Глава 8

Я мерила шагами комнату, не решаясь отойти далеко от окна, в ожидании дракончика. Что-то Феня не торопился возвращаться. Усилием воли не позволяла рукам тянуться ко рту, а так и хотелось начать грызть ногти.

Неожиданно в дверь постучали.

— Кто там? — спросила я, подпрыгнув на месте от испуга.

Вильгельм не будет стучать, а никого другого я не жду.

— Милая, ты хорошо себя чувствуешь? — послышался из-за двери голос Эллы.

Я не успела ответить, явился Феофан с порога, то есть от окна, начал свой доклад:

— Можете не искать вашего эльфа, — довольно громко произнес он, — сдох он.

— Кто там у тебя? — удивилась бдительная орчанка.

Сделала страшные глаза в сторону подоконника, на котором, как я думала, сидит дракончик, призывая друга к тишине, и поспешила открыть дверь.

— Никого нет, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно правдивее, — у меня окно открыто, кто-то на улице громко разговаривает. Как раз хотела вас попросить, чтобы не шумели постояльцы. У меня голова болит, хотела поспать.

Хозяйка протянула мне поднос, на котором стояла красивая чашечка с ароматным чаем и в блюдечке лежал кусочек вишневого пирога.

— Принесла тебе перекусить, — оповестили меня, — а то ты такая худенькая! Совсем сил не будет. Теперь тебе нужно хорошо питаться. За двоих.

Вильгельм! Кошак такой. Я тебе это еще припомню!

— Благодарю вас, тетушка Элла, — мило улыбнулась ей, беря поднос из рук, раздумывая, как бы ее поскорее выпроводить из номера.

Орчанка уходить не торопилась. Она прошла в комнату, приблизилась к окну, выглянула в него.

— Никого нет, — пожала она плечами, — ну ничего, деточка, если еще раз кто-то побеспокоит, ты сразу мне скажи, я вмиг их приструню!

— Обязательно! — пообещала я.

Может следует снова применить на нее ментальное воздействие? Но не пришлось. Она сама озвучила повод, по которому ей лучше поскорее уйти.

— Может кто-то приехал? Пойду, посмотрю, встречу гостей. Заодно скажу всем, чтобы не шумели!

Добрая женщина ушла, оставив меня с легким чувством вины за свою ложь, но я тут же вспомнила, что Феня принес «потрясающие» новости и повернулась к нему, снимая с него чары невидимости, чтобы было легче воспринимать информацию, а также вернула «фамильяру» его привычный размер.

— Рассказывай! — приказала я и вся превратилась в слух.

Однако Феофан решил повредничать. Он медленно уселся поудобнее, расправил одно крыло, посмотрел на него на свет из окна, потом второе. Потянулся, совсем по-кошачьи выгнул спину, зевнул…

— Хватит! — вспылила я. — Рассказывай немедленно!

— А я пытался, — лениво ответил Феня, разглядывая свои когти на передних лапах, — ты меня заткнула и разговаривала с этой орчанкой.

Ах, вот в чем дело! Кажется, кое-кто ревнует?

— А надо было ей рассказать, что у меня тут прилетел несанкционированный дракон, о котором многие думают, что он мой фамильяр, а на самом деле нет?

— Чего ты сразу психуешь? — не понял тот самый дракон.

— А чего ты вредничаешь? — не уступила я.

— Уже и поговорить нельзя, — обиделся дракончик, но немного подумав, все же начал свой рассказ.

Мои самые страшные опасения подтвердились. Эльфийский посол был мертв, причем довольно давно. Его убили почти сразу после его отъезда из дома, но есть вероятность, что он погиб еще раньше, но об этом не хочется думать… Так вот, его убили и подняли. От этой мысли кровь стыла в жилах. Подняли не в качестве умертвия или зомби, его пытались «вернуть», только сделать это может не каждый некромант, а в том, что это дело рук некромантов, у меня не было сомнений.

— Плохо дело, — сказала я.

— Плохо, — вторил мне Феня.

— Надо все рассказать Вильгельму!

— Ну, расскажи, — меланхолично ответил дракоша, — только тогда тебе придется рассказать ему, откуда у тебя такие познания в магии некромантов.

Я скривилась. Вот эту информацию я точно никому говорить не собиралась. Но что-то нужно же сделать!

— За дохлого эльфа вся империя получит по ушам, — задумчиво произнес Феофан.

— Сама знаю, — вздохнула я.

Нас для этого и отправили с Вильгельмом, чтобы мы все выяснили и не позволили разразиться новой войне.

