Я неспешно еще прогулялся и, к своему удивлению, даже не нашел к чему придраться. В цехах порядок, на складах тоже. Работники на меня косятся, но помалкивают, видят, что за спиной маячит один из охранников, который время от времени окружающим подает странные знаки. То ребром по своему горлу проведет, то глаза выпучит и по виску себе постучит, то кулаками трясет. И все это проделывает молча! Рабочие и мастеровые такую пантомиму понимают, до них быстро доходит, что хозяин пришел. Впрочем, меня многие в лицо знают, а тем кто ни разу не видел, стараются шепнуть, чтобы чего не сболтнули лишнего. Но их ни о чем не стал спрашивать, нет в этом необходимости, когда и так все видно. Боятся и уважают. Интересно, кого больше, меня или Настю? Посмеиваясь, вошел в кабинет своего мастерового, предварительно сказав охраннику, чтобы никого к нам не пропускал.

— Ваше благородие, господин Голицын, давно не захаживали, — обрадовался мне Прутков.

— Кузьма Михайлович, смотрю, наше дело развивается, — улыбнулся я мастеру, пожимая тому руку.

— Стараемся, — кивнул он. — Благодаря вашей помощнице дела пошли в гору намного быстрее. Не знаю, чтобы и делал без госпожи Исаевой. Правда, сегодня мне от нее влетело, что не все договора и контракты подписать успел, а в бухгалтерии немного ошибся. Но чего она так возмущалась? Обсчитался-то в нашу пользу, а деньги уже на счет положил. А она мне говорит, что разницу следует вернуть покупателю. Рассудите, как быть и что делать?

— Гм, ты с этими вопросами ко мне не лезь, — открестился я. — Признал вину, так чего уже теперь, выполняй, как Анастасия Николаевна велит.

— Михаил Юрьевич, а по какому делу заглянули? Сомневаюсь, что ради любопытства! Что-то новое затеяли? Так завсегда готов, а мастеровые у нас есть не хуже меня! — с какой-то надеждой в глазах, посмотрел на меня Кузьма.

Сразу взять быка за рога или повременить? Поручения для мастерового имеются и не одно, но над ними всеми ему предстоит работать позже, когда настанет время и появится возможность.

Прикинув так и этак, решил сперва задать своему начальнику производства шараболлов уточняющие вопросы:

— Кузьма Михайлович, у тебя есть мастеровые, готовые взять на себя управление таким же производством как это?

— Гм, Михаил Юрьевич, готовлю несколько подающих надежду, Анастасия Николаевна их тоже многому обучает, — он потер висок и продолжил: — Даже я у вашей помощницы многому научился. А молодежь схватывает науку быстро. Но, честно говоря, сомневаюсь, что кто-то из мастеровых готов потянуть производство. Опыта у них в этом деле нет.

— И откуда он возьмется, если не пробовать, — хмыкнул я. — Напомнить, как недавно сам ты в усадьбе у моего батюшки в кузне работал и в город не желал ехать?

— Ваше благородие, да когда это было-то! — отмахнулся Кузьма, задумался, а потом крякнул в кулак и признал: — А ведь ежели рассудить, то прошло-то всего-ничего с той поры.

— Как понимаю, ты можешь рекомендовать пару мастеровых, — сказал я.

— Да, обучал всему, у них самих тоже голова на плечах имеется, — подтвердил Кузьма.

— Это хорошо, — сказал своему начальнику производства. — Новые аппараты игр пока запускать не планирую. А вот наладить выпуск нашей продукции в другом месте, думаю, пора. Ты как, готов переехать?

— Столицу собрались покорять? — поинтересовался Прутков, а потом спросил: — Господин Голицын, а оно того стоит? Аппараты у нас отлично разбирают, да в Петроград отправляют. Здесь все отлажено и работает как часики. Поставщики проверенные, рабочие обучены, расширяемся понемногу.

— Говоришь покорять столицу? — хмыкнул я. — Есть в твоих словах доля правды. Но ты не ответил на мой вопрос. Готов отправиться в командировку или нет?

