Глава 6. Исцеление от гнева и чувства вины

Испытывать целый спектр противоречивых эмоций при общении с высококонфликтным родителем — абсолютно нормально. Бессилие, раздражение, гнев и даже пугающее ощущение, что вы буквально сходите с ума, — типичные спутники таких отношений. Вы наверняка не раз задавались вопросом «Как ему/ей удается так сильно меня задевать?». Возможно, вы замечали, что рядом с родителем становитесь более вспыльчивыми или иррациональными, чем с кем-либо другим в вашей жизни.

Цель этой главы — помочь вам проработать гнев и чувство вины, которые возникают по отношению к вашему высококонфликтному родителю.

Зачастую взрослые дети годами хранят в себе подавленную ярость, и требуется немало времени, чтобы извлечь ее на поверхность. Упражнения из этой главы помогут вам полноценно прожить эти чувства, отпустить их и наконец исцелиться. В некоторых случаях гнев и раздражение лежат на самой поверхности, поскольку поведение высококонфликтных родителей постоянно провоцирует подобные эмоциональные всплески.

История Дженни: весь мир крутится вокруг нее

Я вернулась из-за границы очень поздно, и на следующий день меня буквально сбивал с ног джетлаг. Утром я страшно опаздывала на работу и в спешке сильно порезала руку банкой кошачьего корма. Кровь была повсюду. Я испугалась и позвонила матери — она тут же примчалась.

Но, едва увидев кровь, она начала на меня кричать! Мама была вне себя от ярости из-за того, что я совершила такую нелепую оплошность и «довела себя до такого состояния». Я сказала, что ей придется отвезти меня в травмпункт, так как я физически не могла управлять машиной одной рукой, — и тут она разрыдалась. Она расстроилась настолько, что в итоге за руль села я. Весь путь до больницы я была вынуждена утешать и успокаивать ее — и это в тот момент, когда помощь и поддержка были нужны мне самой!

Я ужасно переживала о том, как справлюсь с делами на работе, к тому же в университете накопилась гора курсовых. Но так было всегда, все мое детство: все внимание должно доставаться только ей! Почему я должна ее нянчить, когда в кризисной ситуации нахожусь я?

В этом примере гнев Дженни был вызван эгоцентризмом матери. Зрелый родитель, столкнувшись с подобным, тоже мог бы расстроиться или разволноваться, но постарался бы сохранить самообладание, понимая, что его ребенку больно и страшно, и стремясь облегчить эти страдания.

Мать Дженни оказалась во власти типичного для таких отношений механизма — эмоционального заражения. Подобно ребенку, она была неспособна справиться со своими чувствами и успокоить саму себя, что лишь усугубило проблему. Ее эмоции буквально «затопили» окружающих. Такая реакция закономерно вызвала у Дженни гнев и укрепила ее глубинное убеждение в том, что полагаться она может только на себя.

Многие высококонфликтные родители используют эмоциональное заражение почти по-детски, что не может не выбивать из колеи. Чувствовать досаду, ярость или вину в ответ на подобное поведение — это естественная реакция. Исследования подтверждают: любой человек, вынужденный постоянно взаимодействовать с высококонфликтной личностью или родителем, испытывает хроническое негодование и фрустрацию (Gibson, 2015).

Настроение Дженни в момент инцидента полностью соответствовало ситуации. Однако на следующей консультации она попыталась подавить свой гнев. «Мне неловко, что я наговорила про маму столько лишнего на прошлой неделе, — сказала она. — Она хорошая мать и любит меня. Она просто так сильно расстроилась из-за моей травмы». Даже если в этих словах есть доля правды, то, как мать Дженни повела себя в реальности — игнорируя боль дочери и отчитывая ее за оплошность в разгар кризиса, — по сути, является эмоциональным насилием. Было очевидно, что у Дженни включились привычные защитные механизмы. Ее психика пыталась заглушить чувство вины через отрицание, обесценивание собственного опыта и создание «удобной» версии событий, чтобы поглубже спрятать истинные чувства. В ходе терапии мы работали над тем, чтобы Дженни осознала этот процесс и начала избавляться от автоматических реакций, укоренившихся в ней еще с детства.

