«Приветствую тебя, мой дорогой друг Никита. У меня осталось одно мгновение, но я успею сказать тебе всё, ведь я же машина…»

Никита прочитал всё сообщение снова, от начала до конца, сам, не включая голос номер пятнадцать. Как будто этот голос, звучащий только в его голове, мог быть слышен повсюду, и за ним может спрятаться что-нибудь важное, случайно возникшее из лежащей вокруг него тишины. На чтение ушло много времени, но торопиться ему было некуда.

Прочитав, Никита нажал взглядом кнопку «Ответить», и стал неслышно шевелить губами. И его слова, сказанные, но не произнесённые вслух, словно по волшебству, начали неспеша укладываться в аккуратные мерцающие строчки.

«Приветствую тебя, мой друг Денис.

После того, как я получил твоё последнее сообщение, мне не удалось установить с тобой связь. Я решил, что с тобой что-то случилось и собирался отправиться на помощь, но не успел. Так получилось, что со мной не смогли пойти к башне мои друзья. Правда, теперь я знаю, что это было для них к лучшему. Они могли бы пропасть или погибнуть во время того, что произошло дальше. Я думаю, тебе будет интересно обо всём этом узнать, хоть я не знаю, услышишь ты меня или нет.»

Губы Никиты замерли. Получившийся текст выглядел глупо. Взгляд упал на кнопку «Отмена», висевшую в темноте слева от него. Мальчик задумался. Ему хотелось дописать что-то в своё оправдание, вроде «извини, что я так плохо пишу», или «я просто не знаю, с чего начать», но эти оправдания, еще даже не написанные, уже казались еще более глупыми, чем сам текст. «В конце концов, – подумал Никита, – Тритон уже взрослый, сам всё поймёт и без моих нелепых объяснений».

Так, решив не выпендриваться, Никита продолжил:

«Извини, что так долго не писал, Атом позволил мне пользоваться визором только недавно. Он здесь главный и всеми командует. Кроме него есть еще…»

Подумав, Никита удалил этот абзац и начал новый:

«Начну с того, что у меня перестал работать визор, а заряжаться он мог только у башни, но я не мог добраться до неё несколько дней, а когда смог, пришлось идти одному. Твоё последнее сообщения я получил там. Оно достаточно длинное, кстати. Пока я всё слушал, меня нашли псевды. Они передвигаются до того бесшумно, что я даже не знаю с чем это можно сравнить. Вот просто очень тихо, вообще неслышно. Они подобрались ко мне незаметно. Так что, когда я их всё-таки заметил, это было очень неожиданно. Они забрали мой рюкзак и заменили мой скафандр на какой-то большой и тяжелый, со шлемом, который очень плотно цепляется к воротнику и давит на шею. Атом сказал, что это сохранит мне жизнь, и чтобы я не ловчил с этим, и пристёгивал как следует, иначе будет болеть голова, и всё остальное, а потом будет рак. Затем они потащили меня в свой лагерь. Но тащили они меня не потому, что я не мог идти сам, а потому, что я хожу слишком громко. Тогда мне показалось это глупым, ну вот ладно мы с Эхой и Мишей боимся шуметь, чтобы псевды нас не услышали, а почему сами псевды этого боятся? В общем, у них есть такая бесшумная повозка, которая всегда висит в воздухе, что бы на неё ни положили. Она перемещается бесшумно. Они везли меня на ней, а я слышал, как у меня хрустят на весь коридор волосы под шлемом. Других звуков как будто не было вовсе. У них у всех на ногах специальные толстые подошвы.

По-чесноку сказать, они меня порядочно напугали. Представь сам, пятеро псевд, непонятно зачем пакуют меня в холодный скаф и тащат непойми куда. Никто, кроме Атома, ничего не говорит. Да и тот всего пять слов про рак. Молчат, а сами дёргаются, когда я у них шепотом что-то спрашиваю. Даже мы с Эхой так не стремались. Я так и подумал вначале, что это какие-то чокнутые псевды. И черт знает, что у них там на уме. Поэтому перед лифтом, когда один Иоши-ишои и Лета с Зауром начали спускаться, я спрыгнул с тележки, запустил шлемом в другого Иоши-ишои, так чтобы он упал, а сам побежал. Атом копался с лифтом, и мне удалось от них оторваться. Я побежал по туннелю, откуда, как мне казалось, мы пришли. Не знаю, я думал, что как-то сам, интуитивно, найду путь до нашего периметра. У меня случайно остался запасной фонарик. Я им светил в разные стороны. Кругом были незнакомые места, растоптанная пыль, закрытые отсеки с большими дверями. Двери были странной формы, какие мы с ребятами ни разу не видели. Меня едва не охватила паника, кстати. С другой стороны, уж если погибать, то лучше в пустом туннеле, чем псевды превратят меня в одного из себя. Звучит, конечно, глупо, но я взаправду тогда так думал. В общем, я пошел куда-то по туннелю. Ну и заблудился, конечно.