— Да я привык уже к этому месту. Вы же знаете, что перемены не для меня, — заюлил тот. — Может молодых и смышленых отправите, а я тут останусь?

— Тебе больше доверяю, — отрицательно качнул головой, подумал и добавил: — Планирую с тобой отправить госпожу Исаеву, а еще попытаюсь уговорить своего батюшку попутешествовать.

— Юрия Филимоновича, барина? Господь с вами, он свою усадьбу на произвол судьбы не бросит и никому не доверит хозяйство вести, — высказал сомнение мастеровой.

— А его через Матрену уговорю. Она на моего отца имеет сильное влияние, он к ее словам прислушивается, — хмыкнул я, коварно улыбнувшись.

Да, есть у меня план, как несговорчивого родителя заставить отправиться мир посмотреть. Уверен, в итоге он согласится, у меня очень много способов убеждений.

— Еже ли барин будет рядом, то оно так-то спокойнее, — Кузьма потер подбородок. — Пожалуй, соглашусь взяться за это дело.

— Тогда договорились, если что, то ты едешь, запомни — согласие свое дал! — обрадовался я и потер ладони.

Кузьма на меня подозрительно посмотрел, но о моих коварных планах он догадаться не мог. А посвящать его в свои замыслы еще рано, но первый лёд тронулся. Правда, с Настей такой обман и недомолвки не пройдут. Она не удовлетворится намеками, захочет во всем досконально разобраться и просчитать вероятную прибыль от работы предприятия на новом месте. Готов поспорить, что заикнись я об организации производства в Петрограде, то она сразу же приведет сотню доводов, почему так делать нельзя. Прутков тоже это понимает, да возражать не смеет.

— Михаил Юрьевич, а когда что-нибудь новое планируем выпустить? Тот же сборный кубик-крутилку с разноцветными сторонами? Шарнирные соединения довел до ума, квадратики готовы делать из разных материалов. Начиная от дерева и заканчивая тонкими золотыми пластинами, украшенными драгоценными камнями, предположительно самоцветами.

— И кто дал идею, чтобы игру делать из золота? — озадачился я, а потом сразу же усмехнулся и продолжил: — А мне госпожа Исаева об этом ни одним словом не обмолвилась!

— Она все просчитала, в том числе предложила и разные размеры кубика-крутилки делать. Анастасия Николаевна у нас такая умница! — заявил Прутков и внимательно на меня посмотрел.

— Соглашусь, госпожа Исаева очень хороша, — сказал я, не покривив душой.

— Михаил Юрьевич, так не желаете взглянуть на кубик-крутилку? Если дадите отмашку, то первые партии сумеем через пару недель предоставить публике.

— Вот ты хитрец, — покачал я головой. — А что насчет патентов?

— А их ваша помощница уже оформила, — развел руками Прутков.

— Комплектующие?

— С поставщиками договорились, клялись и божились, что как только заказы разместим, то сразу поставки начнут, чуть ли не в этот же день. Да если честно, то там сущие пустяки для них. Тем более, что часть деталей у нас имеется, их используем в аппаратах для шароболлов. Основная проблема оказалась в подходящей краске, ее долго искали и есть опасения, что в разных партиях будут разниться оттенки, — ответил Кузьма.

— Показывай, — вздохнул я.

Мастеровой обрадовался, метнулся к сейфу и долго гремел ключами. Похоже, насчет коммерческой тайны он проникся, а еще за этим должна была следить Настя, чтобы не увели у нас разработки.

— Вот, полюбуйтесь! — мастеровой выложил передо мной несколько кубиков-крутилок, практически не отличимых от Кубика Рубика из моего мира.

Взял один и взвесил в руке, значительно тяжелее оригинала, но он сделан из металлических пластин. Боюсь, производство окажется не таким быстрым, как Кузьма говорил. Хотя, если использовать форму для отливки, то процесс не займет много времени. В технологию изготовления и сборки углубляться нет желания, пусть об этом у мастеровых головы болят.

— Неплохо, — резюмировал, перемещая разные грани, — ход плавный, но не разболтанный и фиксация хороша.