Возможно, у вас, как и у Дженни, есть свои защитные механизмы, которые когда-то сослужили вам добрую службу. И это заслуживает аплодисментов, ведь именно они помогли вам выжить! Но, как и в случае с Дженни, сегодня они скорее мешают, чем помогают, ведь вы больше не находитесь в той детской уязвимой среде. Ключ к исцелению — в осознании этих навязанных временем реакций.

Нормализация вашего гнева

Многие взрослые дети живут с подавленным или вытесненным гневом — это прямое следствие взросления в среде, где их чувства постоянно обесценивались. Нередко к этому добавляется стыд или вина за то, что они испытывают столь сильные эмоции по отношению к родителю. Делают ли эти чувства вас плохим человеком? Ответ однозначный: нет. Чтобы начать исцеление от скрытого гнева, важно признать: ваши реакции естественны. Нужно позволить гневу проявиться, а не закапывать его еще глубже.

Часто клиенты корят себя за то, что якобы «слишком остро реагируют», или думают, будто с ними что-то не так, раз общение с родителем вызывает такой протест. Однако в вашей «иррациональной» реакции на высококонфликтного родителя есть своя логика. Как и в случае с Дженни, ее злость и острое восприятие ситуации были абсолютно оправданы — большинство людей на ее месте отреагировали бы точно так же. Давайте проиллюстрируем это на примере диагноза, который тесно коррелирует с поведением высококонфликтных личностей, — нарциссизма.

Исследования подтверждают, что реакция большинства людей на нарциссические черты практически идентична (Lester and Godwin, 2021). Окружающие считывают таких личностей как эгоцентричных, манипулятивных, склонных к ярости, бесчувственных или обесценивающих. Более того, рядом с ними люди обычно чувствуют сильное раздражение, желание дистанцироваться или, наоборот, из страха пытаются угодить агрессору и задобрить его. Понимание того, что ваша реакция типичная и предсказуемая, поможет вам нормализовать свой гнев. Это позволит начать выражать его, а не отрицать, прячась за ложным чувством вины.

Подавленный и скрытый гнев

Когда вы избегаете конфликтов ради сохранения внешнего спокойствия, внутри вас может начаться настоящая война. Стремясь быть «хорошими» и «удобными», мы часто отрицаем гнев, прячем его поглубже, подавляем, игнорируем или заглушаем лекарствами. Но что, если вместо этого попробовать прислушаться к своей ярости? Часто глубокое чувство гнева и даже бешенства оказывается вытесненным из-за защитных механизмов, которые помогали вам выживать в детстве. Если вы сможете заново усвоить, что гнев — это ваш союзник, а не враг, процесс исцеления сдвинется с мертвой точки.

Возможно, вам трудно осознать свои истинные чувства, потому что вы привыкли буквально проглатывать обиды. Вы могли годами уходить от столкновений ради мира в семье, не замечая, какой пласт ярости накопился внутри. Возможно, ваши семейные традиции или культурные нормы диктуют запрет на негатив. Эти установки проникают в нас так глубоко, что мы перестаем их замечать. Вспомните, не слышали ли вы когда-нибудь фразы в духе «Не веди себя так, мужчинам не нравится, когда женщина злится»? Культурные ожидания разнятся: мужчинам порой «позволительнее» проявлять агрессию, чем женщинам. В то же время мужская печаль и горе часто подвергаются жесткой цензуре — вспомните пресловутое «мальчики не плачут». Подобные стереотипы мешают вам проявлять подлинные чувства, и цена такого подавления для вашей личности слишком высока.

Исцеление начинается в тот момент, когда вы входите в контакт с этой внутренней частью себя и позволяете ей просто быть. Ваши чувства должны быть замечены, услышаны и поняты. Однако из-за многолетних привычек этот процесс требует времени. Показателен пример двадцатидвухлетней Шарлотты, которой удалось пробиться сквозь пелену подавленности и соприкоснуться со своим скрытым гневом.

