Глава 11

— Когда мяч будет у нее — будет уже поздно. — повторила Кира Ворошилова и обвела присутствующих взглядом. — Сила связки Кривотяпкина-Бергштейн именно в том, что защититься от нее практически невозможно. Эту атаку не отразить. «Блиц» или «Молния» потому так и называется, что она — молниеносна. Когда Шаровая Молния уже в воздухе, а мяч у Кривотяпкиной — уже поздно пытаться выстроить защиту. Единственное средство для отражения такой атаки — постоянно блокировать каждый прыжок Бергштейн. Как только мяч находится на стороне противника и тем более — когда он попадает в руки Кривотяпкиной — блокировать Бергштейн. Всегда блокировать Бергштейн.

— … как-то это контринтуитивно. И неочевидно. — слышится голос с задних рядов. Все оборачиваются. Сзади сидит девушка и в отличие от всех собравшихся, сидящих в тренировочных штанах, мастерках и белых футболках она одета в строгий брючный костюм.

— Журавлева. — морщится Кира. — Проснулась наконец. Ладно, что ты сказать хочешь?

— Чтобы блокировать человека, который не атакует и блокировать заранее — нужно свой паттерн ломать. Это заметно снизит эффективность защитных действий. — говорит девушка в брючном костюме.

— Спасибо за справку, Энциклопедия Верка. — вздыхает Кира. — Конечно это снизит эффективность и конечно придется заставить себя выпрыгнуть заранее… а что делать?

— Глупо думать, что соперники не знают об уязвимостях своей собственной техники. — продолжает Журавлева. — Эти «Стальные Птицы» не выглядят совсем идиотами, раз уж они «Автомобилист» в домашнем матче выиграли. Кстати — а как?

— Что — как? — не понимает Кира.

— Как именно они смогли выиграть, несмотря на такое скользкое покрытие под ногами? Или они на голову выше чем «Автомобилист» и тогда уже у нас проблемы, или они нашли нестандартное решение, выход из ситуации?

— Второе. — кивает Кира. — В самом начале Бергштейн скинула обувь и играла босиком.

— Не вижу, как это может помочь на скользком покрытии…

— Это трава, длинные стебли. Она хваталась пальцами.

— Она что, обезьяна какая-то? Как можно пальцами ног хвататься за траву⁈

— Видимо можно. — пожимает плечами Кира. — И да, в своей команде эту Бергштейн называют «мутанткой» или «инопланетянкой» — за нечеловеческие рефлексы и способности. Судя по слухам, она может… — Кира начинает загибать пальцы: — выпрыгнуть из окна третьего этажа головой вперед и не расшибиться, нокаутировать хулиганов в парке ударом мяча в лицо, пробежать полосу препятствий для спецназа быстрее подготовленных бойцов, обыграть десятую ракетку мира в большой теннис… и да, она серебряная призерка московского Кубка Дружбы Народов в этом году. По большому теннису, а не по волейболу.

— Чего⁈

— Да ты гонишь!

— Не может такого быть!

— Как один человек может и в теннис, и в волейбол играть на уровне мастера спорта международного класса⁈ Призер Кубка Дружбы Народов в Москве — это же уровень ММСК⁈

— Тихо! — повышает голос Татьяна и все замолкают. Она обводит всех взглядом. — Если Кира говорит, что так и есть, то значит, что все именно так. Я сейчас запись матча с «Трудом» включу, смотрим и на ус мотаем. Кира, ты можешь параллельно говорить, кто у них, кто и прочее. Стратегию позже вырабатывать будем, пока — информацию обрабатываем. — она нажимает на кнопку и на экране продолжается матч. Девушки подаются вперед, напряженно глядя на экран «Рубина».

— Их совместная атака, когда они все вместе вперед, к сетке бегут — как она называется? — тихонько спрашивает Оля Романова.

— Атака Птичьей Стаи. — откликается Кира Ворошилова, вертя свой термос в руках.

— Романтично звучит. Не то, что например «Одновременная совместная атака силами всей команды с целью ввести противника в заблуждение». — бормочет себе под нос Марина Ковалева.

— Можно назвать «Понтовая Атака По Очевидно Чрезвычайной КонтрАтаке» или «ПАПОЧКА». — добавляет Светлана Мельникова, лопнув пузырь светло-розовой жвачки и тут же собрав ее языком.

— Это их образ действия. — говорит Кира, смотря на экран. — Вот сейчас опять, видите? Они бегут к сетке все вместе и защитники не знают, что делать, кто именно сейчас будет атаковать… первые несколько раз «трудовики» вообще растерялись и даже с места не двигались, до десяти очков матч всухую шел.

— У них и подающая неплохая… кто такая?