— Старались, — довольно улыбнулся Прутков.

— Что насчет надежности?

— Крутили несколько часов кряду, проблем не возникло, — осторожно ответил мастеровой, подумал и признался: — Через какое-то время следует механизм смазывать, когда ход окажется слишком тяжелым. А вот если ослабнут пружины, то до винтов добраться не так просто. Прикидывал срок службы, думаю проблем не возникнет около полугода. Продавцов в лавках обучим, как осуществлять мелкий ремонт.

— Из какого металла?

— Латунь и дерево, — ответил мастеровой.

— А если из золота, то его вес окажется очень большим, — нахмурился я.

— Верно, планирую такие делать в содружестве с ювелирами, которые часовых дел мастера. Уже с парочкой консультировался, утверждают, что возможна только драгоценная отделка, а сам механизм оставлять стандартным. Кстати, вот этот кубик, — он взял почти точную копию, которую я крутил, — полностью из латуни и он значительно тяжелее.

Я взял предложенную головоломку и ощутил, что его вес намного тяжелее первого.

— Таким долго не поиграешь, — хмыкнул я.

— Поэтому только комбинацией материалов получается приемлемый вариант, — подтвердил мои выводы Кузьма.

— И первая партию готов изготовить через пару недель? И какого она окажется объема? Штук двадцать?

— Около сотни, — отвел взгляд Прутков, но быстро добавил: — Если не возникнет никаких проблем.

А они точно будут, в этом уверен, как и в том, что сам механизм будет дорабатываться и не один раз.

— Что насчет вложений? — уточнил я. — Уверен, госпожа Исаева все просчитала.

— Не так много, но лучше об этом поговорить с Анастасией Николаевной, — ушел от ответа Кузьма, но потом добавил: — Дело в том, что у каждой конструкции получается разная стоимость. Необходимо сперва выбрать ту, которая в серию пойдет.

— Комбинированная, — коротко ответил я и пояснил: — Необходимо бороться за вес, чтобы и ребенок мог, не напрягаясь, с головоломкой играть.

Вижу, что Пруткову не терпится увидеть, как кубик-крутилка начнет продаваться и за ним выстроятся очереди. Но, похоже, все не так просто и еще неизвестно, какова окажется финальная цена. Честно говоря, не думал, что создание шараболлов окажется на порядок проще.

— Михаил Юрьевич, у нас заказов полно, спрос удовлетворить не выходит. Может мне еще над конструкцией кубика еще подумать, довести его до идеала? — осторожно спросил мастеровой.

— В процессе производства, при обнаружении проблем, будешь их решать, — отмахнулся я. — Уверен, ты сделал больше, чем возможно. Но насчет начала массового изготовления пока не готов дать ответ. Переговорю со своей помощницей, и она тебе объявит мое решение.

На этом и договорились, после чего поехал в квартиру, надеясь, что Настя уже вернулась и у нас будет романтический ужин. Однако, госпожи Исаевой в квартире не оказалось.

— И где ее искать? — задался я вопросом, осознавая, что планы рушатся.

Моя помощница могла застрять на заводике, предназначенном для выпуска медицинских препаратов. Не исключаю, что бегает по каким-то чинушам. Настя прикладывает много усилий, чтобы как можно быстрее протолкнуть наш заживляющий бинт, получить заказ и финансирование. Возможно и то, что она у госпожи Светловой, просит совета как теперь ей в глаза Вере посмотреть, когда та вернется с Кавказа.

— Или в издательство к Нелли Генриховне пришла, а может и «Агентство Кадры» посетила. Но ведь с нее станется и в медицинский институт направиться! А еще нельзя забывать про Сидорчука, с которым у нее приятельские отношения, — вслух перебираю варианты и понимаю, что Настю отыскать можно лишь случайно. — Более вероятен вариант с рестораном, — все же пришел к выводу, направляясь на выход.

Только уселся за руль, как увидел бегущего Сашку-молнию, у которого в руках несколько бумажных листов.

— Господин Голицын! Подождите, не уезжайте! — закричал парень.

