Никита несся домой сломя голову. Водовозы, патрули, набитые хламом вагонетки музейщиков, хакеры в дорогих скафандрах и вялые старички, едва бредущие под ручку, занимая весь проход – все они пролетали мимо, увлекая за собой полупрозрачные серые треугольники, что рисовал на них визор. Мелькали белые лампы, пыльные стены, черные замки дверей. Никита летел, не обращая внимания ни на что. Он забыл про свой пояс, тот самый, что много дней отскребал от трёхсотлетнего мертвеца. А потом забросил в сердцах, вернувшись из последней вылазки к Тритону, когда всю обратную дорогу до периметра его упрекали друзья. Упрекали вполне справедливо и заслуженно, но от этого было не легче: слякотно и гадко было от этих упрёков на душе. «Зачем было его показывать?!», «Знал бы, вообще не стал бы тащить этот хлам», «Вот и помогай тебе после этого», «Чем же мне кормить птицу?», «Доигрался? Допрыгался? Всех подвёл!». Правда, никто из друзей ничего подобного не говорил вслух, но Никита считывал упрёки в их сопении, в коротких паузах рубленых фраз, за словами сухих ответов, и даже по тому, куда и как светили их фонарики.

Теперь же, когда он спас положение друзей, даже потрёпанные стены тёмных коридоров казались ему добрыми и мягкими. Старые тусклые лампы светили как будто ярче, и запах людей не казался противным – всё как будто сделалось другим: родным, приветливым и подбадривающим. Эгер спасён от черного шара, Миша мчит в магазин за едой для своего Кука – Никита высмотрел в текстах, что ему подойдут «Инди мутабы крио фрио». Что это такое никто не знал, но ребята часто видели у торгашей замороженные в камень брикеты с похожим названием. Родители их не покупали, побаиваясь слова «мутабы», в котором слышалось напоминание о новостях об очередных осложнениях на вирусном фронте. В тексте сообщалось, что «мутабы» состоят из свежезамороженных искусственных мясных волокон свинины. Относилась свинина к сверчкам, мышам или была синонимом дождевых червей, выяснить не успели – Миша сорвалась и убежала. Эгер убежал домой, а Никита вспомнил о поясе.

Пряжка с иероглифом нашлась в ногах мертвеца за дверью. Визор показывал на ней прежде невиданный яркий жирный треугольник. Сердце Никиты заколотилось – теперь он знал, как получить информацию об объекте, не пробуждая непонятными командами ни одно из его загадочных свойств. Пояс оказался частью составного объекта под названием «Тренажер пилота малого боевого дрона ТПМБД-5». Мурашки пробежали по спине, ноги подкосились, Никита сел.

Через минуту перед ним висела трёхмерная модель боевого дрона Энджи. Его можно было обойти, чтобы рассмотреть, заглянуть в люки, и даже как будто потрогать, но ноги не слушались – раскрыв рот мальчишка таращился на машину и не мог пошевелиться. Дрон слегка покачивался, играя переливами мягкого света на изгибах фюзеляжа, кокпита, двигателей и шасси. Чтобы это увидеть, Никите пришлось нажимать кнопку «Подтвердить» раз пять, не меньше – что напомнило ему, как он прикладывал палец к замкам дверей, чтобы те открывались. Наконец, он встал и принялся медленно, осторожно, стараясь не разрушить волшебство, разглядывать машину со всех сторон. От красоты и гармоничности её форм у него закружилась голова. Воображение дополняло их удивительным, потерянным миром, в котором создавались такие изумительные вещи – и жившими в нём красивыми, светлыми и умными людьми, знавшими об этом мире совершенно всё.

