Глава 3. Вне зоны видимости. Что мешает вам двигаться дальше

Задумывались ли вы когда-нибудь, почему вы раз за разом оказываетесь вовлечены в одни и те же болезненные сценарии в отношениях с матерью или отцом? Почему вы чувствуете вину и стыд, почему преуменьшаете, оправдываете или вовсе игнорируете их выходки, даже если высококонфликтные родители ведут себя по отношению к вам откровенно токсично? Зачастую причина кроется в разрыве между вашими ценностями (тем, во что вы верите) и вашим реальным поведением. Этот зазор порождает колоссальную путаницу, внутреннее напряжение и, что самое разрушительное, чувство стыда. Например, будучи умным и компетентным человеком, вы никогда не позволили бы посторонним так с собой обращаться, однако снова и снова терпите подобное от родителя, нанося себе непоправимый вред.

Осознание причин этого механизма — жизненно важный шаг на пути к исцелению. Эта глава поможет вам в двух направлениях: во-первых, прояснит, почему вы так долго оставались в неведении и что заставляет вас застревать в деструктивных циклах; во-вторых, поможет снизить интенсивность вины, стыда, чувства собственной слабости или двойственности чувств. Мы нормализуем ваши реакции: взрослые дети, чьими воспитателями были высококонфликтные родители, часто винят себя в том, что продолжают терпеть обиды или раз за разом возвращаются к тем, кто причиняет им боль.

Эми, морской биолог 58 лет, обратилась за психологической помощью, чтобы разобраться в отношениях со своей матерью. Теперь, когда мать состарилась, ей требовался уход, и это стало триггером для Эми. Впервые она пришла на терапию, когда ей было под тридцать, — тогда она пыталась справиться с последствиями воспитания, которое ей дали высококонфликтные родители (у ее матери было диагностировано пограничное расстройство личности).

История Эми: в ловушке деструктивных сценариев

Когда мой предыдущий терапевт сказала, что в детстве я жила в атмосфере террора, я ей не поверила. Террор? В нашем-то доме — красивом, уютном, в престижном районе для среднего класса? Она утверждала, что мы с братом стали жертвами домашнего насилия, и я решила, что она сошла с ума. Меня никогда не били по-настоящему, у нас было все: прекрасный отдых всей семьей, замечательные праздники и многое другое. Да, случалось, что мама нас «воспитывала»: могла оттаскать за волосы или ударить, но это бывало крайне редко. Она всегда повторяла, что нам очень повезло и наше детство просто сказочное по сравнению с тем, что пришлось пережить ей.

Помню, когда мы учились в начальной школе, мама часто стояла в дверях с чемоданом в руках и угрожала, что уходит от нас навсегда. Она доводила нас до слез, до полного отчаяния — мы буквально умоляли ее остаться. Став старше, я наконец разгадала правила этой игры: если мы разыгрывали этот спектакль с рыданиями, она милостиво соглашалась остаться, приговаривая: «Ну вот, теперь я вижу, что вы меня любите и будете вести себя хорошо».

Подобные угрозы продолжались и когда я стала взрослой. Иногда мать выставляла меня за дверь, когда я прилетала к ней на праздники из-за границы; она кричала на меня, осыпала бранью, бросала трубку и блокировала мой номер на несколько месяцев — до тех пор, пока ей что-то не требовалось или пока у нее не возникало желания «снизойти» до общения.

Мне потребовались годы, чтобы смириться с горькой правдой: всю мою жизнь мать травила и запугивала меня. Когда терапевт впервые произнесла это вслух, мне было невыносимо трудно это принять. О поведении, подобном маминому, тогда писали мало, а мои прошлые консультанты лишь отмахивались: мол, во всех семьях ссорятся. Они словно не замечали, насколько токсичной была моя мать. Каким же облегчением стало найти специалиста, который разбирается в расстройствах личности и помог мне наконец все понять!