Александр меня удивил, точнее, его подружка, которая успела сделать пять копий портрета того, кого мы разыскиваем.

— А где оригинал? — поинтересовался я, рассматривая получившиеся портреты.

— У Катерины, она еще пять рисунков обещала сегодня сделать, а эти, — он кивнул на бумаги в моих руках, — собирался вам показать и господину Васильеву, прежде чем своим ребятам раздать.

— Я у тебя один портрет возьму, а Эдуарда Игоревича можешь не искать, скажу ему, что ты с этим заданием справился, — сказал парню, а потом спросил: — Как там мать твоей подружки, не сильно ругалась?

— Михаил Юрьевич, только не сильно гневайтесь, — потупился Сашка.

— Что такое? Говори, — нахмурился я.

— От вашего имени дал пять рублей, якобы Катерине за работу, — признался парень.

Гм, этот момент я упустил, за каждый труд следует платить. Да еще, насколько понимаю, когда в семье каждая копейка на счету.

— Молодец, — похвалил своего молодого помощника. — Твоя подружка и в самом деле отлично рисует.

— Ваше благородие, вы бы только видели, на что Катерина способна! Она меня и в образе бельчонка изображала, и медведем, и даже волчонком. Правда, бывает и свинкой, а еще петухом, но это когда злится, — широко улыбнулся Сашка, в глазах которого появились теплые выражения.

Похоже у девочки есть дар к живописи, мысленно отметил я и чуть не хлопнул себя по лбу. Как только сразу-то не додумался⁈ Госпожа Зотова сетовала, что хорошего карикатурщика не так просто найти, не говоря уже о художнике. Конечно, вряд ли девочка заменит того, кто для газеты-журнала будет создавать сложные композиции. Но чем черт не шутит!

— И чем же ты так перед своей подружкой косячил, что она тебя свиньей и петухом выставляла? — не удержался я от того, чтобы подколоть Александра.

— Было дело, сам виноват, но уже исправился, — тяжело вздохнул тот. — Михаил Юрьевич, вы мне прилично платите, я хотел бы помощь матери своей подруги оказать. Боюсь только, та не поверит, что за портреты кто-то готов столько платить. Денег не возьмет и еще к моей матери отправится. А на вас сослаться уже не получится. Дайте совет, как это лучше провернуть.

— В этом деле врать нехорошо, как и хитрить, правда, наверняка выплывет наружу и тебе будет хуже.

— Да знаю я, только они с трудом концы с концами сводят, сейчас с работой беда, а цены на все каждый день растут, — мрачно заявил тот.

— А поехали их навестим, очень интересно посмотреть, каким тебя твоя подружка видит, — предложил я. — Если меня все устроит и понравится, то уведу у тебя Катерину!

— О чем это вы? Как это уведете⁈ Она мала еще! — возмутился Александр. — Вы не тот, кто на такое способен и потом, вокруг вас такие дамы шикарные.

— Гм, уведу не в том смысле, — сдержал я смех. — Вспомни, где ты сегодня был. Госпожу Зотову как раз озадачил поиском художника. Что если твоя подруга подойдет на это место?

В ауре пацана произошел такой взрыв радости, что я не удержался от улыбки. Он действительно без ума от девчонки. Приворожила она его что ли?

— Тут недалеко, они с матерью каморку в доходном доме снимают. Ирина Петровна сетует, что им вскоре и отсюда съезжать предстоит в какой-нибудь флигель, чердак или подвал. Она на рынке овощами торгует, вечерами в трактирах посуду моет, зарабатывает немного.

— Но живет в квартире? Большой?

— В каморке, — поправил меня парень. — Крохотное у них жилье, когда я прихожу, то сразу тесно становится!

Ну-да, позволить отдельную квартиру женщина работающая на грязной работе и воспитывая дочь никак себе позволить не может. Это я действительно загнул! Впрочем, даже каморка для такой ситуации роскошь.

— Садись, — кивнул на место рядом с собой.