История Шарлотты: за закрытыми дверями

Со стороны наша семья казалась идеальной, а мы с братом — баловнями судьбы. Родители возили нас в экзотические путешествия, мы учились в частной школе и носили лучшую одежду. В качестве подарка на окончание колледжа родители даже отправили каждого из нас на три месяца в Европу. И все же за закрытыми дверями отец постоянно твердил, что мы неблагодарные, избалованные паршивцы.

Это сбивало с толку, ведь мы все жили в атмосфере постоянного террора. У отца была шизофрения. Он проявлял жестокость, не раз угрожал нам ножом — это насилие длилось все мое детство.

Как и многие другие клиенты, Шарлотта пришла в терапию с глубоко запрятанным гневом. Она была подчеркнуто вежлива, часто улыбалась и утверждала, что не злится на отца за его пугающее поведение, хотя он порой угрожал ей даже лезвиями. В ходе терапии Шарлотта училась распознавать телесные ощущения и благодаря этому постепенно смогла соприкоснуться со своей яростью. Это исцеляющее осознание помогло ей извлечь на поверхность подавленные чувства, а вместе с ними и новые воспоминания о своем хаотичном и полном страха детстве.

Шарлотта вспомнила, как в пятилетнем возрасте пряталась под кроватью, пока отец осыпал мать проклятиями. «Именно тогда я научилась прятать свои чувства», — призналась она. Она отчетливо помнила, как складывала все свои «плохие» эмоции в воображаемую коробку и проталкивала ее глубоко в живот, чтобы не иметь дела с домашним хаосом, который порой становился невыносимым.

Со временем я помогла ей заметить, что происходит в ее теле в моменты травматической реакции замирания. Обратившись к физическим ощущениям, она наконец осознала свои истинные эмоции. На поверхность вышли гнев и ярость, а вместе с ними — горе и страх. Работая над выявлением различных частей своей личности, она смогла дать имя своей ярости — «внутренний огненный дракон». Этот «дракон» был в бешенстве от того, как с ней обращались. Шарлотта объяснила, что выросла на юге США, где от женщин всегда требовали безупречной вежливости, а любое проявление гнева считалось верхом неприличия.

Случай Шарлотты показывает, что вытесненный гнев — это прямое следствие травмы отношений. Подобный опыт, накапливаясь годами, может перерасти в хроническую реакцию замирания, заставляя человека диссоциировать, то есть ментально отстраняться от происходящего. Еще одна распространенная реакция на травму — угодничество. Во взрослом возрасте оно проявляется в стремлении во всем потакать окружающим, сохранять мир любой ценой или задабривать высококонфликтного родителя в острых ситуациях. Люди, проводящие много времени с высококонфликтным родителем, из кожи вон лезут, чтобы угодить токсичному человеку. Это действительно снижает накал конфликта, но такой способ нельзя назвать здоровым, ведь их собственные чувства при этом остаются погребенными глубоко внутри, вне зоны осознания.

Определите свой уровень гнева

Умение распознавать степень своего гнева — важный шаг на пути к исцелению. Существует множество слов для описания этого чувства, и все они различаются по своей интенсивности.

Уровень 1. Раздражение, разочарование, досада, недовольство, обида.

Уровень 2. Злость, гнев, негодование, чувство протеста.

Уровень 3. Ярость, бешенство, исступление, крайнее возмущение, кипение.

Вопрос для размышления. Подумайте и запишите в дневнике ответ на вопрос: когда вы вспоминаете поступки своих родителей, какими словами вы обычно описываете свои чувства?

