От своих забот необязательно убегать. Иногда лучше пойти им навстречу.

Для многих участников бег быков в Памплоне как секс. Он не длится и трех минут, большинство бегунов во время действа выглядят не очень эстетично, и это либо фатальное событие, либо кажется впоследствии абсурдом.

В дни проведения Сан-Фермина город бурлил и переливался разными красками уже с 7:30 утра. Бело-красное море дополнялось разными оттенками синего и некоторыми вкраплениями желтого.

Многие люди провели ночь на улицах и были пьяны до посинения еще со вчерашнего дня.

Другие быстро довели себя до нужной для бега быков кондиции путем употребления изрядного количества красного вина.

И только люди в желтых жилетах были абсолютно трезвыми и все контролировали: чтобы на гоночной трассе были закрыты все двери, устранены все препятствия и не околачивались пьяные в стельку туристы.

Как было условлено, я встретил Кладди у его отеля.

Мне сразу бросилось в глаза, что мобильник при нем. Он болтался на шее на толстом шнуре. Незаметно похитить телефон не представлялось возможным.

Мы поздоровались как старые друзья, приобнявшись и похлопав друг друга по плечам, и вместе направились к Курва-де-Эстафета.

– После ужина в «Ориссоне» я тебя не видел. Рано вышел? – попытался я завязать легкую светскую беседу.

– А я там и не ночевал. В Сен-Жан я взял напрокат замечательный горный электровелосипед и ночью проехал восемь километров обратно.

– Но это значит… ты паломничаешь не пешком? – спросил я, несколько озадаченный.

– В «Ориссоне» я был ради ужина и хорошего настроения – как и все другие. Что в этом такого?

– Ну, все другие хотят в паломничестве найти себя.

– Другие находят себя. А мне нравится находить других. Так что мы все ищем одного и того же. Разве что я еще и немножко зарабатываю на поиске ищущих себя.

Я кипел от негодования, но приходилось сдерживаться.

– И? Преуспел? – спросил я с большим самообладанием.

– Еще как. От жены австралийца я узнал их адрес. А от австралийца я потом получил в Субири пятьсот евро за то, что не воспользовался своим знанием. Полагаю, у меня еще божеские расценки.

Деревня Субири была следующей целью после Ронсесвальеса. Так что утром Кладди мог приехать на горном велосипеде из Сен-Жан-Пье-де-Пор на перевал Ибаньета и застрелить Роланда. А потом, не останавливаясь в Ронсесвальесе, отправиться в Субири и шантажировать там австралийца.

– А что с другими письмами?

– Я над ними работаю. Но сегодня – только бег быков.

Перед паломничеством я планировал просто позволить себе увлечься атмосферой забега Памплоне. Теперь же, совсем скоро, меня увлекут сами быки. Не потому, что я искал близости с ними. Моя потребность быть сбитым с ног при бегстве от быка стремилась к нулю. Однако еще меньшей была потребность быть уличенным как убийца и подвергнуться шантажу из-за фотографии моего рукописного письма.

Перед самым началом забега моя проблема заключалась только в отсутствии четкого плана. Я попытался и на нее посмотреть как на источник вдохновения.

Может, еще до того, как появятся быки, просто сорвать мобильник с шеи Кладди и дать деру?

Или выждать, пока Кладди положит куда-нибудь свой телефон и случайно оставит его там?

Я колебался между бездействием и активным действием.

Мне припомнилось одно упражнение по осознанности от Йошки Брайтнера. Упражнение называлось «Палка в озере». Господин Брайтнер объяснял мне его так:

«Представьте, что вы стоите на берегу небольшого озера. На поверхности озера плавает палка. Вы очень хотите эту палку. На берегу лежит множество камней разных размеров. Есть ровно два варианта поведения, при которых вы эту палку не получите: бездействие и активное действие. Ни выжидание на берегу, ни суматошное бросание камней в озеро не придвинет к вам палку. Так что выбирайте промежуточное решение: бросайте отдельные камни поближе к палке. И наблюдайте, куда она двинется. В какой-то момент палка окажется так близко к берегу, что прицельный бросок одним камнем поднимет ту главную, решающую волну, которая прибьет палку к вам».

