В Эрид Ламар не уехал. На следующий день после обеда ему позвонили из научного института и попросили срочно приехать.

– Зачем? – удивился Ламар. Он был уверен, что его давно уже оттуда уволили.

– Сейчас набирается группа учёных, которые поедут на Атал. Вы тоже должны поучаствовать в конкурсе: возьмите свои награды, грамоты, всё, что есть, и приезжайте.

– Я… не могу приехать. Мне нельзя находиться в городе.

– Нам пришло распоряжение за подписью вождя. Вы в списке. Ждём вас.

О том, что среди учёных проходит конкурс для включения в группу, которая должна отправиться на Атал, Раван узнал, когда в очередной раз заехал к Алексу. После сеанса видеосвязи вождю принесли на подпись списки кандидатов из разных научных институтов. «Вот почему я так отчётливо вижу Ламара на Атале!» – подумал Раван и хитро улыбнулся.

– Можно, я ещё одного фантазёра туда добавлю? – попросил он, указав на папку с документами.

– Какого фантазёра?

– Ламара.

– Да ты что?! Его расстрелять надо, а не в списки добавлять. Зачем он там нужен? Или ты хочешь отправить его как можно дальше?

– Нет, не в этом дело. Мы с ним встречались, это была его инициатива. Поговорили. Он попросил прощения.

– Надо же, как всё просто! Решил тебя убить, забрать твою жену и всё остальное, а потом попросил прощения, и всего делов! Ты что такое говоришь, Раван?! Детский сад какой-то! На берёзе яблоки не растут: дед бандит, и внучок такой же.

– После всего, что случилось, Ламар не просто раскаялся, – у него мозги на место встали. Никому от его смерти не будет пользы. Да он ничего и не сделал в конечном итоге, – там Рагнар всё организовывал, этот только денег занёс. В лес по дури припёрся. Его потом тоже планировали в расход, как заказчика, чтобы отвести подозрения от Рагнара.

– Ладно. К Ольхару только не ходи.

– А вот Ольхара и его команду не прощу. Каждый должен нести ответственность за то, что не смог взять под контроль свои тёмные стороны.

Ламар прошёл конкурс, его включили в научную группу. Определяющим стало то, что он много исследовал магнитное поле планеты. В своей работе Ламар не мог опираться на чужой опыт и выдвинул несколько интересных гипотез, которые заинтересовали аталанов. Всё произошло настолько быстро и неожиданно, что он не успел ни испугаться, ни переволноваться, и уже через неделю вылетел на Атал.

Каждое утро вождь Алекс и Раван связывались с Сирин и Тару по секретному защищённому каналу, чтобы определить порядок дальнейшего взаимодействия двух стран. Обсуждали основные направления, согласовывали их на уровне правительств, а те, в свою очередь, готовили проекты законов.

Ко всеобщей радости, первый принятый закон установил право граждан Могара и Атала на свободное посещение обеих островов. Второй закон определил порядок взаимодействия в научной сфере: на территории Могара аталаны открыли несколько университетов, развернули научные станции, где совместно с могарскими учёными проводили исследования. Сначала запускали различные устройства, потом направляли экспедиции всё дальше и дальше, пока не осуществили кругосветное путешествие. Таким образом удалось выяснить, что в южном полушарии есть только один остров – Могар, самый большой на планете.

Спустя некоторое время вождь Алекс провёл народное голосование, где приняли единодушное решение: Могар будет открытой страной. Поэтому с аталанами заключили договор на строительство ещё одного тоннеля и искусственного острова-аэропорта, откуда могары могли бы вылетать во все страны, кроме Атала. Планировалось, что туда же будут прилетать иностранцы, желающие посетить Могар. При этом, согласно договору, контролировать передвижения и обеспечивать безопасность должны аталаны.

Конечно, многие могары захотели получить гражданство Атала. И некоторые аталаны приняли решение стать гражданами Могара, чтобы иметь возможность путешествовать по разным странам. Ввели правило – те, кто принимал решение получить гражданство другой страны, должны стать такими же, как и её жители: могар – человеком, а аталан – могаром. Это было необходимо, в том числе, и потому, что исследования подтвердили: могары могут рожать детей только от могаров. Для тех, кто хотел посетить какой-то из островов с целью туризма, обучения или командировок, никаких ограничений не было.

Днём Тару и Сирин решали важные государственные вопросы, а вечерами выходили на связь с Эйр и Раваном. Столько всего хотелось рассказать! Познакомили детей, те быстро подружились и спустя некоторое время сами, без родителей, выходили на связь и общались на аталском. Конечно, всем не терпелось увидеться вживую, но Сирин предложила не торопиться и назначить встречу месяца через два, – Эйр и Равану нужно время, чтобы побыть друг с другом и детьми, всё обсудить, успокоиться и прийти в себя. Подумав, все с ней согласились, – королева была абсолютно права.

Иногда Эйр одна уходила в кабинет, закрывала дверь и разговаривала с Тару, – они вспоминали папу, детство, бабушку, других родственников. Плакали, смеялись, смотрели старые фотографии и видео. И Раван, и дети относилась к этому с пониманием и не беспокоили её.

