– У тебя всё в порядке? – спросила мама Никиты, приоткрывая дверь в его комнату. На ней был черный скафандр с желтыми светоотражающими полосками на рукавах. Она уходила на работу.

– А? – Никита перевёл на неё рассеянный взгляд.

– Я ухожу, – сказала мама, – буду после десяти, еда в холодильнике, не заголадывайся. Понял меня? Повтори.

– Еда в холодильнике, после десяти…

– Никитос!

– Да понял я, понял. Сейчас поем.

Фиолетовая кнопка едва пульсировала и казалась размытой, пока Никита разговаривал с мамой. Когда дверь закрылась, он перевёл на неё взгляд и сфокусировался.

«Приветствую тебя, Никита. Моё настоящее имя Денис, так меня звали, когда я был человеком. Сейчас меня нет. Всё моё человеческое исчезло со временем, остался только разум, который теперь является частью машины. Сохранился он или нет, сказать сложно, но я часто над этим думаю.

Скорее всего, ты уже догадался, что я тот самый Тритон, к которому вы с друзьями приходили, чтобы пообщаться. Так получилось, что наш последний разговор оказался коротким. Мне очень не понравилось, что вы нарушили данное мне обещание. Дело, конечно, не в том, что я ошибся с предостережением, и в поясе не было взрывчатки, а в том, что вы меня обманули. Обман – очень плохое дело, и оно уродует тебя, даже если ты сам этого не замечаешь. К сожалению, чем взрослее человек, тем чаще он врёт, и тем неприятней с ним становится общаться. Учти это, пожалуйста, и постарайся в будущем относиться к собственным словам более ответственно».

Никита покраснел, и, сжав губы, нахмурился. Да, стыдно, конечно, но оно того стоило, определенно стоило. Этот пояс подарил ему мечту. Увы, пришлось заплатить даже за это. Вздохнув, он продолжил чтение.

«Я отправил тебе это сообщение, потому что увидел новое устройство в списке активных соединений с инфополем. Этот список очень редко меняется. Значит, тебе удалось включить визор. Поздравляю, ты молодец, но это самый первый твой шаг. Используй визор, чтобы не только читать моё сообщение, но и слушать его, как если бы я стоял рядом и говорил. Для этого необходимо сделать следующее…»

Далее шли подробные инструкции, которые Никита выполнил с большой охотой и почти без ошибок. Денис рекомендовал выбрать мужской голос номер пятнадцать, который, как он считал, наиболее похож на тот, что был у него в человеческой жизни.

– Если ты справился, я продолжу, – голос звучал спокойно и убедительно, в нём слышалась молодая уверенность с оттенком лёгкой грусти. – У меня для тебя очень важное сообщение. Сейчас сложно представить, как сильно это повлияет на твою жизнь, но в моих силах тебя подготовить. Именно поэтому я должен простить тебе твой обман.

На лице мальчика снова выступил румянец.

– Но сперва мне надо рассказать тебе о том, как управляется Энджи. В самом начале это делал Совет Капитанов, которым руководил то один Капитан, то другой – люди могли выбирать, кому из Капитанов быть главным в Совете. Затем было принято решение заменить людей на искусственный разум, но при этом сохранить выборность власти, так что люди стали голосовать не за самого Капитана, а за экземпляр объекта управляющего класса Энджи, обладающего свойствами Капитана. Затем изменили и это, и, решив не плодить избыточные сущности, наделили абсолютной властью экземпляр под именем Лидиртэ – искусственный разум вобравший в себя всю интеллектуальную силу человечества. Это было смелое решение, продиктованное чрезвычайными обстоятельствами, в которых оказалась Энджи. Тем не менее, Совет Капитанов оставил для людей возможность контролировать этот сверхразум. И с тех пор у Лидиртэ появился этот запрос на подтверждение, как тень – секретная кнопка выбора окончательного решения, которую мог нажать только человек, один из Капитанов. Так что все важные решения всё равно, всегда принимали люди, а Лидиртэ лишь готовило варианты с описанием действий и вероятностным распределением последствий. Так Капитаны ушли в тень, но сохранили за собой некоторую власть.

Возможно, ты сейчас мало понимаешь, о чем я говорю, но, поверь мне, это очень важное вступление и тебе необходимо выслушать его до конца. Потом вернёшься к моим словам и внимательно со всем разберешься. Тем более, что слушать меня гораздо проще, чем читать, верно?

Никита мысленно кивнул.

– Когда человечество проиграло войну и погрузилось в хаос, многие капитаны погибли, другие покинули Энджи, некоторые лишились разума, и Лидиртэ утратило возможность принятия важных решений. Последнее было одобрено Капитаном по имени Гур Террикосто. Тогда Энджи воспроизвела парадокс Рихарда Гнуэсцена, погрузив саму себя во временную яму. К сожалению, после этого Гур Террикосто так же покинул Энджи, и это привело к возникновению исключительной ситуации – на Энджи не осталось ни одного Капитана. Тогда Хэксетэ – обработчик исключений – внедрил нескольким случайно выбранным новорожденным людям специальный маркировочный ген.

Никита потёр лоб, голова начинала гудеть от непонятных слов, в животе заурчало, он вспомнил про холодильник.