Сейчас я разрываюсь на части. Я чувствую, будто обязана заботиться о ней, но в то же время меня душит ярость за все то, что она со мной делала. И тут же мне становится жаль ее, ведь она уже старая. Я запуталась, я в ловушке. Мне кажется, что общество осуждает меня, но ведь у большинства людей матери совсем другие. Работа с терапевтом помогла мне осознать: очень многие взрослые дети, чьими воспитателями были высококонфликтные родители, годами живут с этим внутренним раздраем, терпят токсичное отношение и не могут вырваться из замкнутого круга.

Ситуация, когда взрослые дети осознают истинную природу своих родителей лишь в зрелом возрасте, отнюдь не редкость. Как и в случае с Эми, многие чувствуют себя «загнанными в ловушку» токсичных отношений, что вызывает лишь разочарование и растерянность. Этому есть несколько причин. Например, вы можете обнаружить, что раз за разом возвращаетесь к привычному сценарию даже после попытки выстроить границы — и снова оказываетесь на том же месте, с теми же ранами. Эми десятилетиями жила в этом круговороте, из-за чего чувствовала себя слабой и стыдилась того, что вновь наступает на те же грабли. Если вам это знакомо, знайте: вы не одиноки.

Причины этой проблемы крайне сложны. Они мешают взрослому ребенку вовремя распознать деструктивные паттерны и выстроить дистанцию, если его воспитателем был высококонфликтный родитель. По сути, именно в этих причинах и кроется ответ на вопрос, почему люди годами не могут сдвинуться с мертвой точки.

Первый шаг к поиску ответов — изучение природы и динамики других типов насильственных отношений (Collison and Lynam, 2021; Kestly et al., 2024; Sangeetha et al., 2022). Поскольку в них работают те же механизмы, с которыми вы сталкиваетесь, взаимодействуя с высококонфликтными родителями, такой анализ может стать для вас ценным ключом к пониманию собственных чувств и поступков.

Циклы межличностного насилия

Исследования в области межличностного насилия (Howard, 2023) проливают свет на то, почему взрослые дети годами не могут вырваться из деструктивных отношений. Рассмотрим, к примеру, женщин, находящихся в ситуации домашнего насилия: мы видим, как мучительно трудно им уйти, даже если они полностью осознают ненормальность происходящего и уже неоднократно пытались разорвать эту связь. Решение остаться или вернуться в абьюзивные отношения противоречит здравому смыслу, и общество часто осуждает такой выбор. Люди задаются вопросами: «Зачем ты терпишь это насилие?», «Почему ты возвращаешься к нему снова и снова? Ты же постоянно подавлена, несчастна и заброшена». Со стороны легко смотреть свысока и называть таких людей слабыми, но сама природа циклического насилия объясняет, почему выход из него — задача колоссальной сложности.

Межличностное насилие всегда циклично и, как правило, развивается по одной и той же схеме.

Фаза нарастания напряжения. Человек начинает чувствовать, будто ходит по тонкому льду. Взрослые дети, чьими воспитателями были высококонфликтные родители, живут в этом состоянии всю свою жизнь.

Инцидент. Напряжение достигает пика, и происходит срыв — это может быть вербальная агрессия, вспышка ярости, скрытый конфликт или физическое нападение.

Фаза примирения, или «медовый месяц». На этом этапе высококонфликтный родитель реагирует на собственное деструктивное поведение одним из привычных способов: делает вид, что ничего не произошло; обесценивает случившееся, обвиняя ребенка в «чрезмерно острой реакции»; отказывается извиняться или же заваливает подарками, проявляет преувеличенную заботу и клянется в любви, пытаясь загладить вину.

Такая форма «бомбардировки любовью» со стороны высококонфликтных родителей удерживает вас на крючке. Вы начинаете верить, что родитель наконец-то изменится. Однако именно это ожидание перемен позволяет циклу повторяться бесконечно, мешая вам осознать, что ситуация требует решительного вмешательства.