Склонны ли вы ограничиваться описаниями первого уровня? Бывает ли так, что, даже когда ваш родитель совершает нечто по-настоящему болезненное, вы говорите лишь о «легком раздражении» или «неприятном осадке»? Вспомните историю Шарлотты: поначалу, вспоминая угрозы ножом, она отрицала всякую злость и лишь мягко говорила, что была разочарована. Это классический пример минимизации — обесценивания собственных эмоций, что часто встречается у взрослых детей высококонфликтных родителей. Безусловно, грустить в такой ситуации — нормально, но по мере проработки подавленных чувств Шарлотта смогла прийти к эмоциональному соответствию: ее чувства стали адекватны тяжести ситуации, а не преуменьшены. Например, когда она вновь мысленно возвращалась к тому инциденту, ее состояние переходило на второй и третий уровни, что было абсолютно оправдано контекстом. Также возможно, что при мысли о пугающих ситуациях вы не чувствуете вообще ничего — это может быть верным признаком глубоко запрятанных эмоций.

Сделайте паузу для размышления и запишите в дневнике: к какому полюсу вы ближе? Свойственно ли вам преуменьшать свои чувства? Или же ваши эмоции обычно соответствуют ситуации? Замечаете ли вы, как перемещаетесь между уровнями в зависимости от происходящего? Эти размышления помогут пролить свет на то, в какой точке пути к исцелению вы находитесь и нет ли у вас привычки прятать или «хоронить» свои истинные переживания.

Не бывает неправильных чувств

Нам часто внушают, что наши чувства неправильные. Родители, родственники или общество твердят об этом снова и снова, и взрослые дети высококонфликтных родителей особенно подвержены этому влиянию. На самом же деле чувства, какими бы они ни были, всегда легитимны. Проблема в том, что мы часто путаем чувства с поведением. К примеру, если вы в ярости устраиваете публичный скандал, то неуместным будет именно ваше поведение, которое может повлечь за собой неприятности. Или, скажем, вместо того чтобы прожить нахлынувшую грусть, вы съедаете ведро мороженого. Подлинное исцеление начинается тогда, когда вы учитесь распознавать свои чувства и позволять себе находиться в них.

Почему так важно быть в контакте со своими настоящими чувствами? Никому не доставляет удовольствия копаться в болезненном прошлом. Однако если оставить эти болезненные, спрятанные и подавленные инциденты без проработки, они будут преследовать вас в настоящем. Согласно книге «Тело помнит все» (The Body Keeps the Score) (Van der Kolk, 2015), непереработанная травма неизбежно проявляется в теле. Например, различные зависимости, будь то алкоголь, наркотики, азартные игры, шопоголизм или беспорядочный секс, имеют прямую связь с неразрешенными травмами (Maté, 2018). Среди других последствий могут быть аутоиммунные заболевания, хроническая усталость, синдром раздраженного кишечника (СРК), расстройства пищевого поведения, склонность к неоправданному риску и самоповреждению. Также могут проявиться низкая самооценка, эмоциональное онемение, депрессия, апатия и панические атаки. Поэтому, хотя человеческой природе свойственно избегать боли и стремиться к удовольствию, жизненно важно разобраться со своими реальными чувствами — иначе они сами «разберутся» с вами.

Обесценивание чувств

Взрослые дети высококонфликтных родителей, особенно в начале своего пути к исцелению, склонны преуменьшать значимость своих переживаний, поскольку они попросту утратили с ними связь. Представьте, что вашей подруге изменил партнер, а она говорит вам, что чувствует лишь «легкое раздражение и досаду». Это классический пример обесценивания. В такой ситуации гораздо естественнее было бы чувствовать себя раздавленной, преданной и разъяренной, ощущать шок, опустошение или острую боль от проявленного неуважения.

Минимизация чувств также может быть следствием отстраненности или эмоционального онемения. Это своеобразный способ удерживать гнев на расстоянии. Представьте, что внутри вас живет некая субличность, которая охраняет ваш покой, вкалывая вам «эмоциональную анестезию», чтобы заглушить боль. Например, ваш партнер забыл о вашем дне рождения, а вы реагируете фразой: «Ничего страшного. Я не расстроена, просто немного разочарована». В данном случае налицо подавление эмоций. Ведь на самом деле в такой момент человек, скорее всего, чувствует себя уязвленным, брошенным, печальным и ненужным.

