К себе мать и дочку точно не пущу, хочу спокойно побыть с госпожой Исаевой, а вот квартира моей помощницы им подойдет по всем статьям! Еще и Настя к себе сбежать не сможет. Правда, она любую комнату у меня легко займет, если на что-то обидится и к себе не впустит. Надеюсь, она до такого не додумается. И все же, с чего это у меня столько сочувствия и жалости к окружающим? Когда-то таким не был, а ведь всем не помочь. Всегда на Руси было немало одаренных, в прямом и переносном смыслах, которые находились за чертой бедности. Кто-то сумел пробиться, другие сгинули и лишь спустя многие года после их смерти, оказалось, что они были гениями. Ну, в конкретной ситуации есть и шкурный интерес. Катерина этакий самородок или алмазик, который еще только растет и у нее огромная перспектива. Если с умом подойти, то ребенок далеко пойдет и многого добьется.

— Михаил Юрьевич, а куда вы Катю с ее мамой забрать хотите? — обеспокоено спросил Сашка, который прекрасно слышал, что происходило в каморке.

Удивительно, что он удержался до того момента, пока я не покинул дом. Парень шел следом, сопел и грустил. Не знаю, как его жизнь сложится и сумеет ли он сохранить светлый образ своей подруги.

— Александр, однозначно еще не могу сказать, но им тут не место. Ни Ирине Петровне, ни тем более Катерине, — ответил я.

Уже вечер и вряд ли господин Сидорчук в своей маклерской конторе. Да и не факт, что Вениамин за пару часов способен организовать жилье этой небольшой семье. Была мысль, без ведома Насти заселить в ее квартиру девочку с матерью, но так поступить будет неправильно по отношению к своей помощнице. Все же это ее личное пространство. И хоть за личные вещи Анастасии можно не беспокоиться, ни Катерина, ни тем более ее мать их даже пальцем не тронут, но это получится непорядочно и поставит всех в неудобное положение.

— Так-с, что же делать? — сам себе задал вопрос.

Как ни печально признавать, а если в ближайшее время не отыщу Сидорчука или Настю, то семейство на какое-то время предстоит заселить у себя. Ну, комната служанки им подойдет, Мария в ней убралась и обратно не собирается. С Ильей Максимовичем у них все хорошо, но бывшей служанке-графине не раз говорил, что если разругается с полковником, то перекантоваться может у меня и комната за ней. Однако, если Мария Витальевна уже стала как бы своей, то Ирина Петровна и Катерина еще в этот круг не входят.

— Я сбегаю, потороплю их? — спросил Сашка-молния, кивнув в сторону подъезда.

— Давай, — кивнул ему, а сам сел на водительское место.

Уверен, госпожа Зотова за юную художницу ухватится руками и ногами. Заодно и Ирине Петровне подыщет какую-нибудь работу в издательстве. У бывшей дочери купца есть различные навыки и уж с работой уборщицы она легко справится.

— Господин Голицын, простите, но что вы от нас хотите? — задала мне вопрос Ирина Петровна, которая вышла из доходного дома и в ее ауре смятение и настороженность.

— Считайте, что черная полоса закончилась, — спокойно сказал женщине. — У вашей дочери творческий дар и через какое-то время она станет почитаемой и известной. Я же тот, кто готов вложить в нее деньги, которые потом получу. Такой ответ устроит?

— Вы нас покупаете? — с дрожью в голосе, спросила мать девочки.

— Прости, что? — нахмурился я. — Покупаю? С ума сошла⁈

— Ирина Петровна, господин Голицын очень хороший, я же про него рассказывал! — влез в разговор Сашка-молния.

— У каждого что-то на уме, — глядя мне в глаза, произнесла гордая женщина, которая старается держаться и не показывать вида, что готова упасть от усталости и недоедания.