Эйр было очень важно узнать, что же произошло после того, как она уехала. Тару рассказал подробности гибели короля Агуана, Сеуана, то, как ей вынесли приговор, как планировали спасти. Об этих событиях он знал, в том числе, и потому, что неоднократно видел их на экране матрицы. Эйр переспрашивала, снова и снова просила рассказать об одном и том же, задавала вопросы. Сколько лет они не давали ей покоя! А теперь ответы нашлись. Некоторые её догадки подтвердились, некоторые – нет, последовательность событий выстроилась в голове. О том, что случилось с Ришаном, Тару тоже рассказал. Не ожидала Эйр этого услышать. Она представляла себе разные сценарии, но ни в одном из них Ришан не переживал из-за неё: встречался с девушками, строил планы. До тех пор, пока аталаны не уничтожили всех таронцев. А оказалось… Всё это давно осталось в прошлом, но горькая обида, как заноза, сидела в сердце: уже не мешала, не беспокоила, не болела, – но всё же она там была! А теперь можно простить. Жизнь от этого, конечно, не станет ни лучше, ни хуже, но с чистым сердцем, свободным от старых обид, конечно, жить намного легче.

В назначенный день во двор снова опустилась беспилотная летающая тарелка. Но теперь все знали, когда она прилетит, и с нетерпением ждали. Если Эйр и мечтала о встрече с братом, то всегда представляла, что это произойдёт на Атале. А оказалось, Тару с семьёй сами прилетели к ней в Могар!

После спектакля «Город на горе» Эйр завела секретную тетрадь под названием «Мои счастливые дни» и записывала туда счастливые события, сохраняя свои воспоминания, чувства и эмоции. Когда дом занимали другие жильцы, эта тетрадь не потерялась, – никто не обратил на неё внимания. Теперь там появилась целая глава: пока Тару и Сирин гостили, каждый следующий день становился счастливее предыдущего. Сначала они не могли друг на друга наглядеться и наговориться, потом осмотрели достопримечательности Могара. А на Атал полетели все вместе.

Летающая тарелка преодолела тоннель, пронеслась над морем и приземлилась на военной базе. Пассажиры, удивлённо оглядываясь по сторонам, пересели в сферу и полетели в Атал, во дворец. «Неужели это происходит на самом деле?!» – думала Эйр, затаив дыхание. Иногда она тихонько трогала оболочку сферы, чтобы убедиться, что ей это не снится. Дети, раскрыв рты, восхищённо разглядывали всё вокруг сквозь прозрачные стены. Какое здесь море! Светлое, прозрачное, нежно-голубое. Лёгкие кораблики качались на волнах, белые, как морская пена. Беспилотные сферы плавно взлетали с городских площадок, делали дугу над морем, определяли курс и улетали в разных направлениях.

Город был как на ладони: бежевые домики, утопающие в садах, вышки разного назначения, – за десять лет инженеры и дизайнеры постарались и превратили их в шедевры архитектурной мысли. Вот вышка-дерево, на ветвях которого можно сидеть на лавочках, ближе к парку – вышка-карусель для самых смелых: кресла на длинных тросах крутились на огромной высоте. Почти на самой окраине города виднеется вышка-змея, таинственно светящаяся фиолетовым и голубым светом,

Над улицами летали люди, спеша по своим делам. Эйр представила, что и она летит по привычному пути в свой дом на горе, и прямо почувствовала, как тёплый ветер приятно дует в лицо и развевает волосы. Заметив, что улыбается, Эйр смутилась, приняла серьёзный вид, но улыбка снова незаметно появилась.

Как же быстро летит сфера! Не получается всё разглядеть. Она пыталась понять, что же изменилось за десять лет. Казалось, изменилось всё, а в чём именно – непонятно. Видимо, она просто многое забыла и смотрела на всё, будто заново. Через несколько минут сфера плавно опустилась на площадку перед дворцом. Эйр удивилась, – она ожидала увидеть старый дворец, но поймала себя на мысли, что тоже не смогла бы жить там, где погиб Сеуан. Новый дворец был совсем другой, ещё более необычного дизайна, – словно состоял из разных зданий, построенных друг на друге на разных уровнях. Крыша высокая, со множеством балкончиков и мостиков между ними. Возле дворца цветник – тоже разноуровневый, между группами цветов сверкали небольшие ручейки. Теперь дворец охраняли люди, – отряд охраны постоянно дежурил на территории.

Все прошли в столовую, где уже был накрыт стол. Тару переключил режим, – стены стали резными, комната наполнилась свежим воздухом и запахами цветов. Как давно Эйр не ела эти блюда! Как всё вкусно! Какое счастье снова оказаться на Атале! Не получается сказать – «дома». Нет, дом Эйр не здесь. Но всё, что здесь, ей тоже очень дорого: это родина, которая всегда будет в сердце.

– Я бы очень хотела увидеть наш домик на горе – сказала Эйр за обедом.

– Конечно, – ответил Тару. – Мы всё сохранили там, как было при тебе и папе. Твои цветы тоже в порядке. Думали, дети подрастут, будут там жить. А оказалось – хозяйка нашлась! Теперь это ваш дом.

