Эгеру казалось, что он не идёт по коридорам, а плывёт по ним, как подводный батискаф по древнему затонувшему кораблю. Что-то похожее он видел в старых фильмах. Только под водой не было ничего, кроме обвитых водорослями лестниц и воды, может быть, еще пара юрких пугливых рыб, а перед ним сейчас мельтешили какие-то люди, что-то мелькало в разбитых дверях, вспыхивало светом и гасло, рассыпаясь черными осколками теней. Что-то гремело, летело под ноги, и всё как-то тихо, неслышно. Словно кто-то отключил на Энджи все звуки, оставив его наедине с собственным внутренним голосом. И голос этот гнал вперед. Только вперёд и как можно быстрее. «Ты им не нужен», – говорил этот голос, и Эгер соглашался с ним, находя множество аргументов в поддержку этого страшного утверждения. «И тебе никто не нужен», – звенело в голове. «А скоро здесь никого и не останется. Сколько лет они уже взламывают этот ключ, толком не понимая даже, что это такое. Сигнатура мозга – её можно подбирать еще лет триста. Кого ты обманываешь – сам себя в первую очередь. Остальные нашли удобное место, заняты чем-то и всем довольны. Никто не верит в твоё дело, даже ты сам. А во что тогда ты веришь?»

Перед ним упало и рассыпалось на полу какое-то стекло, невозмутимо и буднично он перешагнул через него. «А что тогда ты хочешь, во что веришь, на что надеешься и о чем мечтаешь? Если перестать врать самому себе». Эгер остановился, уставившись на лежащего перед ним человека. Губы у лежащего шевелились, нога дрожала, и он что-то говорил, но Эгер его не слышал. «Что я хочу на самом деле?», – он нащупал в кармане коробочку с головой. «Зачем я её взял? Почему? Да потому, что себя не обманешь и вовсе не спасать Энджи я хочу, и не об этом мечтаю. Да, хотел когда-то вернуть Энджи в нормальность, но лишь потому, что мечту вернуться к прежним присвоил себе Никита. Тогда в детстве нельзя было мечтать тоже самое что и друг. Потому что надо было всегда отличаться, быть другим». Он поднял перед собой коробочку – вот оно, доказательство истинности его настоящей мечты – встретиться с прежними, вернуться в их мир, где бы он ни был. В космосе, на кораблях – не важно! Пусть там, пусть он будет где угодно. Здесь ему делать уже нечего. Ничего не удалось. Ни сохранить любовь, ни сберечь дружбу, ни добиться важной и сложной цели. «Не я должен спасать этот разрушенный мир, пусть займётся Никита. У него получится лучше, у него всё всегда получалось лучше».

Эгер перешагнул валявшегося на полу человека и ускорил шаг. Всё вокруг неожиданно сделалось чужим, ненужным и неважным. Он надел визор. Необходимо собрать вещи, еду, медикаменты, проверить шлем и скафандр. Действовать надо быстро, Никита может заметить пропажу и помешать, а путь до капсулы может оказаться завален.

«Надо взять отталкиватель, – подумал он, – и прочь! Вон отсюда. Хватит».

. . .

Примерно через час по коридорам прошла очередная волна вибраций. Самая продолжительная и сильная из всех. Поднявшись с колен, и отряхиваясь, Никита заметил в стене трещину. Рваную, словно мягкую, какие обычно возникают в толстом слое металла. Из трещины цедил воздух с неприятным запахом и доносился чей-то плач.

Миша посмотрела на него вызывающе. Никита вздохнул, поправляя на ухе визор.

– Почему это? – испуганно спросила девушка, указывая на стену.

– Не знаю, – сказал Никита. – Подожди.

Собравшись с духом, он сфокусировал взгляд на небольшой зеленой точке слева и вверху над собой. Перед ним возникло меню, в котором мало что было понятно. Решив разобраться с ним позже, Никита перешел к сообщениям, которых с последнего раза стало еще больше. Во всех оказалось много текста. Срочные предупреждения, объёмные сообщения, непонятные объяснения. Пролистав несколько, он понял, что к некоторым из них прилеплены внизу кнопки, предлагающие ему на выбор какие-то действия. Текст над ними описывал условия и последствия того, что из предложенного он выберет. Открыв самое первое после поздравления его с присвоением капитанского статуса, он нашел внизу три кнопки: «Остановить», «Продолжить» и «Перейти». Чтобы понять их смысл пришлось углубиться в текст.

Когда всё стало понятно, он убрал сообщение, оставив перед собой только кнопки. Теперь они висели перед ним в зоне ручного управления, и нажать их можно было простым движением руки. Миша следила за ним всё это время, всматриваясь в его лицо, в движения глаз, губ, носа и рук. Наконец, он сказал:

– Причина в погрешности… мы слишком долго находимся в этом… режиме. В изолированном временном потоке. Понимаешь, о чем я?

– Примерно.

