рука не может с левой ногой одного и того же организма конкурировать, у них функции разные. Защита не меньший вклад в победу вносит, но их результаты просто не так видны! Атакующие — очки забивают, тут все понятно, они яркие, они на пике популярности, но если защиты не будет, то и победы тоже. И в защите тоже свои лучшие есть и нам нужно это признавать. Ну и конфликт внутри команды ни к чему хорошему не приведет…

— А ты с ними поговори, Вить. — говорит Жанна Владимировна. — Ты порой бываешь чертовски убедительным.

— Просто поговорить тут недостаточно. — вздыхает Виктор. — У нас два дня до соревнований, а команда уже разделилась…

— Ну… ты же умный, Вить. Что-нибудь придумаешь… — зевает во весь рот Жанна, спохватывается и прикрывает рот ладонью.

— Вот и посовещались. — кивает Наташа Маркова. — Постановили — у Витьки голова большая, пусть думает…

— Все-таки заноза ты, Маркова…