Потерял ориентацию, которой у меня уже и не было. Просто шел вдоль стен, искал глазами хоть что-то знакомое. Старался при этом не шуметь. Тогда передо мной появилось что-то странное. В проходе лежал человек, а на нём сидел робот. Никаких звуков, никакого движения, тихо и темно, если бы не мой фонарик. Ну, я решил, что это что-то старое, подошел ближе, наклонился, чтобы рассмотреть, а робот шевельнулся. Он заёрзал, заскрипел на спине человека. Робот – такой, ну, похожий на ящик с ножками, только вот одна из его рук была человеческой. Она была как настоящая – кожа, пальцы, ногти такие белые, с черной каёмкой. Жуть. Он поднимал эту руку и опускал. Опускал на тело, которое лежало под ним. От чего тело дрожало и, как мне показалось, оно тряслось и гудело, и голова у него была слишком маленькая, а из спины торчали иглы. У меня голова закружилась. Раньше, веришь, ни разу за собой такого не замечал. В общем, я испугался, чуть не потерял фонарь, побежал назад, свернул в какой-то другой коридор. Шума, конечно, наделал. Но когда останавливался, чтобы перевести дух, не слышал ничего. В груди что-то как будто шумело и клокотало. Надо было остановиться и отдышаться как следует, но мне почему-то очень долго не удавалось этого сделать. Я долго бежал, а потом заметил, что стены стали совсем уж странные и непривычные. Небритые как бы. Кругом какие-то непонятные белые знаки, я таких еще ни разу не видел. У скафандра начала мигать красная лампочка на воротнике. Я почувствовал кислый запах и пожалел, что запустил свой шлем в Иоши-ишои. Тогда я первый раз подумал, что псевды не желают мне зла. Если бы они хотели меня убить, они сделали бы это сразу. Задним умом, конечно, сейчас это ясно, а тогда было не очевидно. Но я всё равно не захотел развернуться. Кислятина усиливалась. Тогда я расслышал какие-то звуки. Остановился, задержал дыхание и понял, что это говорят. То есть не просто звук, скрежет там, скрип или что-то такое, а вот именно голос со словами. Ну, я обрадовался, решил, что это наши, пошел дальше. Речь стала яснее, и тут я понял, что она довольно странная, какую от людей не услышишь. Слова незнакомые, я постарался разобрать, задерживая дыхание, голова опять закружилась, а на скафандре замигала еще одна лампочка. В общем, это было последнее, что я запомнил.

Лета мне потом сказала, что, если бы они нашли меня хоть на минуту позже, забирать тело было бы уже опасно. Они бы так и оставили его тем упырям, к которым я по дурости запёрся. Да, заставил я их тогда понервничать. Сейчас даже стыдно немного.»

Никита посмотрел по сторонам, прислушался, и, улыбнувшись тишине, продолжил:

«В общем, они меня снова утащили. Тот робот с человеческой рукой оказался живчиком. Только не знаю, слышал ты о таких или нет. Атом рассказал мне потом, что это такие дикие машины, которые отлавливают людей, чтобы заменить себе какие-то части на органические. Сперва пристёгивают конечности: руки там, ноги. Те, что сложнее – тащат головы. Ну, в смысле не те, что мы тащим, а те, что у людей, настоящие, которые с волосами. Ну, то есть, лысые тоже тащат. Короче, ты понял. А если не получается всю голову смонтировать, то цепляют по отдельности: глаза, уши, нос, губы. Атом сказал, что у живчиков такая дурь, ну, то есть мировоззрение – считается крутым заменить себе механику на органику, хоть та и приходит в негодность достаточно быстро. Вообще, они обычно слабые и безобидные. Нападают, если зазеваешься или заснёшь. А Лета сказала, что они падальщики, и сильному человеку их бояться нечего.

Вот. А кислый запах шел от периметра пришельцев, до которого я успел дочесать. И если бы псевды меня не вытащили, так я бы там и загнулся, потому что пришельцы переделали под себя воздух, и в нём завелись разные инопланетные вирусы, бактерии и прочие субстанции. Всякие мелкие твари, которые пожирают таких, как мы, так что не успеешь и оглянуться. Атом сказал, что к пришельцам можно ходить, но только в полном скафандре, и только к тем, с которыми мы сотрудничаем.»

Никита погрыз ноготь, раздумывая. Темнота и тишина лежали вокруг, пропитывая пространство спокойствием. Рядом, едва слышно скрипнул скафандр.

