Коробка стала легче. Эгер нёс её, прижимая левой рукой к животу. Внутри гремели старые Никитины вещички. Что с ними делать, он, если признаться, и сам не знал. Но забрать их почему-то вдруг захотелось.

– Зачем ему понадобился тренажер, как ты думаешь? – спросил Томохиро. – Наверняка у них и программы нет подходящей. Не будут же они, в самом деле, обучать пилотов?

– Может и есть.

– Что?

– Программа для обучения пилотов.

– Откуда?

– Не знаю. Может им тоже кто-нибудь продал.

– Ну конечно, еще чего, – сказал Томохиро, – ты бы разве продал, если бы у тебя была?

– Продал бы, но у меня нет.

– Что, серьёзно? – Томохиро обернулся, замедляя шаг.

– Конечно, – подтвердил Эгер, – какой в ней толк? Обычный симулятор. Настоящих дронов ни у кого нет. И никогда не будет. Иди давай, чего встал.

Прогудев что-то невнятное, Томохиро зашагал дальше. Эгер продолжил:

– Проблему это не решит.

– Какую проблему?

– Ту самую. Проблему с жопой, в которую всё катится.

– А, ты про это, – вздохнул Томохиро. – Значит, тебя вообще не волнует, что они сделают с этим тренажером. Может, он вообще не работает. Как так можно было отдавать?

– Там еще голова нужна хорошая, – сказал Эгер. – Пока зарядят, пока найдут голову, пока разберутся. Инфополе там точно есть. Насчет инструкции я наврал. Но пусть ищут. Пару недель нам хватит.

– Чтобы найти ключ? – уточнил Томохиро.

– Да, – перекладывая коробку в другую руку, сказал Эгер, – чтобы найти ключ. Код, пароль, шифр. Что угодно. Теперь мы точно найдём. И тогда что они сделают?

– Да, – весело отозвался Томохиро, – нам тогда вообще никто ничего не сделает. Даже полосатые.

– Угу, – согласился Эгер.

Вдруг ему стало жаль, что он, скорее всего, никогда больше не увидит эту полузабытую вещь из прошлого. Освещенные участки коридора сменялись неосвещенными, мелькание света раздражало, он попробовал идти с закрытыми глазами, ориентируясь на шаги Томохиро. И на него нахлынули картинки из прошлого: как они с Никитой тащат огромного черного мертвеца, маскируя его какими-то тряпками и коробками, как их ловит один из внутренних датчиков, и на его мерзкий треск сбегаются растревоженные люди; как они сидят у Тритона и как тот обижается, когда Никита спрашивает его о чем-то. И вдруг отчего-то на него снова навалилась тоска. Словно было в том времени что-то чистое и светлое, что освещало вязкую темноту бесконечных коридоров лучше всяких фонариков. Это были, наверное, сами его друзья, их присутствие не только рядом в темноте, но и вообще в жизни. Он словно жил тогда в трёх разных людях, и в одном странном роботе, считавшим себя человеком. А теперь этого нет, и даже Миша… даже Миша теперь какая-то далёкая и другая.

Томохиро неожиданно остановился и Эгер налетел на него с ходу, хватаясь руками за коробку, чтобы та не рассыпалась.

– Что такое? – спросил он.

Томохиро молча поднял вверх руку и, приседая, стал прижиматься к стене. Тогда и Эгер почувствовал, как под ногами у него нарастают вибрации. Какой-то мерзкий скрип вперемешку со свистом стал подниматься сразу отовсюду и усиливаться, переходя в резкий металлический хруст. В ноги что-то ударило, Эгер едва не упал, прильнул к стене, прижимая коробку. Удар повторился, на этот раз еще более сильный, за ним последовал третий и четвертый, но сила их начала уменьшаться. В воздухе запахло металлической пылью. Томохиро медленно поднялся, поправляя сползший на кончик носа визор. Эгер закашлялся.

– Вот же… подвезли говна свежего, – раздраженно произнёс Томохиро.

– Уже второй раз на этой неделе, – стряхивая с коробки пыль, сказал Эгер.