– Этот ген передаётся по наследству. От отца к сыну, и считывается всеми устройствами Энджи. Человек с этим геном считается протокапитаном. Однако, с тех пор ни один из обладателей маркировочного гена не смог достичь уровня действительного Капитана, необходимого для участия в управлении Энджи. Человечество деградировало, люди забыли о том, где они находятся и почему они еще живы. Кроме того, состав населения Энджи значительно изменился. Людей в классическом виде сейчас меньшинство. На очереди стоят важные вопросы, по которым нужны решения, которые Лидиртэ не может принять без участия Капитана. И ему было бы проще, не будь у нас сейчас хотя бы одного протокапитана. Лидиртэ выбрало бы само, но протокапитан у нас есть. Это ты, Никита. Все остальные мертвы.

У мальчика пересохло во рту. Голос номер пятнадцать как будто стал тише, и замедлился, загудел в ушах и в начинавшей болеть голове.

– Ты – последняя возможность для всего человечества выжить. Сейчас я не буду рассказывать о том, что угрожает людям, но мы обязательно поговорим об этом позднее. Чтобы тебе удобнее было со мной общаться, ты должен выдать разрешение на режим диалога. Для этого тебе необходимо сделать следующее…

Никита моргнул три раза, сообщение от Тритона закрылось. Он открыл дверь, выбрался на кухню, заглянул в холодильник. Внутри было светло, пахло чем-то вкусным, но холодным. Рассеянно посмотрев на полки, Никита закрыл дверцу. В дверь отсека постучали – два длинных, три коротких – Эха.

– Слушай, а ты мог бы мне как-то эту штуку, – Эгер вынул из кармана черный шар, и тот едва не уплыл куда-то в сторону, – еще разок вернуть в нормальность.

Никита посмотрел на друга, на шар, и неожиданно понял, почему Тритон называл его игрушкой. Кругом такие дела, такие огромные смыслы, столько планов, идей, столько важного и нового, судьба станции, зловещее будущее… вообще не до ерунды. И рядом, какой-то маленький черный шар. Никита хмуро посмотрел на него, и через секунду Эгер едва не уронил свою игрушку.

– О, спасибо тебе, Ник! Ты не думай, я теперь всё записываю, просто в этот раз у меня в комнате мама прибиралась…

Никита не слушал, он вернулся к холодильнику. В голове вертелись слова Дениса про ген, про последнюю возможность выжить.

– С тобой всё в порядке? – спросил Эгер.

– Да.

– Точно?

– Нет, – Никита закрыл дверцу, так ничего не выбрав, и уставился на друга. – Нужно тебе кое-что рассказать.

После чего, всего за пару минут, Никита вывалил на товарища всё, что было связано с поясом, который оказался тренажером пилота, рассказал про дрон и поделился своей идеей спуститься на этом космическом корабле в глубины космоса, чтобы присоединиться к полёту светлых и гениальных людей прошлого.

– Для начала, конечно, надо собрать тренажер, научиться управлять, а дальше пойдёт дело, – закончил рассказ Никита.

– Да ты чокнулся, – заключил Эгер. – Где ты найдёшь этот свой дрон? Ну ладно, допустим найдёшь, а что если он сломан, ты его сможешь починить? Ладно, ладно, может и не сломан, но сломается по дороге, ты ведь знаешь сколько времени прошло, вот у моих родителей постоянно размораживатель ломается. И заварочник, да и чайник тоже.

Никита задумался.

– Найти, я думаю, можно…, – произнёс он, – отремонтировать… у меня же есть визор, он показывает что сломано. Думаю, и оставшийся ресурс он покажет тоже.

– Нет, ты точно чокнулся.

– Эха, ну хорошо, даже без дрона, ведь это чумовая штука…

– Ты про что?

– Про тренажер.

Эгер поскрёб затылок и, запустив указательный палец в ноздрю, прогудел:

– Ну, пожалуй, что так.

– Давай оставшееся притащим! – воскликнул Никита.

– Что? – испуганно возмутился Эгер, – снова туда, в тот отсек? Мимо башни? И без Тритона?!

– Тритон у меня здесь теперь, – Никита потрогал висевшую у себя над ухом загогулину.

Эгер выпучил глаза. Никита самодовольно улыбнулся.

– Да ладно…, – выдохнул Эгер, – болтай…

Никита кивнул.

– Как это? Что, правда? И он с тобой там… типа разговаривает?

– Ну, – Никита смущенно опустил взгляд, – да… вроде…

– Блин, – схватился за голову Эгер, – во дела! Дашь поболтать? У меня вопросы по шару… ну… там надо кое-что уточнить типа…

– Дам конечно, только мне надо до конца со всем разобраться, не всё так просто…

– А, – скривился Эгер, – я понял. Зажал.

– Нет, не зажал. Эха, ты что? Дам, не вопрос. Я просто сам еще не знаю, как там что…

– Ну да, да, – покачал головой Эгер. – Понятно.

Огонёк в его глазах как будто потух, он осмотрелся и молча двинул к выходу.

– Ты обиделся что ли?

– Нет.

– Пойдем за тренажером?

Дверь закрылась за Эгером, и Никита почувствовал странную, едва заметную боль, не то в груди, не то в голове. Неприятное и незнакомое чувство – как будто сделал всё честно и не честно одновременно. Он снова открыл холодильник, долго смотрел на залитые белым светом полки, ворочал глазами, кусая губы, и со звоном захлопнул дверцу.