«Денис, давай я теперь расскажу о тех, с кем я оказался. Всего их пятеро: Атом, Лета, Иоши-ишои и Заур. Они все псевды. Атом – у них главный, он всем командует и все его слушаются. Лета говорит, это потому, что у него такая роль, он был создан лидером и командиром. Их всех готовили для колонизации какой-то планеты, где обычному человеку не выжить. Так что вместо первых поселенцев отправили искусственных людей, специально для этого предназначенных. Это были почти люди, но с какими-то изменениями для улучшения выживаемости на той планете, и они были достаточно специфичны. Скорее всего, Денис, ты знаешь об этом больше меня, но я расскажу здесь то, о чем теперь знаю сам. Псевды могут дышать не только воздухом, например. Видят в темноте и в тумане. Это разновидность дыма. Но самое главное их отличие – они не стареют, и живут очень долго. Как ты. Так что, они тоже помнят прежних.»

Губы Никиты снова сомкнулись, где-то в тёмной глубине коридоров и отсеков послышалось движение. Какой-то живчик тащился по переходу, равномерно и ритмично, как умеют делать только машины. Словно тиканье часов возникло из ниоткуда, и, стихая, медленно растворилось в тишине.

«Атом – очень крутой. Всё лицо у него в шрамах, про которые он может рассказывать целые истории. Про каждый. Лета – его подружка. У неё почти нет шрамов, но зато на руке не хватает пальцев. Они жутко старые, но выглядят совершенно нормально. Заур, наверное, тоже, ну… в смысле такой же, но он всегда в скафандре, потому что Атом сказал, что он потерял адаптацию к нашему воздуху. Он так долго сидит в своём скафандре, что никто уже не помнит, как он выглядит. К тому же, у него сдох ретранслятор, так что Заур ко всему этому, еще и молчит всё время. Ну, то есть, ретранслятор, вроде бы не окончательно сдох, там сбилась громкость, он орёт, если включить. Вот Заур его и не включает, чтобы лишний раз не тормошить дичь. В скафандре Заур похож на робота, на нём столько всего нужного и крутого, много всяких полезных устройств и механизмов, датчики разные, манипуляторы, инструменты, и всё такое. Поэтому Заур у них за механика. Если честно, я был уверен, что это робот такой навороченный, пока Атом не объяснил.

Так. Еще у них есть Иоши-ишои. Это два человека под одним именем. Ну, точнее имя вроде есть у каждого, одного зовут Иоши, второго Ишои, но Атом говорит, что они оба – это один человек. Странно, потому что они даже выглядят по-разному. Непохожи на близнецов. Атом сказал, во время перехода Энджи в собственное время Иоши-ишои не повезло, через него прошёл временной диполь, так что теперь он живой парадокс. В общем, с ними… ну, то есть, с ним что-то непонятное.»

Никита снова сделал паузу, осторожно встал, размялся, тихо сел на прежнее место, и, поёрзав, продолжил:

«После того раза, я хотел сбежать от них еще раз, но перед этим вернуть свой визор. В нём есть карта, информация датчиков, и всякое такое. С ним я бы не напоролся ни на живчиков, ни на пришельцев. Надо было лишь выждать немного. А пока они притащили меня в своё логово, которое они называют Тэ. Что-то вроде нашего периметра, только меньше. Всего несколько отсеков за датчиками, которые к ним привыкли, и всё. Там можно шуметь, разговаривать нормально, а вчера мы даже играли в дротики и орали песни. Ну, все, кроме Заура, конечно.

В общем, они привезли меня в это место, и Атом сказал, что здесь безопасно, а снаружи – нет. И что я должен оставаться с ними, если хочу выжить, потому что Энджи совсем не такая, какой я её себе представляю.

На что я сказал, что раньше я прекрасно выживал и без них, у себя дома, в своём родном периметре. А если и выходил наружу, то с друзьями, и у меня был визор, который мне помогал, и который они у меня отобрали, уменьшив таким образом вероятность моего выживания. На что Атом рассмеялся и сказал, что я абсолютно прав, а значит, они верно сделали, потому что там, за моим родным периметром, мне действительно было безопасно, и даже слишком безопасно.

Я спросил, что значит «слишком безопасно», а он сказал, что это так просто не объяснишь, и он должен мне кое-что показать.