— Мы должны поговорить с Вилом, — приняла я решение.

— Ты уверена? — сверкнул глазами янтарного цвета приятель.

— У меня нет выбора…

— Ох, Тани, доведешь себя до инквизиции.

— Я постараюсь все ему рассказать так, чтобы не выдать нас с тобой.

Феня встрепенулся, от возмущения даже в размерах увеличился на миг. Я испугалась, что он внезапно примет свою истинную форму и разнесет всю таверну, но он быстро одумался и уменьшился.

— В чем ты нас можешь выдать? — выпустил струйку дыма дракоша. — Я дракон! Древнейшее существо. Истинный дракон. Не призванный дух, не поднятое умертвие. Я живой! Я настоящий!

— Конечно живой! — поспешила я заверить друга. — Не нервничай. Но нельзя, чтобы о причине твоей жизни кто-то узнал. Я это имела ввиду! Для всех ты мой фамильяр. Пусть так и будет, пока мы не уедем из дворца и пока я не закончу академию.

— У меня другой вопрос, — многозначительно произнес Феофан, — куда делся эльф? Вернее, его труп.

— Для того, чтобы это выяснить, нас сюда и прислали, — вздохнула я. — Нет, Феня, я должна все рассказать Вилу. Магистр Стайракс должен быть в курсе.

— Тогда рассказывай, — сдался дракончик, — только потом не говори, что я тебя не предупреждал.

Я снова наложила чары невидимости на Феню. Он вылетел в окно, чтобы не вызывать подозрений, только после этого прикоснулась к «обручальному» кольцу для вызова на связь своего напарника.

— Вильгельм, — проговорила я, активировав артефакт, — нам срочно нужно поговорить!

— Тани, — через время откликнулся оборотень, — я сейчас не могу…

Голос его звучал как-то странно, будто он был на грани трансформации и куда-то бежал.

— Не могу разговаривать, — продолжил барс, — свяжись с шефом, нужно подкрепление.

Его голос прервался страшным ревом. Связь оборвалась. Я тупо уставилась на сверкающий камень в кольце. Что случилось? Как связаться с шефом? Где Вильгельм? Пальцы дрожали, а внутри разгорался пожар плохого предчувствия. Очень-очень плохого предчувствия.

Успокойся, Тани! Думай!

Кольцо — это артефакт для связи. Настроено для того, чтобы мы с напарником быстро могли связаться. Но этот артефакт нам выдали в тайной канцелярии. Значит, есть способ связываться и с шефом. Ну должен же как-то Вильгельм докладывать обо всем происходящем магистру Стайраксу. Оборотень не может связаться с дворцом сам, попросил это сделать меня, значит и мой артефакт настроен на такую связь.

Дотронулась до кольца. Пальцы чуть кольнуло магией, откликаясь на мое прикосновение.

— Магистр Стайракс, — прошептала я, закрывая глаза и сосредотачиваясь на внутреннем потоке, — Вильгельму нужно подкрепление. Эльфийский посол мертв, но его кто-то пытался воскресить. Пожалуйста, ответьте мне!

В свой посыл вложила магический импульс, отчаянно надеясь, что буду услышана. Ответа не было. Кольцо продолжало сверкать в лучах заходящего солнца, робко заглядывающего в окно, но так и продолжало оставаться обычным украшением. Что же делать? От отчаяния слезы навернулись на глаза. Напарник в беде, я тут совсем одна, не представляю, что делать дальше.

— Магистр Стайракс! — взмолилась я, снова обращаясь к артефакту связи.

— Я слушаю, — тихий голос показался мне громовым, ведь прозвучал он ровно за моей спиной, а теплые руки легли мне на плечи.

Я подавила рвущийся наружу крик. Пальцы на моих плечах слегка сжались, подтверждая свою реальность.

— Тише, адептка Энгрин, — произнес магистр, — я не хотел вас напугать!

Да, это, действительно, он. Мой начальник, глава тайной канцелярии. Стоит тут за моей спиной и явно потешается над глупой практиканткой.

— Я и не испугалась, — поспешила я заверить демона, разворачиваясь к нему лицом.

Негоже стоять задом к руководству.

— Просто, вы появились несколько неожиданно, — пояснила я, глядя, как в его глазах танцует веселье, а в уголках расползаются лучики крошечных морщинок, свидетельствующих, что их обладатель часто улыбается. И вот это крошечное, почти незаметное несовершенство во внешности снежного демона, меня потрясло. Будто я только что узнала его «страшную» тайну.