Палкой был мобильник, озером – Кладди. В качестве камней у меня были пока только мои слова. Я на ходу осознанно бросил первый камень. Очень топорно.

– Можно мне взять твой мобильник?

– Это еще зачем? – Кладди не замедлил хода.

– Чтобы… сделать наше фото.

– Сейчас у нас на это нет времени. Надо первым делом занять хорошую стартовую позицию. Туристическое фото мы всегда сможем сделать после забега.

Так, этот камень мимо.

Около восьми часов мы стояли перед деревянными барьерами на Курва-де-Эстафета.

Каждый забег быков начинался с громких взрывов двух ракет, слышимых по всей трассе. В этот миг открывали загон для животных в начале дистанции, и вся орда устремлялась в ущелья памплонских улочек.

Нашей точки на трассе быки достигнут менее чем через минуту после стартовых взрывов.

Мы нашли свободное место по левую сторону этого участка пути. Кладди тут же начал растягиваться и разогреваться, как профессионал перед большим забегом. Он подпрыгивал, вставал на одну ногу и высоко подтягивал к себе голень другой, имитировал все, что делали испанцы вокруг него. Он не делал только одного – не фотографировал. Я бросил второй камень. Следует признать, довольно мелкий.

– Давай! Нужно же сделать фото перед забегом!

Кладди перестал разминаться и ухмыльнулся мне:

– Хорошая идея! Картинки до и после – это важно. Иди сюда!

Он протянул мне руку, а другой рукой снял с шеи мобильник.

Но он не дал его мне, а положил руку на мое плечо и щелкнул селфи. А затем снова надел на шею шнурок с телефоном.

– Так, – сказал он, – с этой минуты больше не фотографируем. Теперь будем снимать видео.

Второй камешек тоже безрезультатно плюхнулся в озеро.

Кладди включил на телефоне режим видео. Этот парень хотел снять весь забег от первого лица.

Однако он все-таки слишком серьезно оценивал потенциальные риски этой гонки, чтобы между делом еще и снимать себя одной рукой. Поэтому он носил камеру на шее.

Два выстрела сигнальных ракет прозвучали почти подряд. Толпа взревела. Менее чем через шестьдесят секунд быки и волы будут здесь. Мне нужно действовать. Быстро.

Я взял следующий камень.

– Дай мне свой телефон! – проорал я сквозь нарастающий рев толпы.

– Зачем? – крикнул в ответ Кладди.

– Я буду бежать рядом, с краю, и снимать тебя на видео!

– Но ведь тогда ты совсем не получишь острых ощущений?

– Я это переживу. Зато у тебя будет весь забег, снятый как в фильме.

Это сработало. Кладди отдал мне свой мобильник.

– Какой у тебя пароль? – спросил я.

– Четыре три два один.

Какой креативный парень. Теперь мне больше всего хотелось убежать с этим телефоном. Но я стоял в огороженной со всех сторон «трубе», по которой прямо сейчас в одном направлении помчатся полдюжины быков и тысячи людей. Убегать можно было только с толпой. Если я хотел удрать от Кладди, то я должен быть быстрее Кладди и быков.

Или бросить еще один камень, чтобы потерять Кладди на трассе.

– Ты настоящий друг. Я буду помнить это всю жизнь. – Кладди со смехом хлопнул меня по плечу.

В этот момент мы оба и понятия не имели, как хорошо он сдержит это обещание.

Мы услышали топот и голоса на подходе к Курва-де-Эстафета. Первые бегуны ворвались в наше поле зрения.

Потом появился целый отряд.

И вот наконец показались рога первого вола.

А за ним черные быки.

Люди вокруг нас начали разбегаться. Кладди тоже ринулся на середину улицы. Я был слева от него и двигался в его темпе. В крови у меня бушевал адреналин, и он-то и руководил моими действиями. Я больше не следил за тем, куда направлена камера. Более того. Я вообще засунул телефон в задний карман брюк, чтобы он не мешал мне бежать.