Культурные установки и общественные нормы

В самых разных культурах семейные устои диктуют нам безусловный приоритет кровных уз. Всем знакомы фразы: «Кровь не водица», «Почитай старших» или «Не выноси сор из избы». Посыл здесь всегда один: держитесь друг за друга, что бы ни случилось. Взгляните на историю Эми: культурные установки заставляли ее мучиться чувством вины за нежелание ухаживать за матерью, которая всю жизнь была жестока к ней, но теперь состарилась. Вероятно, в голове Эми это звучало как приговор: «Что я за человек такой, если не могу позаботиться о престарелой матери?»

Безусловно, в этих убеждениях заложен глубокий смысл: они помогают парам и семьям сохранять преданность друг другу в трудные времена. Однако эти же ценности могут консервировать и оправдывать токсичные отношения. Если высококонфликтные родители или другие члены семьи не готовы брать на себя ответственность и проявлять эмоциональную зрелость, отношения неизбежно деградируют. Цель любой близости — вместе преодолевать трудности, расти и восстанавливать связь после ссор, но для этого «рецепта» нужны качественные ингредиенты. Если их нет — блюдо безнадежно испорчено.

Например, умение прощать, сострадать и видеть в людях хорошее — это столпы здоровых отношений. Но в литературе крайне мало пишут о том, как быть, если вы столкнулись с хроническим насилием со стороны родителя. Стоит ли выискивать светлые стороны в человеке, чье деструктивное поведение стало нормой? Ответ: нет. В психологии мы называем это созависимостью — когда реальность приносится в жертву ради комфорта другого человека или сохранения имиджа семьи. В таких условиях формируется атмосфера, напоминающая секту: все держится на стыде, молчании и секретах. Это идеальная почва для того, чтобы насилие продолжало цвести пышным цветом.

Недостаточная осведомленность и дефицит специалистов

Люди, которые обращаются за психологической помощью, чтобы разобраться в этой теме, часто сталкиваются с тем, что терапевтам не хватает знаний о феномене высококонфликтных родителей. Этот информационный вакуум лишь усиливает замешательство пострадавших: если истинная проблема не названа, а пути ее решения не обозначены, исцеление становится практически невозможным.

Как профессор, обучающий будущих психологов-консультантов, я знаю не понаслышке: влияние, которое оказывают на детей высококонфликтные родители, исторически не включалось в программы профессиональной подготовки. Многие терапевты узнают о подобных проблемах лишь в ходе клинической практики. Спустя годы работы я начала замечать у ряда клиентов общую черту: деструктивную семейную динамику, которую поддерживали родители или другие родственники с определенным набором качеств. Так было всегда: сначала мы копим данные и, лишь когда проблема четко идентифицирована, заполняем пробелы в литературе.

Знаете ли вы, что до 1981 года диагноза «посттравматическое стрессовое расстройство» (ПТСР) официально не существовало? Сегодня это трудно представить, но ни ветераны войн, ни врачи, пытавшиеся им помочь, не имели четкой теоретической базы для понимания симптомов. Люди, пережившие травмирующие события, просто не знали, что с ними происходит и как им вылечиться. Похожая ситуация сложилась и для взрослых детей, чьими воспитателями были высококонфликтные родители: они страдают психически, физически или имеют проблемы в отношениях, но не понимают причин из-за дефицита информации.

Эксперты сходятся во мнении: менее одного процента терапевтов специализируются на расстройствах личности и том разрушительном воздействии, которое они оказывают на окружающих, приводя к травме отношений (Lester and Godwin, 2021). Как уже упоминалось, многие высококонфликтные родители имеют личностные нарушения, зачастую недиагностированные, что и провоцирует их конфликтное поведение. Конечно, не у каждого высококонфликтного родителя есть расстройство личности, но могут быть другие проблемы, подпитывающие их враждебность, например зависимости от веществ.