Эйр растерялась.

– Спасибо, Тару.

– Даже если вы решите вернуться в Могар, дом тут вам всё равно нужен. Мы теперь часто будем приезжать друг к другу в гости.

– Конечно, будем! – согласился Раван. – Мы вам тоже в Жеране купим дом, поближе к нам. Я уже даже знаю, какой.

– Я, кажется, тоже, – улыбнулась Эйр. Соседи как раз выставили свой дом на продажу.

– Эйр, всё хочу спросить: что ты чувствуешь, когда превращаться в волка? – спросил Тару сестру.

Эйр задумалась:

– Ничего. Это не больно, не страшно. Просто чувствую, что я волк! – со смехом ответила она. – Сначала я не могла понять, как ходить на четырёх лапах, и за всё задевала вытянутой мордой, но потом привыкла. Я из-за этого не изменилась. Даже глаза зелёными остались, – у всех могаров они жёлтые. А было бы здорово, если бы у меня отросли густые волосы, как у тех, кто родился могарами! Ты, наверное, думаешь: мы охотимся в лесах и съедаем свою добычу? Нет, в Могаре охотники в волчьем облике загоняют добычу, убивают, но сырое мясо не едят. Так же, как и люди, когда охотятся. Сама я никогда не охотилась – ни в волчьем облике, ни в человечьем.

– Как вы различаете друг друга, когда превращаетесь в волков?

– О, мне тоже это было сначала непонятно! Но потом я заметила, что волки очень разные, их легко различать. Так же, как и людей. Просто нужно привыкнуть. Вы только подумайте: у могаров к возможностям, доступным человеку, добавляется невероятная способность превращаться в волков! Можно увидеть мир глазами животного, чувствовать запахи, видеть в темноте, переносить холода. Просто так, не прилагая никаких усилий! Если хотя бы один раз пробежать по снегу на четырёх лапах… Мы бежали так с Раваном по лесу в сторону гор. Снег искрился, летел, таял на шкуре и превращался в льдинки. Свободные и счастливые! А летом мы всей семьёй бегаем в леса за земляникой. Это такая ягода – мелкая, ярко-красная, растёт среди травы. Не знаю, с чем сравнить, у нас тут нет ничего похожего. Нужно потрудиться, чтобы набрать горсть, но она такая вкусная! Кажется, ничего вкуснее нет, вкус и запах самой жизни: ешь – и как будто силой наполняешься. Мы превращаемся в волков и убегаем далеко, к горам, через леса и луга. Будь мы людьми, никогда не проделали бы такой путь за это время. Я уже ни за что от этого не откажусь!

Тем временем во дворе дети учились летать на мирсах, падали, катались по траве и смеялись. Аруна захотела к ним, Раван вышел с ней во двор. Тару сходил на ферму и привёл ярана, запряжённого в маленькую тележку, они со старшими детьми весело катали Аруну по всему двору. А женщины остались в доме и обсуждали, что Эйр обязательно должна выступить по телевидению и сама рассказать о своих приключениях.

Целый день семья провела во дворце. Вечером все полетели в дом на горе, Тару передал электронный ключ Эйр и сказал:

– Открывай!

Кажется, она не помнит, как это делается. Дрожащими руками Эйр нажала кнопку на экране браслета и открыла дверь. Тот же ключ, тот же дом. Здесь всё, как и было раньше. Она медленно прошла внутрь – какой знакомый, родной запах! Только её литанчика уже нет. Вот её комната, тетрадки, книжки лежат так, будто Эйр уходила на несколько часов, а не лет. Мягкая игрушка, подарок Сеуана… В шкафу её одежда. Интересно, сможет ли она что-нибудь надеть? Эйр ходила по комнатам и брала в руки родные предметы, потом возвращалась и снова брала. Сирин и Тару улетели к себе, детей еле-еле уложили. Эйр и Раван ушли в свою комнату, но, конечно, долго не могли уснуть.

Как только обнаружилось, что Эйр жива, об этом сразу же сообщили во всех средствах массовой информации Атала. Люди пересматривали сюжеты и не могли поверить, – было ощущение, что реальность превратилась в сказку, где добро победило зло. И вот теперь, когда она вернулась, устроили грандиозный праздник: во всех городах шли концерты, раздавали угощение, вечером планировались лазерное шоу и салют. На большой сцене главной площади столицы выступила сама Эйр и рассказала, что с ней произошло. На нескольких экранах транслировались сюжеты с видами Могара. Аталаны с интересом рассматривали Жеран и другие города, больницу, концертный зал, опытную станцию, завод «Атэк», чудеса природы, – всё это было для них необычно и интересно.

Эйр увлечённо рассказывала о Могаре по заранее подготовленной программе и ловила себя на мысли, что, если бы этой программы не было, она могла бы рассказывать бесконечно. Но пришла пора переходить к концерту. Пела Эйр неплохо – в детстве бабушка с ней занималась, но перед публикой вживую раньше петь не приходилось: для спектакля «Белый ветер» запись сделали заранее. Она окинула взглядом бесконечное море зрителей и только сейчас осознала, что выступает перед многотысячной толпой. «Надо было приглашать профессиональных певцов! Так хорошо всё было, а сейчас я всё испорчу...». Вдохновение исчезло, страх сковал, в горле пересохло. Хорошо, что петь они будут с Раваном. А если и он испугается?

