Когда ваши коллеги проявляют личную инициативу, доверьтесь им. Не нужно смотреть на возможные риски со страхом. Осознанно черпайте мужество из настоящего момента.

Мне было не до конца ясно, что более унизительно для женщин: когда клиент спрашивает «девушку по вызову», что она готова сделать за деньги, или – как все мы за столом – жить на деньги, которые дама получила за то, что она это сделала. Но всегда проще решить ту часть проблемы, которую вы сами даже не представляете.

Однако мне было совершенно ясно, что я не хочу вести дебаты о сексизме в этом кругу. Не в мой день рождения. Не с подвыпившими криминальными авторитетами, проникшимися духом времени.

В качестве смещенной активности[5] я налил себе шампанского и тут же выпил бокал в надежде, что за это время кто-нибудь уже захлопнет ящик Пандоры. Но куда там.

Возможно, виной тому были два джин-тоника и два бокала шампанского, но с этого момента дискуссия пошла кувырком. По крайней мере, мне так казалось.

– Сейчас мы спустимся к этому Мистеру Желтолицему и обозначим наше отношение. Ради гендерного равенства! – воодушевленно и даже с некоторым пафосом заявил Вальтер.

Похоже, Саша смотрел на это критически.

Как директор детского сада, он прошел множество курсов дополнительного образования. В конце концов, обратить внимание детей на общественные проблемы можно только в том случае, если компетентные взрослые обладают необходимой для этого чуткостью.

Раньше было достаточно, преисполнившись любви, объяснить детям от двух до пяти разницу между «моим» и «твоим», «укусить» и «поговорить», «с подгузником» или «без подгузника». Сегодня на передний план выдвинулись – с полным правом – основательные познания о видовом разнообразии, гендерном равенстве и скрытом расизме. И во всех этих вопросах Саша был подкован благодаря регулярному прохождению курсов дополнительного образования. Так что он и нас здесь попытался обогатить своими познаниями. По крайней мере, в отношении формулировки Вальтера.

– Я, конечно, не уверен, но это звучит как-то по-расистски… – заметил Саша.

– Что такого расистского в моей монтажной пене? – заинтересовался Вальтер.

– Проблема не в монтажной пене, – конкретизировал Саша. – Но «Мистер Желтолицый» – это расизм. Данный термин унижает этого типа из-за его этнического происхождения.

– Больше, чем монтажная пена в заднице? – спросил я слишком тихо, и мои слова заглушил голос Шайенн:

– Как так? «Мистер Желтолицый» – всего лишь констатация факта. В конце концов, этот тип в номере четыреста девяносто восемь родом из «Страны улыбок»[6], и у него совершенно точно есть член.

– Верно. И, будучи китайцем, он, пожалуй, тоже «цветной». Иначе мы бы не называли его Мистер Желтолицый, – подумав, согласился Саша.

У меня уже от всего этого запестрело в глазах.

– Парни, это же совершенно не важно, у кого какого цвета кожа, – выпалил я.

– Правильно, – поддержал меня Вальтер, но тут же двинулся в совершенно ином направлении. – Цвет кожи – не оправдание для сексизма. Преподадим этому типу урок.

Он подтолкнул Станислава локтем. Кажется, оба были единодушны в том, чтобы осуществить на деле свой план с монтажной пеной. И оба посмотрели на меня.

Я почувствовал, как неприятный холодок пополз от диафрагмы к горлу. Эта форма акционизма зашла слишком далеко. Мне необходимо что-то предпринять. Хотя бы из-за неприятного холодка.

Йошка Брайтнер научил меня: проблема не в конкретной ситуации, а в том, как я эту ситуацию классифицирую.

План по причинению тяжких телесных повреждений совершенно незнакомому мужчине за его вербально выраженные сексуальные предпочтения я классифицировал как морально предосудительный.

Это и вызвало во мне тот неприятный холодок.

Поэтому я попытался для начала не классифицировать ситуацию, а рассмотреть ее безоценочно и преисполнившись любви.

Здесь за столом сидели несколько сотрудников, которые захотели проявить личную инициативу применительно к неожиданно возникшей проблеме.

Они полагали, что, санкционируя морально предосудительные действия, сделают мир лучше.

Само по себе это не приводило меня в содрогание.

Напротив. Я, в общем-то, был готов предоставить своим сотрудникам свободу действий. Благодаря принципам осознанности от Йошки Брайтнера я смог разработать для себя совершенно новый стиль руководства.

Поэтому с точки зрения современного управления персоналом согласиться на эту идею, пусть она мне и не нравилась, не было такой уж ошибкой.

* * *

Чтобы осознанно оценивать относительные риски и возможности самостоятельных действий сотрудников, господин Брайтнер ознакомил меня с теорией четырех «О» в руководстве персоналом:

Оценка по достоинству. Осторожность. Оплата ущерба. Одобрение.

С этими четырьмя «О» мне всегда удавалось в четыре шага прийти к осознанному решению.

Первым делом я оценил по достоинству поведение моих сотрудников. Так сказать, признал их заслуги в плане моего профессионального обогащения.

До сих пор Карла, Вальтер и Станислав и без моих советов очень даже неплохо вели свой бизнес, основанный на сексе и оружии. Я отвечал исключительно за правовую сторону. На передовой находились они. Я в своей жизни пока не продал ни одного пистолета, ни одного грамма кокса или какой бы то ни было сексуальной услуги. Они – целую кучу. И притом весьма успешно. Поэтому мое мнение об их подходе к решению совсем ничего не говорило об эффективности этого решения.

Итак, в пункте «Оценка по достоинству» – один аргумент за монтажную пену.

Под «Осторожностью» подразумевалось преисполненное любви предвидение проблем, которые могли бы возникнуть из-за самостоятельных действий сотрудников.

При всей любви к ним, впрыскивание монтажной пены в чей-то задний проход неизбежно сопровождалось бы телесным повреждением. Это могло повлечь за собой уголовную ответственность. Но если посмотреть безоценочно – то совсем необязательно. Особенно в том случае, если пострадавший не станет заявлять об инциденте.

Потеряв целостность своей задницы из-за собственных сексуальных желаний, высказанных проститутке, китайский бизнесмен вряд ли захочет потерять еще и лицо в глазах общественности, и, скорее всего, для протокола он со всей осторожностью заявит, что в деле с его задницей имела место досадная оплошность без постороннего участия.

При некотором везении пункт «Осторожность» можно считать ничейным.

Таким образом, когда в ходе первых двух шагов нарушений со стороны моих подчиненных не обнаружилось, то о третьем шаге «Оплата» вопрос даже не возник.

Проявив одобрение на четвертом шаге, я смог наконец расслабиться и позволить подчиненным воплотить в жизнь их план, каким бы идиотским он мне ни казался.

Четыре «О» сработали. Холодок отпустил мои плечи.

Я вылил остатки шампанского в бокал и выпил залпом.

Если дух времени требует четко обозначать свое отношение к сексизму, как я могу противостоять благонамеренной личной инициативе моих сотрудников?

Опустошая бокал, я, вероятно, совершил странное движение головой, похожее на кивок.

Вальтер и Станислав встали и покинули ресторан. Сначала в направлении подземного паркинга – к монтажной пене. А потом – к китайскому бизнесмену.

Я остался за столом с Карлой, Сашей и Шайенн.