Глава 16
Плацкартный вагон
Пассажирский поезд «Чита-Москва»
Арина Железнова, продолжение
— … и мне бригадир говорит: «Переделывай, Мусина, а то наряд не закрою», а как я переделаю, когда там уже бетон схватился? У меня муфты посорвало к чертям на пятьсот и три…
— Не, Пашка не такой, не мог он Иринку бросить, ты чего! У него тетка в Саратове умерла, вот он и уехал, а Ирка устроила нам гонки по вертикали, истеричка, не я все понимаю, но заряд уже поставлен, там до взрыва секунды, а она — в слезы, представляешь⁈ У меня электрик под напряжением, у меня план, а она…
— Ребята, надо верить в чудеса… когда-нибудь весенним утром ранним… над океаном алые взметнутся паруса, и скрипка пропоет над океаном…
— Тихо, тихо, девчата, тихо, перебудим сейчас всех…
— Вить, наливай давай, чего посуду морозишь! А еще физкультурник!
— … в общем поручик Ржевский просыпается утром, а он штанами к дивану прилип, ну натурально так…
— И он такой — такие бы ноги да мне на плечи, прямо на дискотеке в сельском клубе, представляешь какое хамло⁈
— А ты чего? Не, я не буду, я лучше водки…
— А я ему — и ссать тебе в рот, пока не захлебнешься, мудила!
— Ну ты-то, конечно, культурная, Надь куда нам… а ты чего не пьешь, мастер спорта? — обращается к Арине девушка в штормовке. — Ну давай, за знакомство, меня Женей зовут, я бригадир этих хулиганок из Пятого Сводного, вот та барышня в майке — Надька…
— Салют! — поднимает стакан с чаем девушка.
— … рядом с ней — Наташка. Ксюша, а эта мелкая — Вика…
— Виктория!
— Ну хорошо, Виктория. Так чего, мастер спорта — за знакомство? — улыбается девушка в зеленой штормовке.
— Женька, хорош мне мою центральную блокирующую спаивать. — говорит Виктор, отрываясь от борьбы с сухой воблой. — Она ж маленькая еще…
— Ничего я не маленькая! — возмущается Арина и поднимает граненый стакан над головой. — За знакомство с Пятым Сводным!
— За знакомство! — в воздух поднимаются несколько стаканов. Арина стукается с ними краями, звенит стекло, кто-то смеется, она же — залпом опрокидывает содержимое в рот, обжигается, ужасается, торопливо занюхивает куском черного хлеба. Все вокруг начинает казаться каким-то ненастоящим. Все ненастоящее, а вот эти девушки — слишком настоящие. Сильные, смелые, сами едут откуда-то, на БАМе работали вон… а она что? Только в волейбол играть и может…
— … ну а денщик генералу и говорит — мало вы этому Ржевскому по мордам дали, надо было его на гауптвахту отправить, ведь он еще и в штаны вам насрал!
— Витька!
— Из песни слова не выкинешь…
— Ты лучше вот что скажи, тренер — ты женат или нет?
— Какой женат, Надька, по нему ж видно, что Дон Жуан и Казанова!
— Мне копать траншею велено, я копаю словно раб, те за Сталина за Ленина, я за всех советских баб!
— Поешь ты отвратительно, Вить, отдай гитару.
— Да я в общем и не говорил, что Адриано Челентано… О! Водка кончилась. Пойду-ка я к Тане за зубровкой…
— Только долго там не задерживайся, товарищ тренер… тут тоже есть кого потренировать!
— Надька!
— Чего Надька? Ты не потеряйся там, тренер, а то мы тебе мастера спорта споим! И дурному научим!
— Ее дурному учить не надо. — качает головой Виктор. — Она дурному и сама научиться быстрее чем обучать будете. Как губка впитывает. Вы бы чему хорошему научили. Старших там уважать…
— Как скажешь, дедушка Витя!
— Ну и ну. Все, я за зубровкий обещанной. — Виктор встал, подтянул штаны и пригладил волосы на голове. — Как я выгляжу?
— Ужасно!