На сцену поднялся Раван, привычно и уверенно поприветствовал толпу. Площадь взорвалась криками и аплодисментами. Он вообще не волновался, – казалось, при виде такой огромной толпы ему, наоборот, ещё больше хотелось выступить. «Просто иди за ним», – подумала Эйр и тут же успокоилась. Заиграла музыка, Раван взял Эйр за руку, и они запели. Могарские народные песни были, в основном, грустные, протяжные, похожие на волчий вой, поэтому спели только одну, а остальные выбрали весёлые, зажигательные, такие, чтобы все могли потанцевать. Только под конец спели медленную, нежную и красивую песню о любви.

Тысячи глаз, не отрываясь, смотрели на сцену. Волшебная музыкальная волна уносила туда, где живут только любовь и счастье. Казалось, эмоции сейчас материализуются, и получится либо салют, либо лазерное шоу. Аталаны уловили логику могарского диалекта и подпевали. С шипящими звуками, правда, возникли сложности, но на это никто не обращал внимания, – все словно купались в море музыки, наслаждаясь счастьем и свободой, как могары во время Диких танцев.

На следующий день большое семейство отправилось в парк фонтанов, – с ним были связаны самые добрые детские воспоминания Тару и Эйр. Парк находился на окраине города, на берегу моря. Даже в самые жаркие дни здесь было влажно, прохладно, круглый год цвели деревья и кустарники, пели птицы. Целый город фонтанов разной высоты с переходами, мостиками и тоннелями, люди по ним гуляли, словно во дворце из воды.

Главный фонтан назывался Орна, в переводе «большой». Скульптурные композиции фонтанов сверкали в брызгах воды, а примерно в полдень в ясный день оказывались в обрамлении разноцветных радуг. На пруду среди фонтанов небольшие лодочки проплывали под водными сводами.

После обеда все отправилась кататься на аттракционах, на своих любимых каруселях Эйр и Тару прокатились аж три раза. Почти всё здесь осталось таким, каким было в их детстве. А счастливые дети носились по всему парку, катались на аттракционах, играли на площадках, сохраняя уже в своих сердцах добрые воспоминания.

Планов было много, а времени мало: в этот раз решили осмотреть столицу и ближайшие достопримечательности, а другие города посетить позже. Ирмин, подруга Эйр, вышла на связь. Она вышла замуж за Мика и поселилась на ферме его родителей на берегу Раонтана. Целый день Эйр с семьёй провели у них в гостях: катались на лодке, а вечером пили вкусный чай в резной беседке, похожей на сказочный домик.

Набравшись впечатлений, семейство вернулось домой. Несмотря на то, что Эйр теперь могла превращаться в волка, традицию сохранили: каждый вечер она в человечьем облике ложилась на мохнатый бок Равана, чтобы обсудить события дня. Раван сразу задал вопрос, который его волновал и немного пугал:

«Ты хочешь вернуться на Атал?»

– Я много думала об этом, когда мы были там. Сложный вопрос, у меня не было однозначного ответа. Но сейчас, когда мы вернулись домой, я поняла: нет. Я хочу жить здесь, в Могаре. Совершенно точно.

«Мы будем часто туда ездить».

– Конечно.

Из всей группы могарских учёных Ламар оказался самым перспективным, и, когда программа закончилась, ему предложили работу на Атале. Он согласился, отец сразу же переехал к нему. Спустя некоторое время приехала и мама, перед этим с гордостью сообщив всем знакомым, что только её сыну предложили работу на Атале – единственному из группы. Она везде об этом говорила, к месту и не к месту.

А Ламар наслаждался своим неожиданным счастьем. Он словно вернулся в дни своей юности, как будто и не было лет, бессмысленно потраченных на зависть и ревность. Таких больших красивых глаз, как у Ламара, ни у кого на Атале не было, он нравился девушкам, ходил на свидания, писал стихи. Не жизнь, а мечта!

Спустя год Ламар женился на аталанке – полноватой весёлой хохотушке. Она была совсем не похожа на Эйр – ни внешне, ни по характеру. «Да они тут все такие – электрические! – подумал Ламар, когда впервые поцеловал свою будущую жену, довольно потирая руки. – Не зря в древние времена за аталанками охотились, похищали и увозили на другие острова».

Он снял заклятие и стал гражданином Атала. На работе предложили повышение, поэтому Ламар переехал в Хэн-Лебон, где и родились его дети – настоящие аталаны: зеленоглазые, с длинными руками и ногами, большими светящимися глазами и огоньками на лицах и руках. Ламар их обожал, не мог налюбоваться. Он купил дом, там же поселились и его родители, – на этом настояла жена, – они с Нарой стали лучшими подругами. Конечно, мама Ламара в одночасье не превратилась в добрую фею: она ворчала, читала нотации, иногда обижалась из-за ерунды. Но и невестка, и Рафал воспринимали это спокойно, не принимали на свой счёт и обращали в добрую шутку. Нара искренне была им за это благодарна и очень старалась, чтобы «вредности» её натуры проявлялись как можно реже. Ламар завёл собаку, в свободное время писал картины и стихи на аталском. Самое трогательное стихотворение он посвятил другу, который уехал далеко, в другую страну. Это стихотворение положили на музыку, и песня стала очень популярной и на Атале, и в Могаре.