Когда мы систематически занижаем интенсивность своих переживаний, то теряем способность защищать свои границы, ведь именно гнев и боль сигнализируют нам о том, что с нами поступают несправедливо.

Упражнение: контакт со своими чувствами

Это упражнение поможет вам соприкоснуться со своими истинными переживаниями. Оно особенно полезно, если ваши чувства глубоко запрятаны и труднодоступны — практика помогает «разбудить» их и повысить эмоциональную восприимчивость.

Вспомните ситуации из прошлого или недавнего времени, которые вызывали у вас гнев, и закончите следующие предложения:

Если я позволю себе это признать, то меня бесит, что...

Если я позволю себе это признать, то я злюсь из-за того, что...

Если я позволю себе это признать, то меня очень расстраивает, что...

Продолжайте записывать эти утверждения снова и снова на листе бумаги или в своем дневнике. Обратите внимание, в какой части тела отзывается этот гнев. Отметьте, сколько раз вам хочется ответить «нигде», а когда вы все же улавливаете физические ощущения. Каково это — признаться себе в таких чувствах? Что вы ощущаете, когда злитесь по-настоящему? Приносит ли это облегчение? Или вы чувствуете вину?

Регулярное выполнение этого упражнения способствует исцелению, поскольку вы наконец даете себе разрешение проявлять и проживать свои подлинные эмоции.

Пробуждение гнева и ярости

В зависимости от того, на каком этапе пути к исцелению вы находитесь, вы уже можете осознавать свой гнев на родителей. Или же вашей типичной реакцией на реляционную травму (травму отношений) может быть стратегия «бей». Ваши чувства вышли на поверхность, и их диапазон может варьироваться от обычного раздражения до периодов неистовой ярости. Порой кажется, будто внутри вас живет чистая первобытная злость, но на самом деле это ваш внутренний ребенок, который словно застрял в том времени.

Рассмотрим пример Эшли, тридцатишестилетней медсестры, которая выросла в атмосфере крайней эмоциональной нестабильности.

История Эшли: необходимость исцелить прошлое

В детстве я постоянно жила с ощущением, будто хожу по битому стеклу, потому что родители много пили. Особенно мама. Когда она выпивала, начинались словесное насилие и настоящая эмоциональная травля. Она могла прийти с работы и быть настолько пьяной, что просто падала. Иногда это случалось в ванной — она теряла сознание от удара. Мне приходилось вызывать службу спасения, потому что все вокруг было в крови и ей нужно было накладывать швы. При этом она осыпала меня и брата проклятиями, крича, что это мы во всем виноваты и это из-за нас она упала. Вы даже не представляете, какие слова она использовала. Я до сих пор не могу их повторить: мне становится дурно.

Самым запутанным было то, что иногда она бывала чудесной. Мама могла проявлять сопереживание, быть щедрой и любящей. Но когда она была пьяна, от нее исходила угроза. Она кричала на нас, впадала в ярость и вела себя крайне агрессивно.

Когда я пошла в терапию, то поняла, что всю жизнь провела на эмоциональных качелях. Мне были нужны способы справляться со своим гневом, который по мере моего исцеления стал проявляться все чаще. Флешбэки из прошлого постоянно провоцировали меня, и в результате я срывалась на муже и детях. Я чувствовала огромную вину, ведь они не были ни в чем виноваты. Мне было жизненно необходимо исцелить свое прошлое.

Эшли удалось соприкоснуться со своей детской частью, которая была вне себя от ярости из-за боли и несправедливости, причиненных зависимой стороной ее матери. По мере того как этот гнев выходил наружу, мы в ходе терапии работали над его эмоциональным выражением, используя воображение. Эшли создала «фантазию ярости», в которой представляла, как бросает огненные шары, чтобы дать волю чувствам. Она также рисовала, чтобы выразить то, о чем хотели сказать ее внутренние дети.