Суть в том, что вы могли годами терпеть деструктивные отношения с родителем или кем-то еще просто потому, что эта проблема не была должным образом описана ни в нашей культуре, ни в профессиональной среде. К сожалению, из-за отсутствия узкой специализации у многих терапевтов проблемы клиентов часто остаются незамеченными, а сами они получают неверные ориентиры. Бывает так, что психологи убеждают человека, будто «в каждой семье есть свои трудности», или даже непреднамеренно перекладывают вину на самого взрослого ребенка. Это лишь множит страдания и заставляет людей замыкаться в себе.

Теперь, когда мы прояснили причины вашего долгого неведения, вам, возможно, станет чуть легче принять свое прошлое поведение. В следующем разделе мы изучим мощный феномен — когнитивный диссонанс. Эта теория объясняет, почему мы «застреваем» и возвращаемся к людям и отношениям, которые нас разрушают. Понимание когнитивного диссонанса крайне важно, поскольку именно он порождает стыд — самое токсичное чувство, с которым сталкиваются выжившие.

Когнитивный диссонанс: мощная скрытая сила

Случалось ли вам метаться между желанием разорвать отношения с родителем и потребностью их сохранить? Вспомните историю Эми, которую мы рассматривали в начале этой главы. Всю ее жизнь сопровождали циклы насилия: вспышки гнева, периоды полного прекращения общения и бесконечные расставания и примирения. Все это превратило отношения с матерью в сплошной хаос.

Эми озвучила две противоположные точки зрения, которые и завели ее в тупик. С одной стороны: «Мама почти всю жизнь вела себя с нами ужасно. Я не хочу с ней общаться, а мой брат с женой и вовсе знать ее не желают». С другой: «Меня душит чувство вины, ведь она стареет. Я же буду плохой дочерью, если не помогу ей, верно?»

Что заставляло Эми возвращаться или продолжать общение с матерью, откликаясь на ее призывы спустя пару месяцев? Ответ — когнитивный диссонанс. Эта социально-психологическая теория объясняет природу внутреннего конфликта, который порой ощущается как настоящая пытка (Festinger, 1962). Почему так происходит? Потому что разум не может прийти к равновесию в важном вопросе. Представьте, что вы стоите одной ногой в одной лодке, а другой — в другой. Расстояние между ними и есть ваш внутренний разлад. Этот разрыв возникает из-за одновременного присутствия двух противоположных убеждений, чувств или ценностей.

К примеру, вы можете испытывать противоречивые чувства к своему отцу: «Я не могу находиться рядом с ним. Он не несет никакой ответственности за свои слова и высасывает из меня все силы», — и тут же: «Но он мой отец, и я буду плохой дочерью, если отстранюсь от него». Почти все взрослые дети, чьими воспитателями были высококонфликтные родители, живут в состоянии постоянного когнитивного диссонанса. Это неизбежное следствие межличностного насилия, где редкие светлые моменты перемежаются с эмоциональными бурями и изматывающими американскими горками.

Как проявляется когнитивный диссонанс

Когнитивный диссонанс проявляется в трех плоскостях.

Диссонанс в восприятии родителя. Вы мечетесь между полюсами: «он хороший» — «он плохой», «я ее ненавижу» — «я ее люблю». Пытаясь найти выход из этого тупика, разум безуспешно стремится к однозначному выводу. Вы можете одновременно хранить нежные воспоминания и чувствовать искреннюю любовь, но при этом ощущать страх и отвращение. Это звучит примерно так: «Я не могу простить ему то, что он со мной сделал. Его никогда не было рядом, ему было плевать на меня», — и тут же: «Но мы ведь так здорово ездили в отпуск всей семьей, и он всегда присылает мне открытку и подарок на день рождения».