— Ничего от вас не требую, — развел руками и перевел взгляд с женщины на девочку. — Устрою к себе на работу, буду платить деньги, а как их тратить — вам решать, но жилье должно отвечать тем стандартам, которые укажу, на еде не экономить. Все, у меня мало времени, едем, мне еще вас требуется накормить и найти жилье, — я распахнул заднюю дверь авто, а потом запоздало уточнил: — Документы с собой? Катерина, ты свои рисунки не забыла?

— Сейчас принесу, — спокойно ответила девочка и дернула мать за руку: — Садись в машину, я верю этому господину.

Юная художница развернулась и побежала к подъезду, да так быстро, что даже Сашка-молния не среагировал. Ирина Петровна, помявшись, все же села на заднее сиденье Руссо-Балта, при этом напряжение ее не покинуло, и она даже не проявила интерес к салону авто. При этом готов поспорить на что угодно, что в автомобилях еще ни разу в своей жизни не ездила. Катерина отсутствовала пару минут. Вернулась с небольшим узелком, не забыла про бумаги и карандаши. Села рядом с матерью и первым делом ей шепнула:

— Все ценное забрала, не волнуйся, — после чего с любопытством стал рассматривать внутренности авто и осторожно трогать материалы обивки.

— Михаил Юрьевич, а мне с вами отправляться? — задал вопрос Сашка, стоя рядом с моей дверью.

— А разве у тебя других дел нет? — поинтересовался я. — Забыл для чего твоя подружка рисовала портреты?

— Простите, уже бегу, — отступил от автомобиля парень.

— О том, где их найти, — кивнул себе за спину, — завтра у меня узнай или у госпожи Зотовой.

Первым делом я проверил маклерскую конторку, которая, как и подозревал, оказалась закрыта. Зато у ресторана, которым владеет госпожа Холодная, обнаружилась знакомая пролетка и дремлющий на пассажирском месте извозчик.

— Ирина, Катерина идите в ресторан, — велел я, когда остановил Руссо-Балт. — Мне переговорить с одним человеком нужно.

— Простите, Михаил Юрьевич, но через вход для гостей нас не пустят, как и через дверь для слуг, — отрицательно помотала головой женщина. — Это один из известных ресторанов в Москве, нам там не место.

— На меня сошлешься и скажешь, чтобы усадили за столик, — ответил ей и видя недоверие во взгляде, уточнил: — Владелица моя хорошая знакомая и персоналу об этом известно. А тот, кто проявит неуважение — будет искать другую работу.

Женщина и девочка покинули машину, следом и я вышел. Встал напротив пролетки и на какое-то мгновение захотел разыграть Прохора. Крикнуть ему в ухо что-то типа: «Подъем! У тебя пролетку угнали!», ну или «Бороду тебе все же сбреем!» И чего он так к своей растительности на лице привязался? Выглядит как старый дед, а сам-то далеко не старик. Ирина Петровна дает какие-то наставление Катерине. Девочка ее слушает, но судя по радостным всполохам в ауре, словам матери не верит. Швейцар им что-то сказал, приветливо улыбнулся и даже голову склонил, после чего дверь открыл, пропуская изумленную женщину и ребенка в ресторан. Ну, попробовал бы он этого не сделать, видел же с кем эта парочка приехала! Наверняка из уст в уста передали всем работникам заведения, что недавно произошло с его предшественником, за которого просил аж сильный и влиятельный глава рода. Ан, нет, не спасло его это заступничество, когда провинился перед обычным отставным поручиком. Правда, этот самый поручик какой-то мутный тип, с хозяйкой близок, в ресторацию заходит, как к себе домой, общается с высокопоставленными господами и чиновниками, да еще у него и денег куры не клюют! Лучше с ним не связываться, себе дороже! Примерно так обо мне говорят, об этом смеясь рассказывала Настя.

— Прохор! Смотрю, ты какой-то сильно уставший, — окрикнул я того, кому сегодня поручил сопровождать и охранять свою помощницу.

— Михаил Юрьевич, загоняла меня Анастасия Николаевна, как есть загоняла! — тяжело вздохнул извозчик, почему-то улыбнулся и продолжил: — У двух заказчиков пришлось кулаками помахать, не желали, сволочи такие, платить. Их госпожа Исаева и стращала и к совести призывала, грозилась полицией и судом, а они вздумали ее припугнуть, а один даже замахнулся.