В конце наших сессий она помещала свои воспоминания и гнев в воображаемый банковский сейф — этот метод мы называем контейнированием. Для Эшли это включало и «запирание» в сейфе деструктивной части ее матери, что помогало ей чувствовать себя в эмоциональной безопасности и меньше злиться в перерывах между встречами. Это позволило ей открыто признать свою ярость, но в то же время, если эмоции становились слишком тяжелыми в повседневной жизни, Эшли могла «запечатать» их, чтобы не допустить эмоционального затопления.

Хотя раньше Эшли оценивала поведение матери в периоды запоев на два или три балла по шкале конфликтности и почти не поддерживала с ней связь, ее мать смогла встать на путь трезвости и сохранить его. Пока Эшли прорабатывала свои чувства в терапии, мать тоже работала над собой. Например, она вступила в программу Анонимных Алкоголиков и взяла на себя полную ответственность за все, что совершила в детстве Эшли. И хотя Эшли предстояло пережить еще много боли, со временем она стала оценивать мать на один балл, и их отношения во взрослом возрасте стали более близкими.

Гнев и ярость — естественные спутники взрослых детей, чьими воспитателями были высококонфликтные родители, ведь такие дети годами могли быть мишенью для подобных чувств. Возможно, вы чувствуете не столько злость, сколько глубокую печаль. Но вы заметите: если разрешить себе злиться, может всплыть обида или даже ярость из-за событий прошлого.

Цель не в том, чтобы оставаться в этом состоянии вечно, а в том, чтобы признать и уважить те части вашей личности, которые возмущены пережитым предательством и несправедливостью. Клиенты иногда спрашивают меня, какой смысл ворошить или вскрывать эти чувства, полагая, что это ничего не изменит. Если вы сомневаетесь в пользе этого процесса, знайте: контакт с этими эмоциями приносит катарсис. Подавление чувств, как уже упоминалось в этой главе, может привести к физическим болезням, поведенческим проблемам и эмоциональным срывам. Чтобы исцелиться и отпустить боль, ее нужно сначала прожить.

Упражнение: соматическое исцеление

То, что вы сейчас читаете, — темы очень глубокие и эмоционально заряженные, они могут стать для вас триггером. Вы можете почувствовать подавленность или гнев. Подобная реакция, хоть она и неприятна, — на самом деле хороший знак. Возможно, вы уже осознаете свою злость, а возможно, пока нет.

Путь к пониманию своих чувств начинается с умения замечать ощущения в теле. Это навык, который требует практики.

Для начала закройте глаза. Мысленно пройдитесь вниманием по всему телу: от макушки до кончиков пальцев ног. Где именно в теле вы чувствуете гнев? Прислушайтесь к физическим ощущениям. Сжимается ли что-то в области сердца, сосет ли под ложечкой в животе, чувствуете ли вы напряжение в плечах или где-то еще? Просто отметьте это место. Вы можете понимать, что именно чувствуете, а можете и не понимать — это нормально. Главное — заметить телесное ощущение и остаться с ним. Постарайтесь не подавлять и не избегать его. Просто осознанно наблюдайте.

Теперь поднесите пальцы к той области, где вы почувствовали напряжение, но не прикасайтесь к коже — пусть ладонь как бы парит над этим местом. Сделайте глубокий вдох и медленный выдох. Ласково и мягко «скажите» этой энергии смягчиться, растаять и начать движение. Бережно и терпеливо побуждайте энергию течь дальше и наблюдайте, куда именно в теле она перемещается. Возможно, она опустилась чуть ниже или сместилась в сторону.

Сосредоточьтесь на этой новой области. Представьте, как напряжение разжижается, превращаясь в текучую субстанцию. Продолжайте мягко поддерживать этот процесс, позволяя энергии таять и стекать вниз, через стопы, за пределы вашего тела. Представьте, как она уходит в землю, и почувствуйте, что ваше тело полностью очистилось от этого зажима.

Возвращайтесь к этому упражнению по мере чтения книги. Оно крайне эффективно для исцеления, так как помогает вам находить в теле места, где «заперт» ваш непрожитый опыт (Levine, 2010; Van der Kolk, 2015).