Из описания Никита узнал, что это был космический корабль небольших размеров (небольших, разумеется, по меркам прежнего, исчезнувшего человечества), что он являлся боевой единицей космического флота Энджи (именно поэтому на пряжке изображена его эмблема), и что он может работать как в беспилотном, так и в пилотируемом режиме. Последний обеспечивается присутствием кабины пилота, а первый – наличием у дрона собственного искусственного разума. В пилотируемом варианте разум человека и дрона совмещаются и образуют интеллект более высокого порядка – тогда к имени пилота добавляется суффикс «тэ», обозначающий, что человек стал «техническим экземпляром» объекта заданного класса.

В этом месте Никите стало совсем непонятно, трижды моргнув он убрал текст, оставив перед собой лишь модель дрона. Это было невероятное зрелище – посреди его комнаты висел настоящий космический корабль. Возможно, подумал Никита, таким же образом можно рассмотреть и другие космические корабли прежних – от этой мысли захватывало дух. Жаль только, что нельзя показать друзьям – каким-то невероятным образом визор делал изображение видимым только ему. Это немного расстраивало. Ему вспомнилось как они рассматривали втроём, прижимаясь к холодному стеклу иллюминатора, огромный спиральный рукав из настоящих космических кораблей. Они, как сказал Тритон, были наполнены как раз теми людьми, которые создали эту красоту – удивительными людьми прошлого. И они были совсем рядом, близко… где-то совсем неглубоко в космосе под ними. И в голове Никиты возникла странная, необъяснимая, но ослепительно притягивающая мысль – что если на Энджи остался хоть один такой дрон, тогда на нём можно опуститься в космос и… По всему телу мальчишки пробежала волна холода, голова закружилась от смелой, но далеко не невозможной идеи. На этом дроне можно опуститься в космос и оказаться среди людей, живших на Энджи три сотни лет назад.

Несколько минут Никита сидел молча, не двигаясь, едва дыша, потрясённый собственной удивительной догадкой, и пробудившейся от неё мечтой. Мальчик вздохнул и удивился какому-то новому, незнакомому чувству – внутри него словно загорелся огонь, сильный горячий источник энергии, наполнявший его тело и разум невиданной силой. Ему показалось, что в мире нет ничего, что могло бы помешать ему исполнить задуманное. Он улыбнулся, и это была спокойная улыбка гроссмейстера, севшего за шахматную доску с выстроенными в ряд пешками и притаившимися за ними более мощными фигурами. Вот, сейчас он разыграет собственную великолепную партию – ему ясна цель, все фигуры на месте, необходимо только время и терпение. «Кто хочет – тот добьётся, кто ищет – тот всегда найдёт» – вспомнились слова, которые напевал один из героев книги Сола. Для этого потребуется много времени, и терпения, выдержки, много нового предстоит узнать, во многом разобраться. Но он готов, он готов! Он проявит свои лучшие качества. Докажет, что он достоин гениальных людей прошлого. Его цель – невероятная фантастическая цель – того стоит. И начать нужно прямо сейчас!

Сейчас, однако, ему достался не сам дрон, а всего лишь «тренажер пилота». Уже неплохо, хоть тренажер и не весь. На схеме, раскинувшейся в комнате вместо дрона можно было заметить, что пояс и тянувшиеся от него стропы – это крепление, необходимое для размещения человека. Кроме него в тренажер входила довольно сложная конструкция из дюжины деталей, среди которых Никита заметил и голову – лаконичный прямоугольный обмылок с мягким металлическим блеском. Он присмотрелся – рядом с головой появилось описание: блок искусственного разума с уровнем интеллекта не ниже 1650 квокк1[1]. Он перевел взгляд на запасную голову от фонарика у себя на столе, и визор выдал: 0.102 квокк.

– Тысяча шестьсот пятьдесят… – ошарашено прошептал Никита, – ничего себе…

Впрочем, удивительное на этом не закончилось.

В углу комнаты вспыхнула белая иконка с подвижной стрелкой в прямоугольнике. Такой раньше не было – Никита открыл её и прочитал:

Новое входящее сообщение.

Отправитель: Саламан Денистэ.

Получатель: Вы.

Отправлено: только что.

Рядом светилась небольшая фиолетовая кнопка «Открыть».