Диссонанс в восприятии отношений. Мысли принимают форму «верю — не верю», «хочу — не хочу». Например: «Я доверяю маме, она так выручает меня с детьми», — и следом: «Я совсем ей не верю. Она вечно меня распекает, заставляет чувствовать себя ничтожеством, а потом впадает в истерику и исчезает из нашей жизни. Мне не нужны такие отношения». Вы можете надеяться или ждать, что родитель когда-нибудь изменится, хотя, скорее всего, этого не произойдет. Этот эффект «йо-йо» подпитывается тем, что поведение родителя постоянно колеблется от реальной или мнимой поддержки к откровенному вредительству.

Диссонанс в восприятии самого себя. В один момент вы думаете: «Я бы никогда не позволил(а) так с собой разговаривать. Я сильный(ая), успешный(ая), у меня есть чувство собственного достоинства». В другой момент вы шепчете себе: «Наверное, я просто слабак (слабачка). Где же моя гордость? Я глупый(ая), никчемный(ая) и недостаточно сильный(ая)».

По мнению экспертов, диссонанс в отношении собственной личности — самый разрушительный, так как он подтачивает ваши базовые убеждения о себе (Brown, 2021). Мой клинический опыт подтверждает: когнитивный диссонанс порождает невыносимое чувство стыда именно потому, что вы оказываетесь зажаты между двумя непримиримыми точками зрения. Это особенно болезненно для людей дисциплинированных и ответственных, которые успешно выстраивают границы в карьере и других сферах жизни, но пасуют перед лицом высококонфликтного родителя. Самооценка тает на глазах, пока вы мучительно соображаете, почему вам не хватает сил защитить себя.

Вот основные признаки когнитивного диссонанса.

●Вы осознаете, что родитель лжет или причиняет вам вред, но все равно бросаетесь на его защиту.

●Вы сомневаетесь в собственной памяти и адекватности своих чувств.

●Вы преуменьшаете масштаб проблемы или ищете оправдания жестокому поведению.

●Вы стыдитесь своих решений и чувствуете себя тряпкой из-за того, что снова пошли на контакт.

●Вам кажется, что с вами что-то серьезно не так.

●Вам трудно принимать решения, вы не доверяете собственному ходу мыслей.

●Вы постоянно извиняетесь за слова или поступки своего родителя.

●Вы вечно сомневаетесь в правильности своего выбора.

Как я уже говорила, когнитивный диссонанс можно сравнить с попыткой устоять на двух лодках, которые медленно расходятся в разные стороны. Следующее упражнение поможет вам сосредоточиться на этом разрыве и попытаться его сократить — это верный способ унять терзающий вас стыд. Подумайте над этими вопросами и проанализируйте, как диссонанс влияет на вашу жизнь. Возможно, вы часто чувствуете, что предаете себя или теряете внутреннюю целостность. Осознав свои типичные реакции, вы сможете выработать осознанные стратегии совладания. Как вы обычно справляетесь? Склонны ли вы оправдывать высококонфликтного родителя или замалчивать его выходки? Пытаетесь ли вы всегда видеть только хорошее и быть идеальным ребенком вопреки всему?

Сделайте паузу для размышления. Не торопитесь, обдумайте следующие вопросы и запишите свои мысли в дневник.

●Какие оправдания я обычно придумываю для токсичного поведения своего родителя или какие аргументы на этот счет слышу от родственников? (Например: «У всех бывают плохие дни, но это же семья» или «В нем (ней) есть и дурное, зато он(а) всегда делает (вставьте пример хорошего поступка)».)

●Какие из моих убеждений помогают мне рационализировать и оправдывать такое поведение?

●Каким способом я чаще всего пытаюсь преуменьшать или отрицать поступки родителя?

●Каковы мои три главные жизненные ценности?

●В каких ситуациях мои действия в отношениях с родителем идут вразрез с моими ценностями?

●Что для меня значит самоуважение? Как я понимаю, что человек относится ко мне с уважением? Какие чувства я испытываю в этих отношениях?

●Как я могу укрепить чувство собственного достоинства?