— Вот как? И кто они такие? — прищурился я.

— Не берите в голову, разобрались и наказали братьев Киселёвых, мелкие прощелыги. Не извольте беспокоиться, все решили, их побили, а деньги они вернули, — отмахнулся Прохор.

— Ясно, молодец, премию заслужил, — задумчиво сказал телохранителю-извозчику, мысленно обещая себе провести воспитательную беседу с Настей.

Долги выбивать должны подчиненные господина Васильева, а не моя помощница! Ну, в худшем случае, допускаю, что переговоры Настя начнет, но только тогда, когда находится под охраной.

— Рад стараться, ваше благородие, — приосанился Прохор.

— Если ждешь Анастасию Николаевну, то можешь отправляться по своим делам, о госпоже Исаевой лично позабочусь, — сказал я.

— Пока тут постою, — подумав ответил мой собеседник и пояснил: — В ресторан пришел мой племянник, да не один, а с дамой! Возможно, их потом отвезу.

— Дело твое, — пожал я плечами.

Настю заметил сразу, как только оказался в зале ресторана. Моя помощница о чем-то беседует с маклером, а тот с виноватым видом ее выслушивает. Рядом с господином Сидорчуком сидит Евгения Красоткина и откровенно скучает. Я же направился к Ирине Петровне и Катерине, которых усадили за дальний столик.

— Никто не хамил? — поинтересовался у женщины, которая напряжена, как струна.

— Нет, — покачала та головой.

— Официант! — позвал я.

— Господин, вы уже определились и желаете сделать заказать? — спросил тот, мгновенно оказавшись возле столика.

— Сытный полноценный ужин на две персоны, с десертом, без алкоголя, — подумав, сделал я заказ, а потом поспешно уточнил у своих спутниц: — Есть ли у вас какие-то предпочтения?

— Нет-нет, что вы, — покачала головой Ирина Петровна, взглядом показывая Катерине, чтобы та помалкивала.

А девочка косится на соседний столик, за котором штабс-капитан с ложечки кормит розовым мороженым свою спутницу.

— Хорошо, спокойно покушайте, — улыбнулся я и посмотрел на официанта: — Счет оплачу лично, обслужи как дорогих гостей.

— Не извольте беспокоиться, — понятливо кивнул тот.

— Дамы, — обратился к Катерине и ее матери, чем их еще больше шокировал, — наслаждайтесь вечером, а у меня есть дела, подойду позже.

Направился к столику, за которым госпожа Исаева продолжает выслушивать извинения от господина Сидорчука, если судить по ауре маклера. Неужели из-за того, что сдал в аренду поместье полковника аферисту-бандиту? Впрочем, пока ярлыки на некого человека, выдающего себя за графа вешать рано, кроме подозрений, что он не тот, за кого себя выдает нет ни улик, ни доказательств, ни признаний последнего. Ну, чтобы выполнить последний пункт, то с Прохоровым необходимо побеседовать, как говорят, по душам, вдумчиво так.

— Привет честной компании, — обратился сразу ко всем, после чего выставил перед собой ладонь, в направлении вскочившего со своего места Вениамина Степановича: — Садись и прекрати себя корить. Ты не виноват в случившемся и такое может повториться.

— Но я же сдал поместье мутному типу, а он… — начал Сидорчук, но я его перебил:

— И что с того? Представь, что у тебя оружейная лавка и ты продал револьвер грабителю, который застрелил добропорядочного гражданина. Тоже себе это в вину поставишь? Бумаги у этого графа имелись, деньги он заплатил, так какие к тебе вопросы? Лучше ответь, сумеешь ли сегодня поселить в приличное место мать и дочь, — кивнул в сторону Ирины и Катерины, которые, почему-то с испугом рассматривали, как их столик сервируют различными блюдами.