— Юлианна Синицына. Отличная диагональная, сумасшедшая крученая подача в прыжке и ужасные социальные навыки. Говорят она стихи пишет. Псевдоним — «Канарейкина».

— О! А я ее знаю! «Комсомол и промискуитет» — это ее поэма⁈

— Серьезно? Она — Канарейкина? А мне ее «Ленин и комсомолка» нравится…

— Вот! — Татьяна указывает на экран. — Смотрите, «трудовики» раскусили что Снежная Королева передает мяч только Бергштейн… и начали ее блокировать. Очевидное решение, как и сказала Кира… вот! — на экране мяч отражается от блока и взвивается вверх. Девушки смотрят как он ударяется о площадку и уходит в аут. Свисток, рука судьи.

— Либеро у них не очень. — говорит Светлана Мельникова. — Я бы взяла.

— Алена Маслова. Она на позиции либеро недавно совсем, раньше там Бергштейн была. — откликается Кира. — смотрим дальше. — и девушки продолжают смотреть матч, время от времени перекидываясь фразами, делясь впечатлениями. Наконец матч закончился и на экране снова появились белые и черные мельтешащие точки. Все выдохнули, кто-то откинулся на спинку кресла, кто-то потянулся.

— Фигасе, «Труд» едва их не наказал в конце. — сказала Мельникова, снова лопнув свой пузырь жвачки. — Терпение и труд, как говорят шнурки, а я не верила.

— Еще одна уязвимость их техники «Атака Птичьей Стаи», — кивает Кира. — Эта техника очень энергозатратна, «Труд» пытался их на этом подловить. Но их переиграли, переиграл тренер «Птичек», видели в конце он попросту вывел запасной состав, и те сыграли совсем в другой технике. Нам эта их уязвимость ничего не дает, чтобы ее эксплуатировать нужно сидеть тихо и проигрывать два сета подряд, нам такое не подходит. Мы будем выигрывать в первых же сетах, мы должны перехватить инициативу, а не идти у них на поводу. Их тренер…

— Погоди-ка… — встает с места Мельникова. — Это не та ли команда, про которую в федерации слухи ходят что у них тренер всех девушек совратил и заставляет их групповыми оргиями ради победы перед соревнованиями заниматься?

— Чего⁈ Светка⁈

— А чего я? Я от Смирновой слышала, она в спорткомитете подслушала!

— Я тоже что-то такое слышала… так это они⁈

— Серьезно⁈ Но… а зачем?

— После полового акта выделяются гормоны и на следующий день спортсмены-женщины результаты выше показывают, а спортсмены-мужчины — хуже. Потому боксерам запрещено этим заниматься перед соревнованиями. В США говорят целый скандал был с гимнастками в сборной и их тренерами…

— Не с гимнастками все понятно, у них один тренер на гимнастку, а как в волейбольной команде быть? Их же четырнадцать! И один тренер⁈ А ну поставьте кассету снова, гляну я на него!

— В самом деле, как не стерся-то, бедняга? А вы эту здоровенную дылду под номером двадцать три видели? Под два метра и ручищи как мои ноги, на нее взвод солдат требуется наверное…

— Дура ты Ковалева, от размера тут ничего не зависит.

— Вы чего, не понимаете⁈ Тут же насилие над советскими девушками! Надо в милицию идти!

— Ха! Ты, Оля, сперва на их лица посмотри… какие все довольные. И на эту здоровенную тоже. Как ты себе представляешь ее изнасиловать? Там бульдозер нужен. Я вот скорее этому тренеру сочувствую… как там его зовут?

— Полищук. Виктор Борисович Полищук. Молодой, но перспективный. Раньше вообще физруком в школе работал, но почему-то Комбинат отдал ему под начало команду и не прогадал. — говорит Кира. — Слухи про половые оргии — это бред сивой кобылы, Светка, нашла кому верить — Ирке Смирновой, та соврет, недорого возьмет. Когда она правду говорила?

— Может она и преувеличивает иногда, но в тот раз мамой поклялась! И перекрестилась!

— Она же партийная! Какое к черту «перекрестилась»⁈

— Ну… это чтобы доказать, что точно правду говорит!

— В любом случае их половая жизнь нас не волнует, мы с ними не трахаться будем, а в волейбол играть. И давайте впредь про это не говорить, у нас времени не так много…

— А… эту здоровенную как зовут? Кира?

— Это Валентина Федосеева или как ее называют — «Валькирия». Метр девяносто пять, почти восемьдесят пять килограмм стальных мышц. Она, кстати в кино снимается, в роли крепостной крестьянки у режиссера Савельева, «Последняя осень графа Какого-то».