Поиск ответов на эти вопросы поможет вам выявить искаженные мысли, которые пора подвергнуть сомнению, осознать свои истинные приоритеты и понять, что для вас на самом деле означают самоуважение и в конечном счете — любовь к себе. Постепенно работая над этим и меняя формат отношений, вы сможете обрести подлинность и сбросить груз стыда, который несете на своих плечах. Помните: верность себе, то есть устранение разрыва между нашими ценностями и нашими поступками, и есть высшая форма самоуважения.

Жизнь в состоянии когнитивного диссонанса — тяжелое испытание. Он буквально парализует волю, лишая способности принимать решения и, что еще важнее, придерживаться их, поскольку внутренний конфликт постоянно подтачивает вашу уверенность. Наш разум стремится к внутренней непротиворечивости, поэтому многие склонны искажать реальность, лишь бы унять тревогу и смягчить этот разлад. Именно из-за этого механизма люди раз за разом возвращаются в абьюзивные отношения, а взрослые дети — в неизменные деструктивные сценарии с родителями. В итоге формируется то, что в психологии называют травматической привязанностью.

Эксперты подчеркивают: неразрешенный когнитивный диссонанс — это прямой путь к возникновению травматической привязанности (Brown, 2021). Под этим термином понимается глубокая эмоциональная связь с человеком, который плохо обращается с нами. Поскольку отношения с матерью или отцом начинаются в самом раннем детстве, эта связь становится особенно прочной и запутанной. Более того, сочетание постоянного негативного воздействия с редкими вспышками «любви» (будь то «бомбардировка» вниманием или разовые проявления доброты) со временем лишь сильнее затягивает узлы травмы отношений.

Чтобы разорвать эту болезненную связь, необходимо в первую очередь проработать и устранить когнитивный диссонанс. Только тогда взрослые дети смогут сделать более здоровый выбор и обрести долгожданный внутренний покой, решив для себя, как именно они хотят выстраивать общение с высококонфликтными родителями.

Как когнитивный диссонанс меняет ваш мозг

Когнитивный диссонанс, вызванный годами запутанных и противоречивых отношений между родителем и ребенком, оставляет глубокий след в работе мозга. Современная нейронаука позволяет нам понять, какие именно трансформации происходят в нашей голове еще в детстве. Исследования подтверждают, что длительное пребывание в травмирующих отношениях ведет к избыточной нейронной активности (Brown, 2022).

Интенсивное и постоянное воздействие непредсказуемой, полной драматизма среды вызывает изменения в префронтальной коре — области мозга, отвечающей за исполнительные функции. Именно она управляет нашими эмоциями, способностью к обучению, контролем над импульсами и долгосрочным планированием (Brown, 2022; Harmon-Jones, 2004). Подобное воздействие на нейронном уровне может привести к размыванию образа «Я» и потере адекватного самовосприятия. Это происходит из-за постоянных поведенческих противоречий, например когда человек раз за разом сдает с трудом выстроенные границы и возвращается в токсичную динамику отношений (Izuma and Murayama, 2019).

Как мы уже обсуждали в первой главе, наука подтверждает: хроническая травма отношений способна изменить структуру мозга, что в итоге влияет на ваше поведение. Чем больше стрессовых событий пережито в детстве, тем выше вероятность структурных изменений в тканях мозга (Bremner et al., 2006).

Однако нейронаука не только описывает негативные последствия когнитивного диссонанса и травмы отношений, но и предлагает пути исцеления. Психологическое просвещение и специальные упражнения, подобные тем, что приведены в этой книге, помогают восстановиться. По мере того как растут ваши знания и понимание проблемы, вы способствуете формированию новых нейронных связей, прокладывая дорогу к собственному выздоровлению.

Десенсибилизация и переработка движением глаз

Существует еще один высокоэффективный метод, который может помочь в работе с травмой отношений, — десенсибилизация и переработка движением глаз (ДПДГ) (Shapiro, 2012). Эта методика показывает исключительные результаты в исцелении последствий травмирующих событий и преодолении когнитивного диссонанса.