Как бы официант не перестарался! Запеченного молочного поросенка женщина и ребенок вряд ли съедят, как и целая жареная утка им явно не по зубам, точнее, не по желудкам. Впрочем, я сам виноват, слишком обтекаемый заказ сделал. Похоже, Катерина об этом догадалась и стала что-то официанту втолковывать. Тот покивал и поднос с поросенком унес.

— Михаил Юрьевич, да где же мне в этот час апартаменты отыскать? Могу предложить только пару квартир в доходных домах, но, боюсь, они окажутся не по карману вашим знакомым, — ответил маклер, подумал и добавил: — Даже при условии, что на этом ни копейки не заработаю.

— Анастасия Николаевна, а вы не позволите пожить женщине с ребенком в своей квартире? — обратился я к своей помощнице. — Вам предоставлю любую комнату в своих апартаментах. Понимаете, девочка обладает творческим даром, рисует изумительно, а ведь этому не училась. Катерина, так ее зовут, будет трудиться в нашем издательстве, а господин Сидорчук подберет ей с матерью жилье исходя из финансовых возможностей.

— Но у меня в квартире достаточно много вещей, — растерялась Исаева, которая не ожидала от меня такого предложения.

— Не вопрос, лично помогу их собрать, а носильщиков, если потребуется, организует Вениамин Степанович, — посмотрел я на маклера и уточнил: — С этим-то в этот час проблем не возникнет?

— Не извольте беспокоиться, — согласно закивал тот.

Стоит ли говорить, что Сидорчук получит распоряжение, что жилье для матери и девочки он долго найти не сможет. Зачем Насте постоянно переезжать, когда мы с ней в свое время неплохо уживались! А уж сейчас, когда наши отношения вышли на другой уровень и подавно. Моя помощница явно мои мысли прочла! Качнулась в мою сторону и прошептала:

— Поручик, вы не оставили мне выбора! Учтите, могу обидеться и оскорбиться.

— Настенька, ты не права, — чуть слышно ответил ей, — переживаю за тебя, уверен, что и заснуть не смогу, если тебя не окажется рядом.

Госпожа Исаева не нашлась с ответом, фыркнула, но судя по заблестевшим глазкам и легкому румянцу на щечках, то ей мои слова понравились. С одной неожиданной проблемой разобрался и получилось даже лучше, чем думал. Уверен, Настю бы оказалось не так легко сподвигнуть на переезд, а тут вроде ей и деваться некуда. Не оставлять же на улице мать и девочку! Вариант, что их мог бы приютить у себя на пару дней, рассматривать она не стала. А судя по ауре, то такому стечению обстоятельств сама рада.

— Михаил Юрьевич, тогда, думаю, нам не стоит откладывать этот вопрос, — задумчиво сказала моя помощница и кивнула в сторону женщины с ребенком: — Смотри, они плотно покушали и начали носами клевать. Как насчет того, чтобы я с господином Сидорчуком отправилась их обустраивать и кое-какие свои вещи перевезла к вам в квартиру? На самом деле их не так много, мы вдвоем управимся.

— Готов помочь, — широко улыбнулся я и хотел из-за столика встать, но увидел входящих в зал полковника и своего начальника охраны.

А за их спинами мелькнула довольная физиономия Сашки-молнии. Неужели пацан еще с одним моим заданием справился, отыскал графа Прохорова или того, кто себя за него выдавал?

— Михаил Юрьевич, нам надо переговорить, — обратился ко мне авиатор, предварительно поздоровавшись с присутствующими.

Сашка-молния обменивается знаками с Катериной и при этом желает в нашей беседе участвовать. Я же выделил его в помощь Насте и господину Сидорчуку, чему он ни грамма не расстроился. С ними вызвалась отправиться и госпожа Красоткина, которая большую часть времени в разговоре не принимала участие. Ирина Петровна продолжала держаться сковано и настороженно, она еще долго не поверит, что черная полоса в ее жизни завершена. А вот Катерина восприняла перемены в своей жизни легче, что не удивительно, она все же еще мала. После того, как я отправил большую часть компании заниматься переездом, мы наконец смогли начать этакое совещание.