— Отвратительно!
— Не слушай их Вить, тебе идет!
— Хорошенечко так ее там, Вить. Я бы и сама, да боженька не дал хисту… а у тебя все есть. Так сказать, за коллектив! — поднимает кулак вверх Женька.
— За коллектив! — поддерживает ее Арина, чувствуя, что в голове начало шуметь. В самом деле, подумала она, какие хорошие девушки, настоящие. Те самые, что в передаче про БАМ показывают, настоящие комсомолки, что строят магистраль, кладут рельсы в снег, дождь и любую непогоду. Те самые, что приближают победу коммунизма, светлое будущее для всех, и чтобы никто не ушел обиженным, какие они классные.
— Вы — классные! — говорит она Женьке. — Нет, правда! Вы — настоящие комсомолки!
— О… этому столику больше не наливать. — говорит Женька, заглядывая ей в глаза.
— Я могу и не за столиком. — уверяет ее Арина, вставая. — Я могу и стоя… я мастер спорта по версии… Ик! Редакции «Советский Спорт»…
— Верим, верим, ты только в руках себя держи, мастер спорта… — пытается усадить ее на место девушка в зеленой штормовке.
— Не веришь? Я — взрослая. Могу пить. Все могу. — отмахивается от нее Арина. — Да я между прочим — у меня с Виктором… это самое было! Вот!
— Че, правда? — удивляется Женька, а остальные девушки в купе замолкают и оборачиваются к ней, Арина с удовлетворением отмечает, что у той что в майке аж рот открылся.
— Ага. — кивает она. — Сперва мне не понравилось…
— Ну сперва никому не нравится. — пожимает плечами та что в выцветшей майке. — Первый раз всегда потом себя чувствуешь хреново…
— Это потому что у тебя первый раз с тремя моряками было, Надь…
— Ой, вот заткнись, Женька! Не с тремя, а двумя! И… они же близнецы были, как я бы их сортировала! Я же сколько раз говорила, что за одного их приняла!
— Нифига себе! — говорит Арина, фокусируя взгляд на девушке в выцветшей белой майке. — Вот у тебя жизнь интересная! И… Ик! Титьки большие… почти как у тети Вали. Правда у тети Вали все равно больше…
— Да ну. — сомневается девушка в штормовке: — у Надьки размер ого какой, у нее бюстгальтер как два парашюта…
— Не, у тети Вали вообще — во! — показывает руками Арина. — Ик! Наливай!
— Не гони лошадей, мастер спорта, тебе уже хватит. Вот придет твой тренер, тогда и…
— Allons enfant de la Patrie
Le jour de gloire est arrivé
Contre nous de la tyrannie
L’étendard sanglant est levé
L’étendard sanglant est levé — напевает Арина, размахивая стаканом. — Долой тиранию! Я — свободная женщина Востока, ик! Как Гулька Салчакова!
— Ты это… если у тебя с Витькой серьезно, то я — все… — говорит девушка в выцветшей белой майке. — Ты не думай, мы тут мужика из семьи уводить не будем…
— Ага, а Серега…
— Не знала я что он женатый, сколько раз говорить уже!
— Не, он точно занят. — говорит Арина, чувствуя себя легко и свободно. — Но вроде как и свободен. Виктор… ик! Борисович. — она замерла в пространстве, разглядывая браслет-фенечку на руке у Женьки. — Красивый. — сказала наконец. — Ты сама плела?
— Ага. Тебе нравится? — девушка в штормовке покрутила браслет на запястье, сняла его. — На! Дарю. В честь знакомства, мастер спорта. Ты, кстати, здорово «Марсельезу» поешь. Прямо вылитая Миррей Маттье.
— У тебя «ррр» — грассирующее. — кивает девушка в джинсовой жилетке. — Красиво поешь. Не то что Витька твой. Вот кто петь не умеет совсем.
— Ну, у него много других качеств. — улыбается девушка в штормовке и протягивает браслет-фенечку Арине. — На, бери. Я себе еще наплету.