Из машины я так и не выходил, просто дверь открыл, сидел за рулем и с Александром беседовал. Он оправдал свое прозвище, мигом рядом очутился и затараторил:

— Туточки рядом, как из переулка выедите, то два дома минуете, а в третьем они и снимают каморку.

Это еще и по пути в ресторан, времени почти не потеряю. А если Настя машину увидит, то сообразит возле ее меня дождаться. И все же, где ее носит⁈ Как бы чего с ней не случилось. Одна надежда на Прохора, извозчик мужик тертый, опасность чует за версту, да и оружие у него должно быть. Нет, все с госпожой Исаевой в порядке, иначе бы меня люди Эдуарда Игоревича уже отыскали.

— Нам на второй этаж, — указал Александр на трехэтажный доходный дом для бедных.

С виду здание неплохое, но внутри бывать не приходилось. Узкая лестница, длинные коридоры — как есть общага! В один из проемов меня Александр и завел. Как понимаю, когда-то тут построили стандартную квартиру, но потом ее переоборудовали, разбив на несколько. Нам навстречу вышла какая-то древняя старуха и что-то забубнила.

— Не обращайте внимания, она всегда такая, — сказал мне Сашка и постучал в дощатую обшарпанную дверь: — Кать, Ирина Петровна, это Сашка, откройте!

— Опять нелегкая принесла, — послышался уставший женский голос. — Вот же неугомонный. Кать, твой дружок пришел, наверняка будет извиняться и деньги назад просить. Виданное ли дело, пять рублей за какие-то рисунки!

— Я еще не все нарисовала, ты очень быстро, — распахнув перед нами дверь, произнесла девочка и с испугом на меня посмотрела.

— Привет, синеглазка, — подмигнул я ей, — в гости пустишь?

— Кто это там? — раздался испуганный голос матери ребенка.

— Ваше благородие, проходите если хотите, но у нас тесно, — сказала Катерина и даже попыталась изобразить что-то типа реверанса, чем вызвала у меня улыбку.

У девочки и в самом деле есть дар, который предрасположен к творчеству. Направление не очень понял, но точно не только к живописи. Не удивлюсь, что если ее обучить лепке или игре на скрипке, то она многих удивит.

— Здравствуйте, — растеряно произнесла худощавая женщина в застиранном простеньком платье.

— Доброго дня, — кивнул ей и уточнил: — Вы, как понимаю, Ирина Петровна, мама Катерины, верно?

— Да, то есть нет, для вас-то я просто Ирина, — ответила та и поспешно сказала: — На вы ко мне уже давно никто не обращается.

Речь у женщины правильная, дар выгоревший, не понять какой он был и восстановить его невозможно. Черты лица правильные, сама высокая, кисти рук красные и огрубевшие, взгляд настороженный. Ни грамма косметики, в волосах заметна седина. Если диагностика не ошиблась, то имеется истощение, а лет ей около сорока.

— Отставной поручик Голицын, Михаил Юрьевич, — представился я, не дождавшись, когда это сделает Александр о чем-то переглядывающийся с Катериной.

— Я плохо портреты нарисовала? Вы недовольны? — поинтересовалась девочка.

На ребенке довольно-таки неплохое платьице, но оно ей маловато. Волосы заплетены в косички, у потертых кожаных туфель срезаны носы. Похоже, из обувки ребенок давно вырос, а на новую у матери денег нет.

— Кто такое сказал? — усмехнулся я. — Захотел другие твои работы посмотреть. Могу это сделать?

— Ой, у меня их и нет-то почти, — девочка посмотрела на маму, а та взгляд отвела, глаза прикрыла, а в ее ауре появилось чувство вины.

— Бумага много места занимала, мешалась, много всего выкинула, — покаялась женщина. — Простите.

— Ничего страшного, хоть что-то же осталось, — отмахнулся я и добавил: — Кстати, если попрошу, то, — посмотрел на девочку, — ты при мне нарисовать сумеешь?

— Смотря что, — осторожно ответила Катя.

— Сумеет-сумеет! Она так карандашом орудует, что любо-дорого посмотреть! — поспешно заявил Сашка.