— Графа Прохорова нашли, он проживает в гостинице и прибыл туда месяц назад, — стал докладывать Васильев. — Удивительно, его документы в порядке, по которым он прибыл в Москву из Франции. В его личности есть сомнения, но доказательств не имеем. Однако, граф не так прост, как кажется, и вращается в высшем свете.

— Возможно именно от него исходит то, что у стражей за одаренными и жандармерии находится на рассмотрении дело о причастности меня и вас к подрывной деятельности, — мрачно изрек Зарубин, посмотрев на меня. — Чего только не наплели в этом доносе, передернув факты и обстоятельства. Основной упор сделан на ваш приобретенный дар, якобы не позволяющий изменить Германии и поэтому вы являетесь ее агентом.

— Что за бред⁈ — возмутился я.

— Меня же в свою очередь вы перетянули на сторону тьмы. А из-за этого происходят потери аэропланов на фронте. При этом умалчивается, что у противника самолеты разбиваются еще чаще, — невозмутимо продолжил полковник. — Речь, про визит, о котором вам говорил, отложена до выяснения всех обстоятельств. Однако, рассматривается вопрос с арестом, дознанием и тщательным обыском всех активов. Боюсь, мне где-нибудь да подсунули что-то запрещенное, как в поместье, где вы столкнулись с боевой группой социал-демократов.

— Ваши предложения? — задумчиво спросил я, мысленно анализируя полученную информацию.

Как такового компромата на нас с полковником не нарыть при всем желании. А если и подбросят что-то, то разбирательство выявит нашу непричастность. Но какое на это потребуется время одному Богу известно!

— На неделю-другую нам следует куда-нибудь из Москвы уехать, — произнес полковник и добавил: — И тут как раз кстати то, что мы с вами планировали.

— Вы про свою инспекцию базирования аэропланов у линии фронта и подтверждения свойств моего заживляющего бинта? — уточнил я.

— Верно, — кивнул Илья Максимович. — Во время нашего отсутствия мои люди со всем этим бредом разберутся. Одним выстрелом оставим с носом недоброжелателей и попутно решим свои вопросы на благо империи.

— Когда планируется вылет? — потер я висок. — В одночасье собраться не так просто, мне потребуется пару часов, если не больше.

— Утром, часов в пять или шесть, позже уже можем не успеть, — усмехнулся Зарубин, — кстати, вы говорили про некоторое оружие, которые нашли в моем доме. Не желаете ли его отдать? Зачем вам лишние вопросы от стражи и жандармерии?

— Какое-такое оружие? — сделал я вид, что удивлен. — Побойтесь Бога, ничего о таком не помню, уверен, вы не то что-то услышали. Но, не отказываюсь, небольшой арсенал имею, охрану-то надо вооружать! — кивнул господину Васильеву, чтобы тот продолжил.

— Действительно, всего-то и храним пару десятков револьверов, — медленно произнес Эдуард Игоревич и добавил: — Какие к такому оружию могут возникнуть вопросы? Их в любой лавке легко приобрести.

— Понял, не хотите делиться и винтовки с пулеметами вам для чего-то нужны, — удивленно потер подбородок полковник. — Ума не приложу, зачем вам арсенал, но вопросов больше не имею.

А вот моему начальнику охраны объяснения нужны, в ауре отставного штабс-капитана видны всполохи изумления и опасения. Неужели подумал, что замышляю какое-то преступление? Впрочем, скажи я ему, что завтра идем на штурм какого-нибудь вражеского посольства, то он не удивится. Но арсенал необходимо куда-то перепрятать, не дело ему лежать на складе медицинского завода.

— Тогда договорились, завтра утром приеду на летное поле, — сказал я авиатору.

— Жду с пяти до шести, если не появитесь, то улетаю один, — предупредил Зарубин, на пару секунд задумался, а потом сказал: — Возьму на себя смелость дать совет.