Взгляд Дастиана почти сразу стал серьезным, стерев с его лика всю веселость. Может быть, мне показалось, что я вообще ее видела?

— Я решил, что, если на связь вышла ты, а не твой напарник, значит дело серьезное и срочное, — пояснил он.

— Так и есть, — кивнула я.

Сама внутренне поразилась мощности магической силы демона. Он преодолел такое расстояние, построив портал в другую часть империи. Причем сделал это в одиночку, без помощи других магов, возможно использовал какой-то артефакт для перемещения, что не отменяло мощи Дастиана Стайракса. Если бы у меня был такой артефакт, я бы и в соседнюю комнату не смогла бы переместиться. Нет у меня такого дара.

Я постаралась изложить все свои догадки и выводы как можно яснее, кратко и лаконично. Демон слушал внимательно. Не перебивал, не задавал неудобных вопросов. Он даже не спросил, откуда у меня такие познания в некромантике. Зато взгляд его становился с каждым мгновением все более пронизывающим, будто магистр и без моих слов видел все мои мысли. От этого взгляда мороз колкими иголками расползался по коже, лютым холодом сковывая тело. В то же время, я сама никак не могла перестать смотреть в его голубые, словно зимнее небо, глаза. Я контролировала каждое произнесенное слово, чтобы не сболтнуть лишнего. Выверяла каждое предложение, рассказывая самое важное, но при этом не выдавая себя.

Я замолчала и нервно закусила губу в ожидании его ответа.

— Это все? — спросил глава тайной канцелярии, продолжая вымораживать взглядом мою кровь в жилах.

Кивнула и неосознанно облизнула губы. Глаза демона потемнели, будто из них на меня глянула сама Бездна.

— Полагаю, — понизил голос демон, — тут не обошлось без вашего фамильяра?

У меня сердце упало в пятки. Мне же приказали не показывать моего «фамильяра» никому.

— Да, магистр, — быстро проговорила я, — простите! Феофана никто не видел! Больше такого не повторится! Но он очень помог! Он связался с предками, — на ходу придумывала я правдоподобный ответ, — вот тогда они ему и сказали, что посол мертв, но был возвращен в тело, но не воскрешен.

Дастиан тихо выругался.

— Я не стала бы прибегать к помощи Фени, если бы это не было так важно, — торопливо добавила я, — те, кто сделал это с эльфом, все продумал до мелочей. Он привлек к себе внимание местных, задержался в приграничье, даже цветы купил, чтобы цветочница его запомнила. Все для того, чтобы его тело нашли на территории империи, чтобы обвинить в его убийстве нас.

— Следуя твоей логике, — прищурился Дастиан, — это прекрасный повод для эльфов начать войну.

— Так и есть, — вздохнула я.

— Выгодно это только эльфам.

— Или кому-то еще.

Я не могла прочитать выражение на лице снежного демона. Слишком беспристрастным оно было. Неясно разделяет от мои мысли или нет.

— Кому же? — спокойно спросил он, но я ощутила от мужчины волну напряжения.

— Не знаю точно, — вынуждена была признать я, — но, возможно, кто-то хочет войны между нашими государствами.

Брови Дастиана Стайракса сдвинулись к переносице, мгновенно сделав взгляд демона суровым.

— Поднять эльфа не каждому некроманту под силу, — задумчиво произнес он. Конечно, не каждому! Кому он это рассказывает? — но, судя по всему, мы столкнулись с возвращением. Старый, забытый ритуал…

— Запрещенный на всех континентах, — подсказала я.

— Запрещенный и смертельно опасный в первую очередь для того, кто этот ритуал провел. Возвращенная в мертвое тело душа не может вынести мук, сопровождающиеся разложением. Самостоятельно вырваться из своего заключения такая душа не может, обреченная быть привязанной к своему телу, потом к останкам.

Нет хуже участи, которую только что описал мой начальник. Обычные умертвия или зомби не имеют самосознания. В них еще какое-то время присутствует память умершего, но постепенно развеивается и она. Остается только подчиненная некроманту марионетка. Солдат, который не чувствует боли и жалости. Беспрекословно выполняет любой приказ и, самое главное, абсолютно не боится умереть. Возвращенная душа помнит все, чувствует боль, но тоже не может не подчиниться своему «хозяину».

Кто и когда убил эльфийского посла, уже совершенно неважно. Важно то, что он мертв, при этом имеются свидетели, утверждающие, что по приезду в империю он еще был жив, а вот это совсем плохо.