Иногда, когда Раван приезжал на Атал, они с Ламаром встречались в каком-нибудь кафе или парке, чтобы удовлетворить инстинкты общения, социальной принадлежности, эмоционального резонанса, а заодно пищевой и питьевой, – это была их любимая тема для шуток. Эйр была рада этим встречам: она простила Ламара, но сама с ним больше не встречалась.

А вот с кем Эйр и Раван по прилёте на Атал встречались обязательно, так это с Лерианом и Таирой.

Как только появилась возможность, Лериан вернулся в Могар: теперь он чувствовал себя частью стаи и больше не хотел покидать её. Благодаря волшебной силе, он нашёл своих родных и по линии матери, и по линии отца. При этом выяснилось, что Лериан является дальним родственником Равана-вождя. Его приняли в семью, с радостью приглашали в гости. Удалось найти и могилы родителей. Лериан привёл их в порядок и часто приезжал, не пропуская ни одного дня памяти предков. Он искал себе невесту в Могаре, но его планам помешала прекрасная аталанка, приехавшая на остров с туристической группой. Одного взгляда хватило, чтобы волшебник потерял голову настолько, что был готов на всё, – даже снять заклятие. К счастью, этого не потребовалось: красавица тоже полюбила Лериана и приняла решение стать могаром. Узнав об этом, аталаны принялись уговаривать Лериана с женой переехать на Атал: им очень хотелось, чтобы на их острове тоже появился свой волшебник. Тот сначала отказывался, но в итоге согласился с условием, что останется гражданином Могара и сможет летать на родину, когда пожелает.

А Таира сняла заклятие, вышла замуж за Тайана и в Могар теперь наведывалась редко. Сначала молодожёны поселились в доме родителей Тайана, но со временем купили собственный дом по соседству с Лерианом, – их семьи так сдружились, что считали друг друга родственниками. Перед домом рос куст с большими белыми цветами, а сбоку, рядом с мангальной зоной, – кустарники пониже, с махровыми розовыми соцветиями. Маленькие разноцветные птички опыляли белые цветы, а бабочки и насекомые – розовые. Всё было именно так, как в видениях Таиры. Но её больше не интересовало будущее, – она радовалась настоящему, сохраняя счастливые моменты в рисунках и фотографиях.

Жизнь в Могаре снова стала спокойной и счастливой. Колонии-поселения восстановили, туда вернули тех, кто попал в лагеря не по политической статье. На месте трудовых лагерей появились города и посёлки, рудники, заводы и другие предприятия. Только административное здание Южного лагеря оставили в неизменном виде: в нём открыли музей, чтобы сохранить память о тех, кто там погиб.

Ольхара и членов особого правительства, выживших после военного переворота, казнили. А Иршалии всё сошло с рук: её оставили на свободе из-за несовершеннолетнего ребёнка. Замуж за Ольхара она не вышла, членом правительства не была, не нашлось никаких доказательств её участия в конкретных преступлениях. Спустя некоторое время Иршалия снова вышла замуж за бывшего военного и поселилась в его доме на берегу моря. Никто больше о ней не слышал, она словно исчезла. Почти никуда не выходила, не выезжала, редко принимала гостей, всё своё время посвящая семье – мужу, его детям и своему сыну. Тяжело было смириться с тем, что она не осталась королевой. Но Иршалия смирилась: это было выгодно. К сожалению, такие, как она, на любой планете, при любых обстоятельствах выходят сухими из воды.

А Эйр и Раван счастливо жили в своём деревянном доме в Жеране, забыли обо всех бедах и радовались каждому дню. На Атале Раван дал себе слово больше времени проводить со своей семьёй и сдержал его. Как и обещал, он занял должность советника вождя, но с условием, что рабочий график будет выбирать сам. Кроме этого, Раван раз в месяц снимал заклятие с могаров, желающих сменить гражданство. Он помог Тимеру восстановить «Атэк», теперь это был современный завод с самыми передовыми технологиями. Со временем они даже начали импортировать технику в северные страны. Травмы, к сожалению, бесследно не прошли, – Раван не мог ходить на большие расстояния и поэтому летал в своём «скелете», приводя могаров в восторг. Со временем он наладил поставки «скелетов» в Могар для тех, кто не мог полноценно двигаться. Хорошо, что в доме построили лифт: для Равана это оказалось спасением, – если подняться по лестнице он ещё мог, то спуститься было почти невозможно. Но он не унывал: участвовал в разных проектах, помогал Алексу, Тимеру и другим, – всем, кому требовалась его помощь, только это уже не занимало всё его время, как раньше.

Через год семейство увеличилось – родилась дочка Роксана, а ещё через год – сын Горон. Они, хоть и были могарами, чертами лица оказались похожи на маму, особенно сын. Раван играл с детьми, катал их на спине и рассказывал сказки.