— Слушаю, — посмотрел я на него.

— Оденьте форму поручика, вам же ее ношение разрешено, тогда не вызовет вопросов, почему вы окажитесь в расположение военно-воздушного флота, на территорию которого не каждого пропустят, — произнес Зарубин.

— Так и хотел сделать, — кивнул я ему.

В нашем разговоре осталась недосказанность, не произносились ни имена, ни должности, тех кто против нас копает. Похоже, Илье Максимовичу эти господа пока неизвестны, поэтому-то он и не в состоянии нанести ответный удар. Нет ничего хуже, когда враг остается в тени и дергает за веревочки.

— Тогда я пойду, требуется подготовиться к полету и раздать указания своим людям, — поднялся Зарубин.

— Мы тоже не будем засиживаться, — кивнул я Васильеву на выход.

Втроем покинули ресторан, а потом Илья Максимович уехал на своем автомобиле. Мы же с Васильевым сели в Руссо-Балт.

— Есть что добавить? — поинтересовался у своего начальника охраны.

— Графа Прохорова охраняют, в том числе за ним ходят топтуны, как из жандармерии, так и из полиции и стражи. Этот господин прямо-таки притягивает к себе внимание.

— Может с ним побеседовать, тет-а-тет? — потер я переносицу.

— Проблематично, требуется время, чтобы незаметно к нему проникнуть, — отрицательно качнул головой мой начальник охраны.

— А еще за этим Прохоровым люди полковника будут наблюдать, — заметил я, все же прикидывая свои возможности.

— Риск слишком велик, — осторожно заметил Васильев и с его словами вынуждено согласился.

Прикинул так и этак, а потом усмехнулся:

— Кто не рискует, тот не пьет шампанского! Какая говоришь у него гостиница?

— Михаил Юрьевич, что вы задумали? — забеспокоился мой начальник охраны.

— Ничего незаконного, — усмехнулся я, — хочу посмотреть на человека, который моего партнера, господина Сидорчука, обманул. Счет ему выставлю от имени маклера! Да такой, что нормальный человек за голову схватится. Уверен, если потребуется, то господин Зарубин подтвердит. Эх, жаль, что он уже уехал, догонять не будем, времени действительно мало. Так где, говоришь, гостиница находится?

— Я еще адрес не говорил, — обеспокоено буркнул мой спутник. — Надеюсь, то что вы задумали пройдет удачно.

Не стал на его слова отвечать, чуть заметно усмехнулся и направил Руссо-Балт к одному из старейших заведений Москвы. Не прошло и пяти минут, как остановил авто недалеко от входа в гостиницу.

— Эдуард Игоревич, если через два часа не вернусь, то вам надлежит отправиться на склад медицинского завода и забрать оттуда винтовки и пулеметы. Спрячьте их где хотите, хоть в лесу схрон сделайте, но, чтобы проверяющие следов не смогли отыскать. В кабинете, находящимся в квартире, вы видели сейф, если со мной что-то случится, то найдете там несколько пакетов с документами и распоряжениями. На каждом конверте есть имя, кому он предназначен, — я потер висок и выставил перед собой палец, не давая возразить своему начальнику охраны. — Вам же известно, что планирую завтра улететь с Зарубиным к линии фронта, а там всякое возможно. О бумагах предупрежу госпожу Исаеву, с ней вдвоем все и разберете, в случае чего. Да, еще момент, девочку Катю и ее мать, не бросать на произвол судьбы. Ребенок очень перспективен. Как поняли?

— Господин Голицын, что это вы такое говорите⁈ — возмутился Эдуард Игоревич.

— Это жизнь и необходимо предусмотреть многое, — хмыкнул я. — Не волнуйтесь, не собираюсь на радость врагу умирать, он этого не дождется. Вот только есть временные рамки, когда необходимо сделать то или это.

— Понял, все сделаю, хотя и надеюсь, что не понадобится, — четко ответил штабс-капитан.

— Ждите, скоро вернусь, — сказал своему начальнику охраны и вышел из автомобиля.