ДПДГ — это научно обоснованный метод, который уже десятилетиями применяется в сфере терапии травмы. В ходе сессии терапевт использует билатеральную (двустороннюю) стимуляцию, например движения глаз, постукивания (тэппинг) или звуковые сигналы, пока вы фокусируетесь на эмоционально заряженных, болезненных воспоминаниях. Со временем эти образы теряют свою разрушительную силу и интенсивную эмоциональную окраску.

Эффективность ДПДГ объясняется тем, что метод воздействует непосредственно на то, как мозг хранит травматические воспоминания. Это позволяет не только облегчить симптомы, но и изменить негативные представления человека о самом себе. Заменяя деструктивные глубинные убеждения на позитивные и поддерживающие, клиент освобождается от гнета прошлого и встает на путь выздоровления.

Если вы решите поработать с психологом в этом направлении, загляните на сайт www.emdr.com, чтобы убедиться, что специалист сертифицирован Институтом ДПДГ. Хотя для полноценного прохождения протокола необходима помощь профессионала, существуют техники, имитирующие билатеральную стимуляцию, которые вы можете выполнять самостоятельно. Они помогут вам снизить эмоциональное напряжение или тревогу, возникающие в процессе чтения этой книги. Одна из таких техник — тактильная стимуляция.

Упражнение: «Объятие бабочки»

Если вы чувствуете прилив тревоги, грусти или столкнулись с болезненным триггером и ощущаете, что эмоции захлестывают вас, воспользуйтесь этим простым упражнением.

Скрестите руки на груди так, чтобы ладони оказались чуть ниже ключиц. Сцепите большие пальцы друг с другом — ваши кисти станут похожи на крылья бабочки. Начните поочередно и мягко похлопывать себя ладонями по груди: сначала слева, затем справа. Дышите глубоко и медленно, продолжая этот ритмичный тэппинг. Сфокусируйтесь на ощущении спокойствия, которое постепенно разливается по телу.

Одновременно с этим используйте специальную аффирмацию. Вы можете менять ее в зависимости от своего состояния, придерживаясь следующей формулы: «Даже несмотря на то, что я чувствую (назовите свою эмоцию), я полностью люблю и принимаю себя».

Например:

«Даже если я сейчас в стрессе, я полностью люблю и принимаю себя».

«Даже если я чувствую, что не справляюсь, я полностью люблю и принимаю себя».

«Даже если мое сердце разбито, я полностью люблю и принимаю себя».

При желании похлопывания можно перенести на колени. Оба этих метода по своему механизму схожи с десенсибилизацией и переработкой движением глаз (ДПДГ): они помогают пережить внезапные вспышки боли и справиться с тяжелыми эмоциями прямо в момент их появления.

Подведение итогов

В этой главе мы исследовали причины, по которым вы могли годами не замечать деструктивных сценариев и оставаться в болезненной связке с вашими родителями. Я надеюсь, теперь вы понимаете: и неосведомленность, и эта привязанность — естественные этапы на пути к исцелению. Обладая необходимыми знаниями, вы сможете постепенно избавиться от гнета стыда, чувства слабости и растерянности перед высококонфликтными родителями. Подобное деструктивное влияние меняет работу мозга, что, в свою очередь, закрепляет паттерны поведения, порождающие хроническую травму отношений и удерживающие людей в ловушке токсичных циклов.

Вы учитесь исцеляться. Вы делаете это, когда выносите на свет свой когнитивный диссонанс или используете тактильную стимуляцию, чтобы справиться с захлестывающими эмоциями. Глубокое понимание специфических трудностей, с которыми сталкиваются взрослые дети, чьими воспитателями были высококонфликтные родители, позволяет моим клиентам выйти из тупика и со временем обрести душевную целостность.