Ветры принесли новую весну. Начался новый год, как новая страница книги. Время шло, страницы закрывались, открывались новые, чистые, а закрытые хранили то, что стало прошлым. Удивительно, как со временем меняется восприятие прошедших событий: то, что когда-то казалось потерей, на самом деле оказалось приобретением, то, что было катастрофой, стало ступенькой к новым горизонтам.

Раван распахнул окно, свежий вечерний ветер ворвался в комнату. Там царил хаос: повсюду валялись какие-то вещи, на столе – посуда и остатки ужина. Ветер подхватил странички книги и начал листать, словно читая её. Раван бережно закрыл книгу, прижал к себе, прихрамывая, дошёл до дивана и устало упал рядом с женой. Оба синхронно положили ноги на небольшую скамеечку и некоторое время молчали, с улыбкой глядя на этот бардак.

Сегодня был один их тех редких дней, когда семья собралась по случаю приезда Марка. Каждый его приезд был событием, – сын закончил университет на Атале, нашёл работу и поселился в доме на горе. Макс остался в Могаре, женился на Леуре, дочери Зои, – той самой, которая когда-то забрала его синюю машинку. Забавно: теперь она лихо разъезжала на синей машине, доставшейся ей после того, как муж купил новую. Жили они в Жеране, поэтому часто посещали родительский дом. И Горон тоже жил неподалёку, рядом с «Атэком», – он работал там в отделе продаж. А вот Роксане пришлось лететь на самолёте: она закончила театральный институт и устроилась в театр Даргана. Только Аруна не смогла приехать, – девушка уехала в научную экспедицию куда-то на север. Она увлеклась историей, видимо, сказались гены дедушки Луана. Аруна выросла красавицей, получила прекрасное образование, читала лекции, выступала на телевидении, много путешествовала по разным странам.

Гости уехали, дом опустел. Проводив детей, Раван и Эйр всё ещё находились под впечатлением тех счастливых дней, когда семья была почти в полном составе.

– Надо книжку Макса почитать, – предложил Раван.

– Уже поздно. Давай завтра спокойно сядем и начнём? Будем по очереди читать вслух. Её в любом случае за один день не прочитаешь.

– Это верно! Как он всё успевает? Работает лётчиком, а ухитряется и книжки писать, и передачи вести, и в кино сниматься.

– Он так на тебя стал похож, – и внешне, и по характеру. Так же двигается, говорит! Прямо светится от счастья, когда оказывается в центре внимания.

– Наш сыночек!

– Да! Благодаря Максу мы теперь с Зоей стали родными по-настоящему.

– Хорошая Леура девчонка, – с такой поневоле начнёшь романы писать.

– Как же хорошо посидеть на тёплом диванчике! Сил нет, чтобы встать, – Эйр улыбнулась и погладила мужа по волосам, – его густые, жёсткие волосы стали абсолютно белыми.

– Сиди, отдыхай. К счастью, нам это всё убирать не придётся. Как же мне нравится такая усталость! Жаль, что это случается всё реже и реже.

– Передай-ка письма, посмотрим, кто нам написал.

Раван передал пачку писем, лежащую на небольшом столике. Их принесли ещё утром, но тогда, конечно, было не до них.

– Аруна-жан! – воскликнула Эйр. – Доченька письмо прислала, а мы и не заметили...

Поспешно разорвав конверт, она достала письмо и стала читать вслух. Сначала дочь писала, что соскучилась, описывала события, произошедшие за последнее время, а далее сообщала, что встречается с хорошим парнем. Родители напряглись. Эйр, волнуясь, продолжила читать. Дочь писала, что у них серьёзные отношения, и спрашивала, могут ли они в ближайшее время приехать в Могар, чтобы познакомиться. Этот хороший парень – таронец, они познакомились на научной конференции. На этом Эйр замолчала, опустила руки и замерла, глядя куда-то сквозь стену, а Раван молча ходил по комнате из угла в угол. Наконец он успокоился, сел рядом с женой и сказал:

– Вот как так получилось? Видимо, этот коварный тип знает, что надо говорить девчонкам.

– А они ещё и поют!

Раван снова вскочил и начал ходить по комнате.

– Нет, надо эту лавочку прикрывать! Не зря аталаны закрыли остров, вот и нам надо закрываться. От худого семени не жди доброго племени! Нечего со всякими иностранцами связываться, в Могаре своих женихов и невест достаточно!

– Кто бы говорил...

Да, аргумент вышел неубедительный. Раван снова сел и закрыл лицо руками.

– Что делать-то?!

– Я тоже не знаю, что делать.

Они разработали целую спецоперацию по спасению ребёнка и уже почти даже выехали… Но Аруна с женихом их опередили и сами приехали в Могар.