Так мы пошли с ним к мемориалу Гура. Помнишь, ты рассказывал о нём, говорил, что это был последний Капитан Энджи, который будто бы покинул Энджи заодно с прежними. Когда мы пришли, Атом сказал, что это всё неправда. Гур Террикосто никогда не покидал Энджи, потому что хорошо знал, кто он, и что случится, если он это сделает. Атом сказал, что Гур погиб, защищая один из первых человеческих периметров. Люди тогда сражались с дичью заодно с колонистами. И для него, как для Капитана, не было разницы между людьми и теми, кого мы называем псевдолюдьми, стараясь напомнить им, что они как бы ложные, или мнимые люди. Атом показал мне мемориал. Но это не статуя и не бюст – там находится нечто неописуемое. Он сказал, что это аллегория патриотизма, любви к родине, к отечеству, к собственной семье и, в конечном счете, к себе самому, входящему во все эти понятия неотделимой частью и смыслом. Мне было сложно всё это представить в той штуковине, которую он мне показал. Затем Атом сказал, что все люди и сама Энджи – единое живое существо, которому нужна помощь.

Тогда я спросил его, как это отвечает на мой вопрос о безопасности. На что Атом сказал, что в том месте, которое защищал Гур, находится единственный внешний доступ к источнику питьевой воды, которым сейчас пользуются люди, живущие в Ретире, так они называют наш периметр. И от этого источника берут начало все наши потоки, благодаря которым мы еще живы. Таким образом, та безопасность, которой я пользовался дома, существует благодаря подвигу последнего Капитана. И если бы не он, и не люди, которые ему помогали, источник был бы отравлен дичью. Это сейчас источник охраняют боевые турели, а тогда, в прошлые времена войн и, ну, отсутствия связи с инфополями, когда всё шло наперекосяк, люди убивали людей, и всё такое. Только настоящий Капитан мог подняться выше всего того бардака и встать на защиту будущего всего человечества.

И вот тогда, Денис, у нас с Атомом состоялся решающий разговор. Он сказал, что они могут вернуть меня, если я попрошу, в любое время, и два раза уговаривать не придётся. Но тогда я не узнаю больше ничего, потому что люди, с которыми я живу, заперты не только в своём небольшом периметре, но и внутри собственных заблуждений. Они не хотят ничего видеть и слышать, ничего не знают о том месте, в котором живут, о том, что их на самом деле окружает. И о том, что жить им, вообще-то, осталось совсем недолго. Потому что вода заканчивается, а Энджи дожигает последние запасы энергии. Да и вирусы, с которыми они воюют, вовсе не вирусы. Что-то из этого случится быстрей, и неважно что, потому что это всё равно будет конец. Печальная точка в истории человечества.

Я очень рад, что наконец смог записать эти его слова, потому что они очень важные и повлияли на мой выбор. Мне кажется, ты тоже не смог бы отказаться от того, что предложил мне Атом взамен. Он сказал, что если я присоединюсь к его команде, меня ждут удивительные вещи. Что на Энджи есть не только опасности и всякая жуть, но и невероятное, удивительное и крутое тоже. Такое, что я не могу себе даже представить. И что сейчас они собирают настоящий космический корабль, на котором можно будет выбраться в космос, и посмотреть на Энджи со стороны, но без моей помощи они вряд ли закончат. Потому что, он сказал, я могу открывать любые двери, управлять любыми машинами, и чувствую их природу. И что дело даже не в инфополе, а в том, что я на самом деле на всей Энджи самый главный. Ты уже говорил мне, что я должен стать Капитаном, Атом сказал почти тоже самое, и что они помогут мне пройти инициацию, чтобы вступить в должность и начать управлять всем. А значит – всё спасти. Хотя сам он, конечно, не имеет ни малейшего понятия, как именно это нужно делать.

Я сделал вид, что думаю, а потом согласился. Тогда он сказал, что, когда мы вернёмся в Тэ, он отдаст мне мой визор и личные вещи и расскажет о друзьях. А я сказал, что, если я останусь с ними, моя мама, наверное, сойдёт с ума, решит, что я погиб и всё такое. А он сказал, что они сообщат ей, что я жив и со мной всё в порядке. Он сказал, что некоторые свои находки, оружие, в основном, потому что это самый ходовой товар во все времена, они продают нашим музейщикам. Передать сообщение можно через них. Это меня здорово успокоило. И даже вдохновило. Как если бы моя мама уже сейчас разрешила мне выйти за периметр со всеми моими друзьями.

Да, ты не представляешь, Денис, как не терпится мне рассказать Эгеру и Мише обо всём этом, что со мной приключилось. Ну, когда я вернусь. А вот о тебе я никому ничего. Как мы с друзьями условились.

Скучаю по ним, кстати. И по тебе тоже.»

Никита вздохнул и улыбнулся. Распознав мимику, визор добавил смайлик. Увидев это, Никита сразу же его удалил, подписал сообщение «Твой друг Никита», и, коснувшись взглядом кнопки «Готово», отправил Тритону. Большое письмо сжалось в прямоугольник, над заголовком, собранным из первых слов, загорелся красный значок: «Сообщение не доставлено». Тритон молчал.