— Ой, спасибо… — Арина берет браслет и девушка в штормовке — помогает надеть его на руку.
— А давай еще разок «Марьсельезу»? — предлагает она. — Мы поддержим! Аллонз инфант але Патри! Жур де глори таривэ!
— Allons enfant de la Patrie! Le jour de gloire est arrive! — затягивает Арина и тут же останавливается. — Погоди-ка, Жень! А на что ты намекала, что дескать у Витьки много других качеств? Ик?
— Да я так…
— На что она намекала… — хмыкает Надя. — Понятно на что. Твой тренер к проводнице ушел за зубровкой… как думаешь, сколько времени нужно чтобы бутылку взять? А его до сих пор нет.
— Да быть не может! — ахает Арина.
— Ну в принципе эта Таня вполне себе ничего такая… — кивает головой девушка в джинсовке, видит, что все к ней оборачиваются и выставляет вперед руки. — Да ладно вам! Страшная она! Уродина!
— … ну и поспорили значит в какой стране чаще сексом занимаются, в СССР или США, прибор специальный сделали, который фиксирует какждый акт, на самолет сели и летят над Штатами, а там каждую секунду прибор «пи-пи-пи» выдает. Полетели значит над Союзом, а там еле-еле «пиииип» — раз в минуту… Брежнев сидит грустный, спор проигрывает. И вдруг — прибор аж зашелся! «ПИИИИИИИИИИИИ!» — беспрерывно. Брежнев выглядывает в иллюминатор, над БАМом летят! Брежнев такой — Ну комсомолки, ну молодцы! Всегда страну выручают!
— Не, не, не! — мотает головой Арина. — Я сейчас сама пойду Витьку… то есть Виктора Борисовича выручать! Подумаешь, зубровка! У нас в купе «Массандра» есть и «Ереван» и вообще! Могу в вагон-ресторан за водкой сходить! Не дам Лилькиного мужика эксплуатировать за бутылку зубровки! Ик! — она решительно поставила пустой стакан на стол.
— Тебе бы в самом деле осадить, мастер спорта. — смотрит на нее критически девушка в штормовке. — Ты ж кривая как турецкая сабля сейчас, синяки на вокзале и то прямее будут. Ты до проводницкой не дойдешь, девочка моя. Сядь вон рядом с Надькой и не отсвечивай, Наташ налей нашей мастерицы чаю покрепче, пусть в себя придет… Аника-воин.
— Как нефиг делать! — девушка в джинсовой безрукавке открывает термос и наливает Арине в стакан темного и горячего чаю. — Только осторожно пей, мастерица, горячее. Только-только сходила до бойлера налила кипяточку.
— Allons enfant de la Patrie! — распевает Арина, садясь рядом с девушкой. — А… это правда что у Надьки в первый раз с тремя моряками было⁈
— Да с двумя на самом деле… — морщится Женька. — Там история забавная вышла, мы тогда стройотрядом в Сочи выезжали, а в Сочи…
— А в городе Сочи — темные ночи! — затянула одна из девушек.
— Да тихо вы! Ночь же… — шипит на них Женька. — Сейчас Танька прибежит, ругаться будет… и о чем я? В общем понравился нашей Надьке один морячок из местных, Сашкой звать. Высокий, смазливый и язык как помело… а наша Надька — позднецвет, ей считай уж почти двадцать была, а все девочка-колокольчик, ни разу ни динь-динь…
— Не, вообще-то у меня в пионерском лагере с вожатым было. — вставляет девушка в белой майке, наклоняясь вперед. — Но то несчитово, потому как до динь-динь не дошло… и вообще чего это мы тут мою личную жизнь обсуждаем? Давайте лучше Наташку обсудим и ее армян.
— Ой, отвали Надька, зато они ухаживают красиво!
— … ну вот значит Надежда наша с ним уединилась и с утра еле ноги приволокла, говорит что всю ночь этот Сашка ее окучивал как стахановец на полях колхоза «Слава Урожаю». А потом мы узнаем, что у этого Сашки — брат близнец есть!