Таронского жениха звали Джахар. Это был, конечно, другой Джахар – это имя на Тароне очень популярно. Внешне он не был похож ни на Ришана, ни на Джахара: узкие миндалевидные серые глаза, широкие брови, направленные вверх, от переносицы к вискам, небольшой прямой нос, – его нельзя назвать красавцем, но когда он улыбался, становился совершенно очаровательным. Волосы длинные, густые, русые, как у всех таронцев. Очень высокий – даже высокие потолки большого дома оказались для него настолько низкими, что Джахар легко мог достать до них рукой. Одет в светлую рубашку и чёрные брюки, так, как одеваются в Могаре. Явился с подарками, говорил по-аталски, был умён, воспитан, имел чувство юмора, но... Все сидели за богато накрытым столом и понимали, что более неловкой ситуации представить себе нельзя. Раван с трудом сдерживал раздражение, Эйр – растерянность, Аруна пыталась улыбаться и говорила что-то невпопад. Как они ни старались, разрядить ситуацию не удавалось.

– Мама, пойдём, пожалуйста, со мной, – позвала дочь. – Мы сейчас вернёмся, – с улыбкой сказала она.

Раван и Джахар остались вдвоём.

– Аруна хотела сначала одна приехать и рассказать, – начал Джахар. – Но я решил, что должен сам с вами поговорить.

– Давай поговорим.

– Когда мы познакомились, я не знал, чья она дочь. Если бы я знал... Клянусь, близко бы к ней не подошёл!

Джахар замолчал. Он взял в руки салфетку и сосредоточенно рассматривал. И на Атале, и на Тароне всем было известно, что случилось с Эйр. Но то, что она встречалась с Ришаном, удалось сохранить в секрете благодаря Тару. Он и сотрудники службы безопасности точно знали, что это санкционировал король. При этом девушка не выдала таронцам никакой секретной информации и не сделала ничего, что в итоге привело к трагедии. Информацию засекретили, чтобы исключить ненужные обсуждения и домыслы. Родственники Ришана как-то выяснили, что он встречался с аталанкой, но даже им не удалось узнать, с кем именно. Вождь Горон тоже распорядился сохранить эту информацию в секрете: могары знали только то, что Эйр попала в Могар по ложному обвинению, когда таронцы захватили остров.

– Сколько горя мы причинили аталанам! За тысячу лет не расплатиться. В той война мои родные тоже многие погибли. Отец, два дяди... Я много изучал материалы, документы... Сейчас заведую государственный архив. Цель моей жизнь – сделать, чтобы та война стала последней в история Тарона. Все мои лекции, статьи, передачи об этом. Люди должны понять, что война – это не новый земли, ресурсы и технологии. Это смерть. Каждый, кто решается развязать война, должен отдавать отчёт, что неизбежно погибнут не только люди противника, но и дети его страна. Вместо того чтобы строить дома, сажать поля, рожать детей...

– Ты случайно не родственник... этих... студентов тех?

– Нет. Когда Аруна рассказала, кто её мама... Я решил всё закончить. Потому что понимал, что из-за это никогда не стану часть ваш семья. Только закончить не получается! Не могу я без неё. И она тоже. Превратите меня в волк! Я возьму другой имя, поселюсь, где вы позволите. Только скажите, что сделать, – я это сделаю. Вы не смотрите, что я в архив работаю, – могу и дом построить, и огород посадить. Она будет хорошо жить. Мне не нужна другая невеста. Каждый день, каждый час буду делать всё, чтобы быть достойным вас. Сколько бы лет ни прошло.

– Достойным? Разве ты сделал что-то недостойное?

– Нет. Но я таронец. Я несу ответственность за то, что делает мой народ.

Говорит-то он хорошо. А вот о чём думает? Таронцы – коварный народ. Конечно, Раван не смог удержаться, чтобы не заглянуть в душу потенциального жениха любимой дочери. Он делал это всего несколько раз в жизни, и всегда увиденное вызывало его удивление. Что же будет сейчас? Но на этот раз результат оказался самым неожиданным: сердце этого огромного, необычного человека другой расы оказалось чистым, благородным, любящим. Как же Раван мечтал, чтобы его доченьку полюбил кто-то так же, как он Эйр! Но сомневался, что это возможно. А вот, получается, возможно... Ну, не то чтобы прямо так же... Почти так же.

– Давай так сделаем: я позову Аруну, а сам поговорю с женой. И потом скажем, что мы решили.

Джахар грустно кивнул. Он понял, что это означает «нет». Раван просто пытается быть вежливым. Вроде того: «Вот, видишь, я бы и не против, но жена не согласна. Сам понимаешь...».

Раван ушёл, попросил дочь вернуться к Джахару, а сам сел рядом с Эйр.

– Что скажешь? – спросил он.

– Скажу, что мы ей жизнь сломаем, если откажем.

– А сам-то он тебе как?

– Я, конечно, в душу глядеть не умею, но моё материнское сердце говорит, что лучшего жениха не найти.

«А я умею...» – подумал Раван, глубоко вздохнув. У Эйр не осталось волшебной силы, которую он ей передал: магическая сила, переданная частично, не восстанавливается. Но Эйр это не огорчало, даже наоборот: ей так было даже спокойнее. Уж кто-кто, а она и без волшебства могла очень многое.

– Правильно ты сказала. Только ты... Легко ли тебе будет?

– Столько лет прошло, Раван. Даже интересно посмотреть, какой он – Тарон...

Они засмеялись, взялись за руки и поспешили в гостиную. Аруна и Джахар взволнованно ожидали ответа родителей.