– Так вот из-за погрешности начинаются отклонения. Чтобы добиться нужного эффекта Энджи очень быстро вращается. Накопились отклонения, что-то вроде прецессии. Не думаю, что разобрался, почему, но это из-за погрешности в её компенсации…

– Ник, – перебила его Миша, – это можно исправить?

Он посмотрел на неё и улыбнулся. Знакомый взгляд, словно не было этих тринадцати лет, и перед ним снова та лихая, смелая девчонка, увлеченная поиском загадочных темниц и удивительных сокровищ.

– Тут сложный выбор… как в сказке, знаешь: налево пойдёшь коня потеряешь, направо…

– Кого потеряешь? – нахмурилась Миша.

– Коня, – повторил Никита. – В общем, три варианта. Мы можем остановить выполнение программы изолированного времени, и это, согласно расчету, приведет к гибели большинства жителей Энджи. Оценка приблизительная, конечно.

– Там у тебя прям вот так? – выпучила глаза Миша.

– Как?

– Ты там сразу всей Энджи можешь управлять?

– Да, – вздохнув, признался Никита, – могу.

Вдруг он подумал, что зря он бегал от самого себя. Если твоё предназначение в том, чтобы стать Капитаном, надо просто стать им. А он, как глупый мальчик из старого фильма, который никак не хотел становиться шаманом. Уж если родился Капитаном – значит счастье твоё в этом и заключается. И нечего было от него убегать, прячась то от Дениса, то от Атома, то от самого себя.

– Я, – с неожиданной гордостью произнёс Никита, – Капитан.

Миша кивнула, серьёзно сдвинув брови, и едва сдерживая улыбку.

– Второй вариант – остаться в текущем состоянии, но для балансировки прецессионного риска забрать часть энергии из системы жизнеобеспечения. В этом случае расчетный процент выживших на Энджи составит около пятнадцати пунктов.

Миша молчала.

– Третий вариант – переместиться в другой дисперс, тогда погибнут вообще все.

– Что такое дисперс? – подавлено спросила Миша, опуская взгляд.

– Это, – начал Никита, силясь что-то вспомнить, – было в ссылках Дениса, кажется. Это такая единица объёма пространства, внутри которой содержится всё это пространство, только с небольшим изменением, как будто та же Вселенная, но немного не та, понимаешь?

– Нет, – честно ответила девушка.

– Я, кстати, тоже, – вздохнул Никита. – Короче, тут написано, что за триста лет Лидиртэ провел исследования и теперь способен совершать такие переходы, но энергии сейчас хватит только на один.

– Другая Вселенная? – глаза Миши неожиданно загорелись. – Эгер постоянно об этом говорил, что надо всё сдвинуть в другую Вселенную, что это единственный выход.

– Ну, допустим, – сказал Никита, – а почему тогда ноль выживших.

Оба задумались.

– Так может быть потому, – осторожно произнесла Миша, – что в этой все исчезнут.

– В этой? – переспросил Никита, – Все исчезнут в этой Вселенной, потому что будут на Энджи, когда она перейдёт в другую?

– Наверное, так, – пожала плечами Миша.

– Звучит интересно. Тем более странный процент. Нулей не бывает при расчете вероятности.

«Машина, – подумал он, – наверняка бы выбрала первый вариант».

Его взгляд коснулся карты, по которой он следил за нахождением головы Тритона. Она была рядом с дверью в двухэтажный отсек. Грустно улыбнувшись, Никита открыл Эгеру все двери. Еще немного и его друг был уже совсем рядом с капсулой. Индикатор изменил цвет. Никита запросил статус. Управляющий модуль установлен, все системы готовы к запуску.

– И с нулём она тоже ошиблась, – вздохнул он.

«Капитан», – раздался в его голове голос Атома. И Никита представил себе, как тот улыбается, как рядом с ним становится Лета, а за ними рыжий Заур в скафандре без шлема, и оба Иоши-ишои. И все они внимательно смотрят на него, немного по-разному, но с одобрением. Друзья, всё было не зря. Не зря.

Никита поднял руку и коснулся пальцами «Перейти». Кнопки исчезли, и перед ним возник обратный отсчет: 10, 9, 8…

На нуле по всем стенам снова пошли вибрации, из трещины завизжал женский голос. Никита улыбнулся. Ему пришла в голову мысль, что раз он теперь Капитан, то неплохо было бы научиться командовать голосом, а не рыскать по интерфейсу в поисках нужной кнопки.

– Получилось? – спросила Миша.

Никита долго не отвечал, сопя и хмуря брови, ворочая как хамелеон глазами и нажимая пальцами невидимые кнопки. Он что-то бурчал про то, что теперь ему всё понятно, или сквозь зубы «вы у меня еще получите», или с тяжелым вздохом «надо бы тут в порядок всё привести», после чего, цокнул языком и торжественно произнёс:

– Да, Миха, я вижу Солнце!