— Такой же как он сам, падла, только молчаливый! А я-то дура, думала, чего он из комнаты постоянно выходит с полотенцем! Выйдет — вернется и как будто другой человек. Молчаливый. Сразу, понимаешь, ноги мне раздвигает… вот скотина! А я его оказывается и не знала толком! — возмущается Надя. — Не, мужики — козлы!
— О, а вот и она! Со стаканом сидит. А ты говорила — потеряется, пропадет. — раздается чей-то веселый голос, Арина поднимает голову и видит стоящих в проходе отсека Алену Маслову и Лилю Бергштейн.
— … а она оказывается себе подруг уже нашла! — веселится Алена. — Не ожидала от тебя, Железнова, ты ж у нас Принцесса На Горошине.
— Аринка не такая. — возражает ей Лиля, оглядываясь. — Привет, девчонки! «Массандру» будете?
— О, подружки нашей мастерицы прибыли! Физкульт-привет! — поднимает ладонь девушка в штормовке. — Садитесь к нашему столу! «Массандра» говоришь… градус понижать не очень хорошо, но чего ради хороших людей не сделаешь… Наташ, у нас сало осталось еще?
— Ты чего, Жень? Сало к «Массандре»⁈ Не, давай я поищу чего другого… культурно же сидели…
— Аринка, с тобой все нормально? — Лиля наклоняется над ней, заглядывает в глаза. — А то выглядишь совсем как Ксюша Терехова в тот раз, когда школьницы у меня бутылку виски стащили и распили на четверых…
— Не, она все. — качает головой девушка в штормовке. — Быстрая да молодая, выпила и все. Мы ей чаю вон налили. Кстати, я — Женя. Евгения… — она протягивает руку Лиле, смерив ее взглядом с головы до ног. — А ты… такая симпатичная кнопка…
— В-вы не понимаете! — Арина пьяно водит у себя перед лицом указательным пальцем. — Это сама Бергштейн! «Шаровая Молния»! Инопланетянка с планеты Вестер, у нее шесть пальцев на ногах! И она… ик! Говорит, что «совершенно гладких поверхностей не бывает»! и раз! Наверх! По стене! Как хамелеон!
— Может как геккон?
— Неважно! Она — быстрая, сильная и уверенная в себе! И трахается с кем хочет, вот! А в тот раз батальон десантников в госпиталь уложила! Ик!
— Батальон⁈ Серьезно? — Женя пожимает протянутую в ответ руку и наклоняет голову. Лиля вздыхает.
— Меня Лиля зовут. — говорит она. — Очень приятно. Я вообще в такой ситуации в первый раз. Обычно это я самая сумасшедшая и пьяная в компании, а тут… даже не знаю, чего и делать.
— Ну вариантов ровно два. — говорит Алена Маслова. — Или тащить нашу Принцессу через шесть вагонов на себе или остаться тут и выпить с девчонками… плацкарт полупустой, а за выпивкой сгонять все легче чем Гения Поколения на своей спине тащить, тут Валька нужна…
— Батальон! Отдельный, десантно-штурмовой, какой-то там специальный! Всех — в госпиталь! Ик! — размахивает рукой с выставленным вперед указательным пальцем Арина.
— Все было не так. — говорит Алена. — Просто наша Лилька на их полосе препятствий время в два раза улучшила, а десантуру это за живое задело, вот они и рванули вниз по веревкам, да еще и вниз головой… и да, человек сорок действительно в госпиталь загремело. Так что никакой групповой оргии с десантниками не было… хотя думаю после такой в госпиталь еще больше попало бы. Даже жаль что не было…
— Смотри-ка, наши люди. — говорит Женька. — Теперь понимаю почему Витька у вас тренер. Садитесь, будем знакомиться дальше.
— Витька тут был? — морщит нос Лиля. — Ну конечно, как иначе.
— Ха. Где он еще может быть? Впрочем это вопрос риторический… оставь его в пустыне на денек, так он и там себе бабу найдет. — качает головой Алена. — Как будто ему команды мало!
— Мужики — козлы! — поднимает стакан Надя. — Будем!