– Вы уже решили, когда будет свадьба? – спросил Раван. – Мы должны хорошенько подготовиться. Будешь нашим четвёртым сыночком. Хм... Огромным таких сыночком!

Счастливые дети бросились в их объятия. У всех было такое чувство, будто они уже давно стали родными. Вечер закончился тем, что Джахар пел, а Раван играл на свирели. Разошлись, когда было уже за полночь.

Эйр подошла к окну: по тёмной дорожке, держась за руки, к беседке тихонько прошли Аруна и её жених. «Какая она влюблённая и счастливая! Даже если мы будем против, она всё равно с ним уедет. Если бы можно было отдать своё сердце, я бы это сделала, – только бы с ней не случилось того, что со мной. Все родители хотят, чтобы дети жили спокойно, не зная бед, но у них в жизни всё равно будут и Чёрные реки, и разбитые мечты, и горькие слёзы. У каждого своя дорога. Мы дали им свою любовь, воспитали, а дальше пусть идут сами. Моя дорога оказалась не самой ровной, но я пришла, куда нужно. Всё благодаря тебе, папа. Всё, что есть во мне хорошего, твоя заслуга. Если бы не ты, я бы не справилась. А я… Я виновата перед тобой. Но мы оба знаем: если бы можно было всё вернуть назад, я бы поступила так же. Поэтому пусть Аруна идёт по той дороге, которую выбрала. А если будет плохо, мы будем рядом и закроем её от всех бед».

– Эйр, – позвал Раван. – Ты плачешь?

– Нет, даже не думала. Я счастлива.

– Смущает только, что наши внуки совсем не будут похожи на нас: у таронца всегда рождается таронец. Хотя... А вдруг наша раса победит? У могара всегда рождается могар!!!

Они рассмеялись. Успокоившись, Эйр ответила:

– Наши с тобой дети – могары, в них нет ничего аталского. Но для меня они самые красивые на свете.

Раван улыбнулся, но почему-то стало грустно. Эйр понимала, почему.

– Конечно, я вспоминаю то, что было, – сказала она и села рядом. – Но сердце давно не бьётся. Говорят, первая любовь не забывается, а я бы поспорила. Осталась только благодарность. За те чувства, надежды, мечты. И за то, что всё так закончилось. За то, что я узнала: потерять голову от любви недостаточно, должно быть ещё много чего – общее дело, дружба, доверие, желание быть рядом каждую минуту. Возможность обсуждать самое сокровенное, не боясь, что тебя не поймут. Знаешь, на крыше, когда ты защитил меня от молний, я на полном серьёзе думала: наш поцелуй – самое лучшее, что случилось в моей жизни, теперь можно спокойно умереть. К счастью, я не умерла и вскоре выяснила, что он был ещё не самый лучший. Говорят, в браке страсть уходит через семь лет. Так боялась этих семи лет! Но прошло семь лет, потом восемь, уже тридцать лет пролетели, как один миг, – а ничего не ушло. Ты – мой волшебник! Посмотри своими волчьими глазами и всё увидишь. Я же знаю, что ты это умеешь, хоть и не признаёшься.

Раван, конечно, всё это знал, но ему было важно это услышать. Они никогда не говорили о Ришане. И детям о нём не рассказывали. Какой в этом смысл? Он умер, Тарон далеко. А тут – такой сюрприз. Нужно время, чтобы всё это уложилось в голове. И у Равана тоже была первая любовь, они с Эйр это давно обсудили и не возвращались к этой теме. Жива, здорова и даже стала родственницей. Остались благодарность и уважение. Тогда казалось – жизнь закончилась, ничего хорошего больше не будет. А оказалось, что будет. Вот она, сидит рядом, – его страсть, подруга, сестра, единомышленница. Вся его жизнь. У них пятеро прекрасных детей, которые не дают заскучать. Особенно Аруна – дочь огня. Сейчас они с Джахаром сидят в беседке, смотрят на звёзды и мечтают. Пусть их мечты сбудутся.

На рассвете Раван и Эйр вышли на балкон. Деревянные дома, утопающие в садах, едва заметны в предрассветной дымке, звёзды с каждой минутой тают в лучах восходящего Ринара. Лёгкий ветерок растрепал седые волосы Эйр. Раван принёс кофту, накинул ей на плечи и обнял. Как хорошо! Всё сбылось, о чём мечтали. И тут Равана бросило в жар: это уже было! Этот момент он и видел, когда сдвинул пространство. Сейчас на крышу террасы сядет чайка… Да, вот она! Раван посмотрел куда-то вверх и помахал рукой.

– Что ты делаешь? – спросила Эйр.

– Сегодня будущее стало прошлым.

– Там Раван в сдвинутом пространстве? – догадалась Эйр.

– Да.

Она тоже повернулась и помахала рукой.

– Раван уже ушёл. Сразу, как только я ему помахал. Но он успел рассмотреть, что это я и ты, и прочитать, что написано у нас на руках. Сколько лет я хотел тебе об этом рассказать! Но нельзя – можно рассказывать только о прошлом.

– Ты ещё что-то видел в будущем?

– Нет. Решил – этого достаточно. А то не интересно будет жить!