Исцеление от чувства вины

Чувство вины наверняка вам знакомо — как и большинству детей, которых воспитывали высококонфликтные родители. Вина может быть как созидательной, так и разрушительной. В здоровом проявлении эта эмоция помогает нам нести ответственность за не самые достойные поступки и служит своего рода моральным компасом. Однако для взрослых детей, выросших в семьях с высококонфликтными родителями, вина часто становится токсичной. Она подпитывается необоснованным самообвинением, манипуляциями со стороны «внутренних критиков» и ложным ощущением, будто вы предаете родителей, просто называя их поведение деструктивным. Токсичная вина не только парализует — если ее не проработать, она неизбежно перерастает в стыд.

Хотя понятия «вина» и «стыд» часто используют как синонимы, между ними есть существенная разница. Вина — это то, что мы чувствуем, когда наши поступки нарушают наши собственные моральные принципы и ценности. К сожалению, взрослые дети высококонфликтных родителей склонны винить себя там, где их вины нет, — обычно это результат манипуляций или эмоционального насилия со стороны родителей.

Стыд же эксперты определяют как интенсивное, мучительное переживание собственной ущербности, при котором человек чувствует себя недостойным привязанности, любви и принятия (Brown, 2021). У стыда, судя по всему, нет никаких полезных функций; он лишь прокладывает дорогу к депрессии и другим деструктивным состояниям или формам поведения. Именно поэтому для вашего благополучия критически важно снизить уровень необоснованной токсичной вины.

Чувство вины из-за «предательства» родителей

На начальном этапе исцеления клиенты обычно чувствуют себя крайне противоречиво. Это внутреннее противостояние проявляется в таких фразах: «Я чувствую себя виноватым, будто предаю родителей. Они ведь были хорошими!», «У меня замечательные папа и мама», «Мое детство было отличным!» или «Родители такие, какие есть, но они обеспечивали меня и оплатили вуз». Этот конфликт — настоящая битва между признанием жестокого обращения и вреда, нанесенного отношениям, и лояльностью к семье, памятью о хороших временах или добрых поступках родителей.

Кроме того, вы можете ощущать себя предателем, если начнете честно признаваться себе или рассказывать другому человеку о тех болезненных вещах, которые творили родители. Возможно, вы чувствуете себя «плохой дочерью» или «неблагодарным сыном» — именно эти установки родители могли внушать вам годами. В отношениях с высококонфликтными родителями вы часто ни в чем не виноваты, но они мастерски умеют убеждать вас в обратном. Это и есть те самые пресловутые манипуляции на чувстве вины

Вина, вызванная манипуляцией

К сожалению, в отношениях с высококонфликтным родителем чувство вины часто бывает искусственно навязанным. Как понять, что вами манипулируют? Один из классических примеров — когда вас обвиняют в вашей же естественной реакции на неуважительное поведение.

История Джереми: искусство манипуляции

Она заставляет меня чувствовать себя виноватым буквально во всем! Я чувствую вину за то, что не разговариваю с ней, за то, что не отвечаю на звонки, — да я чувствую себя виноватым каждую секунду нашего общения! Это так токсично. Она говорит, что я плохой сын и эгоист, несмотря на все, что она для меня сделала. Я пытаюсь выстраивать границы, но она все равно лезет в мой брак и звонит каждый день. Она засыпает семейные чаты своими «мудростями дня». Сегодня, например, это был мем о том, как поступают хорошие сыновья, и напоминание, что ей осталось жить не так уж долго. Я смертельно устал от этого пассивно-агрессивного давления на жалость.

Навязывание вины — это форма пассивно-агрессивного поведения. Вместо того чтобы прямо и честно заявить о своих чувствах, родитель использует манипуляции. Примеров множество: родитель может твердить, что вы ему должны, припоминая старые заслуги; может злиться, но скрывать причину; может использовать сарказм, наказывать молчанием или наотрез отказываться обсуждать проблему напрямую. Подобная токсичная коммуникация не что иное, как форма эмоционального насилия.