— Ой, да вы проходите, негоже на пороге разговаривать, — попятилась вглубь комнаты Ирина Петровна.

Я сделал шаг в комнатенку, а вот Александр остался в коридоре. Небольшое глухое окно, единственная кровать, в ногах которой огромный сундук. Стул, табурет и грубо сколоченный стол — вся мебель! Развернуться и в самом деле негде. Мать девочку к себе прижала, положив той руки на плечи.

— У тебя бумага еще осталась? — посмотрел я на Катерину.

— Да, аж девять листов, — ответила та.

— Изобрази меня верхом на коне, с саблей и вокруг каких-нибудь страшных тварей. А на другом листе что-нибудь забавное, чтобы заставило меня улыбнуться, — попросил я. — Времени даю пять минут.

— Поняла, — покивала та и бочком протиснулась к столу, на котором лежали карандаши, бумага и уже несколько законченных портретов, по которым собираемся графа отыскать.

Ну, в том, что он граф сильно сомневаюсь, в этом вопросе доверяю Сидорчуку.

— Простите, Михаил Юрьевич, а зачем вам это нужно? — робко спросила Ирина, продолжая заламывать пальцы.

— Чуть позже отвечу, — сказал ей и в свою очередь спросил: — А как вы до такой жизни докатились? Насколько понимаю, когда-то жили лучше.

— Были времена, — согласилась та с моими словами, — но я одна из многих, кто многое потерял. Батюшка мой, лавочником был — разорился, вскоре после того, как я замуж вышла. Он избежал позора, сумел с долгами рассчитаться, да вскоре умер. Моя мать в тот же год под пролетку попала, болела тяжело, много денег на ее лечение ушло. Она умерла, когда я на пятом месяце беременности была. Квартиру продали, купили поменьше, вроде бы жизнь наладилась, но Арсения, мужа моего, обвинили в растрате. Он приказчиком в купеческой лавке работал. На него долг повесили, и мы переехали в съемную квартиру.

— С мужем-то что стало? — уточнил я.

— Пропал он, — вздохнула мать юной художницы, у которой карандаш и в самом деле порхает по бумаге словно исполняет какой-то танец. — Искала, но как в воду канул. Не удивлюсь, что и в самом деле утоп. Погоревала, а жить-то надо, как-никак с дитем на руках, — она с теплой улыбкой посмотрела на Катерину, увлеченно продолжающую рисовать.

— Понятно, — утвердительно покивал и сам продолжил ее рассказ: — Брали короткую разовую работу, надолго нигде задержаться не могли. Кое-как выживали, в том числе за счет добрых людей. С каждым годом становилось тяжелее, во всем себе стали отказывать, а последнее время и вовсе боритесь с выживанием. Так?

— В общих чертах, — согласилась женщина.

И что мне с ними делать? Упускать такой талантище — грех смертный! В этом убедился, рассматривая шикарный набросок, где я, в форме поручика, на статном скакуне отсекаю голову трехголовому змею. Шарж на Сашку-молнию мне тоже понравился. Парень оказался изображен в виде лисенка торгующим газетами, а потом упавшим в лужу поросенком, после чего он превращается во взъерошенного бродячего пса, которому по морде бьет лапой красивая кошечка.

— За что ты его так? — сдерживая улыбку, спросил у девочки.

— Он стал юлить и врать, а я этого не люблю, — ответила та.

— А чего тогда когти не выпустила, — кивнул на рисунок. — Пожалела его?

— Вы догадались, что себя изобразила? — округлив от удивления глаза, спросила девушка.

— Угу, — потер я щеку глубоко задумавшись.

За тонкой перегородкой началась ругань, а потом раздались глухие удары и женские всхлипывания. Судя по разговору, вернувшийся пьяный муж учил уму-разуму жену. Ни Ирина, ни Катерина этому не удивились, похоже такое тут происходит часто, а то и что-то похуже. Еще и у матери девочки того и гляди случится голодный обморок.

— Собирайтесь, вы отсюда переезжаете, — объявил я, еще не представляя, где их поселить.