Кладди посмотрел в мою сторону. Как и накануне вечером в кафе, он второй раз за двенадцать часов глупо ухмыльнулся в несуществующую камеру. За его плечом два вола и один бык все увеличившись в размерах.

– Где камера? – раздраженно прорычал он мне.

Я посмотрел на него.

Этот тип крал письма паломников и шантажировал незнакомых людей их самыми сокровенными тайнами.

Я увидел рога первого вола в восьми метрах позади Кладди.

– Она нам не нужна, – прорычал я в ответ.

Этот тип считал, что рак Роланда – справедливая Божья кара.

Рога первого вола были уже в шести метрах позади него.

– Но ты же хотел… – удивился Кладди на бегу.

Этот тип имел разрешение на оружие и наверняка знал, где раздобыть подержанную винтовку HK G3.

Рога первого вола в четырех метрах от Кладди.

– Да, я хотел. Но больше не хочу! – взревел я.

Этот тип жаждал испытать, каково это – разрушить чью-то жизнь. И он наверняка разрушит и мою жизнь, как только обнаружит связь между письмом и мной.

Рога первого вола в двух метрах.

Я увидел вопросительный взгляд Кладди.

И первого вола непосредственно за ним.

В этот момент я понял, что подразумевал Йошка Брайтнер под последним камнем. Требовалось лишь одно минимальное усилие, чтобы окончательно разлучить Кладди с его телефоном.

Один-единственный осознанно брошенный камень.

В этот момент я был абсолютно уверен, что Кладди убил Роланда.

Я не исключал, что тут отчасти сыграл роль и мой эгоизм. Если Роланда убил Кладди, то мне нечего было беспокоиться о киллере, который на самом-то деле собирался убить меня.

Уверенность в том, что Кладди виновен в смерти Роланда, избавляла меня от необходимости взвешивать, насколько пропорциональна эта мера – убивать Кладди из-за фотографии в телефоне.

Убить потенциального шантажиста, не попробовав сначала более мягкие методы. Это моя совесть сочла бы несколько чрезмерным.

Вышибить не какого-то, а моего потенциального шантажиста и к тому же убийцу Роланда из моей – и его собственной – жизни одним-единственным камнем – дело совсем другое.

Мне предстояло пройти еще многие километры. Я хотел сделать это с миром в душе и забыть о случившемся с Роландом. И вот мне подвернулся случай осуществить оба желания одним минимальным телесным движением, выполненным безоценочно и с любовью.

– Сердечный привет Роланду! – крикнул я Кладди, отправляя в озеро последний камень.

Правда, я его не бросил. Я его пнул, выставив свой правый ботинок под левую ногу бегущего Кладди.

А потом стал наблюдать за художником в действии.

* * *

Кладди тщетно пытался удержать равновесие. Он наверняка упал бы лицом вниз на мостовую. Если бы ему не помешал рог первого вола.

Вол подхватил споткнувшегося Кладди между ног и величавым движением головы перебросил его назад через себя. Кладди один раз перевернулся в воздухе вокруг своей оси.

В полете он наверняка мог бы разглядеть глубокую прореху на своих белых брюках, которая еще в воздухе окрасилась в красный цвет. Но, похоже, ему было не до разглядывания всех этих декораций. Его тело, перенасыщенное адреналином из-за бега, должно было в первую очередь отреагировать на тот факт, что быки и волы теперь не позади него, а совершенно очевидно под ним. Во всяком случае, на какую-то долю секунды. Пока он не грохнулся позади вола. На задницу. И тогда первоначальный порядок был почти восстановлен. За исключением того факта, что Кладди не бежал, подставив преследующему быку спину, а сидел, подставив ему живот.

Быку, по-видимому, было все равно. Он просто пробежал по Кладди, опрокинув его на спину. Вес быка оказался слишком велик для нежного затылка художника. Ну и все. Я мог больше не беспокоиться о Кладди.