Если вашей реакцией на травму является стратегия «уступай» (попытки угодить), вы можете поддаваться этим манипуляциям в ущерб себе. Я часто замечаю, что у многих взрослых детей высококонфликтных родителей этот отклик доведен до автоматизма, он закрепился еще в детстве. Они привыкли отодвигать собственные потребности на второй план, ставя во главу угла интересы других, и особенно — родителей.

Вы можете разорвать этот замкнутый круг, развивая самосознание. Например, постоянно напоминайте себе: родитель манипулирует вами лишь потому, что не способен выразить свои потребности здоровым способом. Помните, что это его проблема, а не ваша, и твердо придерживайтесь установленных границ.

Превращение вины в союзника: техника рефрейминга

Чаще всего вина ассоциируется у нас исключительно с негативом. Когда вы вините себя, вы можете физически ощущать комок в горле, тяжесть в животе или щемящее чувство в груди. Это гнетущее состояние способно накрыть вас с головой. И хотя в вине мало приятного, сам факт того, что вы способны ее испытывать, — добрый знак. Далеко не каждый обладает этой способностью. Есть люди, которые не чувствуют ни капли раскаяния даже тогда, когда обязаны его чувствовать!

Например, некоторые высококонфликтные родители совершают поступки, за которые должно быть стыдно (лгут детям, используют газлайтинг, проявляют эмоциональное насилие и причиняют боль), но у них просто нет ни саморефлексии, ни внутреннего барометра, чтобы ощутить вину. Способность чувствовать вину помогает человеку менять свое поведение к лучшему. К сожалению, токсичная или необоснованная вина только ранит вас. Поэтому так важно провести рефрейминг — переосмыслить это чувство и увидеть в нем ресурс. Этот процесс состоит из трех этапов:

●Осознайте, что вина — это часть пути. Примите это чувство, но обязательно подвергайте его проверке. Когда вы выстраиваете личные границы, чувствовать вину — абсолютно естественно. Для эмпатичных людей, таких как вы, также естественно попадаться на крючок чужих манипуляций.

●Поблагодарите свою вину и примите ее с любовью. Например, когда вы терзаетесь из-за отношений с родителем или выбранных вами границ, мысленно похвалите себя. Скажите: «Поздравляю, ты отлично справляешься! Ты выбираешь свой душевный покой и ментальное здоровье». Или: «Молодец, что поставил(а) свою эмоциональную безопасность на первое место!» Понимая, что вина — это неизбежный побочный эффект процесса роста, вы научитесь смотреть на нее совсем иначе.

●Вспомните о своих правах в отношениях. Перечитайте список прав из пятой главы. Возвращайтесь к нему как можно чаще и помните: у вас есть полное право давать отпор вине в любых отношениях. Подвергайте сомнению свои старые убеждения и установки. Искренняя вера в то, что у вас есть права, поможет вам победить нездоровую вину.

Подведение итогов

В этой главе мы разобрали, как распознать и исцелить ваш гнев и чувство вины. Помните: контакт со своей злостью — это постепенный процесс. Возможно, сейчас вы не ощущаете сильного негодования, потому что оно глубоко запрятано. В детстве вам приходилось подавлять эмоции, чтобы выжить и оставаться в безопасности, и этот механизм мог закрепиться во взрослой жизни. Но по мере того, как вы будете вспоминать все случаи несправедливости в отношениях с родителем, позволяйте гневу выходить наружу — только так возможно исцеление.

Регулярно возвращайтесь к упражнениям и обязательно ведите дневник: это дает мощный катарсический эффект и ускоряет выздоровление. Скорее всего, ваше состояние будет волнообразным: от чувства уверенности в своих решениях до приступов вины. Знайте, что такие «качели» — естественная часть пути. Старайтесь проявлять заботу о себе, станьте сами себе любящим родителем и напоминайте: любое ваше чувство имеет право на существование. Запомните: неправильных чувств не бывает. Точка!

Извлекая на свет и проживая каждую свою эмоцию, вы постепенно начнете переосмыслять свой опыт. Именно это станет ключом к истинной внутренней свободе и безусловной любви к себе.