— Да ну нафиг. Как можно крепостную до такого размера раскормить? Харчей не хватит, даже если всей деревней голодать…

— И раскачаться. Нет, если этот Полищук и правда с ней этим занимается, то у него, наверное, переломов не счесть… и вывихов.

— Хватит об этом! Их тренер — серьезный противник. Я смотрела все их матчи, стратегические решения принимает именно он. Это он создал пару Кривотяпкина-Бергштейн, он разработал «Атаку Птичьей Стаи», он вывел на поле запасной состав, когда основной выдохся. Недооценивать противника — это шаг к поражению, а я не намерена больше проигрывать! Наши основные противники, «Автомобилист» и «Радиотехник» — выбыли из гонки, мы вышли в плей-офф и если убедительно выиграем «Стальных Птиц»… считай что первое место обеспечено. Кто остался в полуфинале? «Снежинка» из Саратова и «Динамо» из Челябинска. С этими сюпризов не будет, им просто повезло что они в турнирной сетке ни с «Автомобилистом», ни с «Радиотехником» не встретились. — выпрямляется Кира, прекращая вертеть термос в руках. — И я еще не рассказала ни о «Отравленном Даре» Синицыной, ни о модифицированной «Атаке Птичьей Стаи», ни об «Соколином Ударе». У этой команды полно козырей в рукаве, и мы должны иметь ответ на каждый, превзойти их раньше, чем они поймут что происходит. Быть на голову выше именно в стратегии… по уровню игры и технике боя половина их игроков на нашем уровне, так что просто задавить силой не выйдет. Это будет умная игра, они будут вводить свои козыри в бой один за одним, а мы — разбивать каждую их схему, каждую стратегию — своей. А потому пришла пора показать вам самую большую угрозу этой команды. Скрытое лезвие. То, что в конечном счете сломало «Труд». Невидимая угроза.

— Да ты и так на нас страху нагнала уже. Давай говори, а то я уже боюсь-боюсь… — складывает руки на груди Ковалева.

— Ладно. — Кира достает из бумажной папки фотографию и передает ее Ковалевой. — Узнаешь?

— Нет. Кто такая? — хмурится та, разглядывая фотографию.

— А ты дальше по рядам передай. — говорит Кира. — Пусть посмотрят. — она глядит как фотография идет по рукам, как девушки разглядывают ее и качают головами. — Кто узнает — прошу, не стесняйтесь. Кого она вам напоминает?

— Евгению Симонову? — робко подает голос Ирина Лобанова, запасная связующая, сидящая у самого окна.

— Евгению Симонову? — приподнимает бровь Кира.

— Ну… она еще в «Афоне» играла, помните? «Карезглазка», с ней Афоня мутил еще…

— Да? А ну-ка… — Ковалева забирает у нее фотографию. — И правда похожа немного… если вот так посмотреть… но прическа другая. У Кареглазой каре в фильме было или все же хвостик?

— Каре вроде.

— Да не, хвостик. Она волосы назад убирала. Или коса? Через плечо?

— Коса через плечо это у Катерины Матвеевны, из «Белого Солнца Пустыни». Душа моя рвется к вам, ненаглядная Катерина Матвеевна, как журавль в небо…

— Да нет же, она на Елену Проклову похожа из «Мимино». Ну ту, что стюардессу играла, помните? «Ларысу Иванновну хачу!» — с грузинским акцентом говорит Мельникова.

— Серьезно? А ну дай сюда! — капитан команды забирает фотографию и смотрит на нее под разными углами. — Хм… а как по мне — вылитая Гурченко. Или…

— Это Александра Изъюрева, секретное оружие команды из Колокамска. — говорит Кира. — Между прочим она играла в матче против «Труда» и не раз сделала скидку над сеткой, но никто из вас ее не запомнил. Ее внешность обманчива, если я сейчас заберу у вас фотографию… — она забирает фото у капитана и убирает ее обратно в бумажную папку. — А теперь попробуйте вспомнить ее лицо.

— … эээ…

— Она точно на Гурченко похожа была.

— Да вы гоните! Говорю вам — Евгения Симонова!

— А я вспомнить не могу. Вроде у нее глаза были…

— Она неприметна не только внешне. Во время игры на ней не фиксируется глаз, она не воспринимается как угроза, даже в записи до тех пор, пока не поставишь себе задачей следить именно за ней — ее не замечаешь. Она невидимка.

— У нее есть кличка?

— Нет. Она же невидимка. Ее никто не замечает. Однако — как только ты начинаешь ее видеть — магия развеивается. Потому я предлагаю дать ей кличку, чтобы она — осталась у нас в головах как значимая угроза. Скажем — «Призрак». Или «Фантом».

— Фата-Моргана?

— Мираж?

— … а как ей такое удается вообще⁈