Я достал рюкзак и закинул туда сменную одежду. Перебирая в голове возможный диалог с папой и мамой, я не сразу услышал стук.

— Открыто.

Дверь отворилась, и внутрь вошла Аня:

— Вещи собираешь?

— Ага, хочу у родителей переночевать.

Она уселась на кресло за столом и вдруг спросила:

— Ты хорошо общаешься с Олей?

— Конечно, — ответил я, застёгивая замок. — Мы с ней отлично ладим.

— Она только на тебя и смотрит.

— Прости?

— Не делай вид, что не понял.

Я встретил взгляд Ани и коротко усмехнулся:

— Ревнуешь, что ли?

Она закатила глаза, и я сказал:

— Оля ещё ребёнок — ей недавно исполнилось тринадцать.

Аня недоверчиво посмотрела на меня:

— По ней и не скажешь…

— Это всё из-за Сони и Даши, — улыбнулся я. — Теперь по-взрослому каждый день красится. И вообще, она во мне брата видит. Если уж в кого и втюрилась, так только в Богдана.

— В Богдана? А он тут причём?

— И кто из нас прикидывается? — улыбнулся я. — Будто ты его не видела.

— Богдан слишком смазливый.

— Ну конечно.

— Я знаю, о чём говорю, — совершенно серьёзно произнесла Аня и спросила: — Он сам-то про Олю знает?

— Знает, разумеется, но что с того? Делает вид, что не замечает.

Аня улыбнулась, понимающе кивнула, а затем произнесла:

— Ты выглядишь уставшим.

— Есть такое, — признался я. — Чувствую себя дряхлым стариком, словно уже сто лет прожил.

— Это всё твоя симуляция.

— Может быть, — сказал я и, закинув рюкзак на плечо, добавил: — Ну, мне пора.

— Возьмёшь меня с собой?

— Ань…

— Что?

— Ты в розыске.

— И ты тоже. Разве нас кто-то поймает?

— До Нижнего весь день ехать.

— Ну и что? Мне здесь скучно.

— «Скучно», — улыбнулся я. — Приключений не хватает?

— Тебе нужна будет поддержка.

— Какая ещё поддержка?

— Ты сам сказал, что родителей надо отправить в безопасное место. Помогу уговорить.

— И чего тебе приспичило?

— Костя, ну хватит.

Она многозначительно подняла брови, улыбнулась, и я, вздохнув, сдался:

— Ладно, собирайся.

В Нижний Новгород мы приехали к вечеру. Я припарковал машину в километре от родительского дома и, взяв рюкзак с заднего сиденья, протянул Ане руку:

— Готова?

— Телепортируешь нас?

— Да.

— Куда?

— В подъезд.

— А иллюзию зачем сбросил?

— Я же знаю, куда мне надо попасть.

— Там могут быть жучки.

— Вот и выясним, где они спрятаны. Я же в симуляции.

— Опять…

— Конечно. Зачем рисковать?

— Тебе придётся два раза говорить с родителями.

— Давно к этому привык, — сказал я. — Ну что, готова?

Она кивнула, сжала мою ладонь, и я телепортировал нас. В первую очередь я вспомнил запах — именно так пахнуло родное место. Я оглядел прихожую, услышал шум телевизора и, внутренне собравшись, открыл входную дверь и громко ей хлопнул.

— Не до конца закрыли, что ли? — донёсся голос мамы.

— Сейчас посмотрю.

Я услышал шаги, а затем увидел папу в проёме и включил свет. Он неверяще уставился на меня и округлил глаза:

— Да быть не может… Костя?

— Андрей?

Вслед за ним вышла мама, растеряно посмотрела на меня и через миг закричала:

— Сынок!

Она подскочила ко мне, едва не упав, и крепко-крепко обняла.

— Господи боже… — Не сдерживая слёз, она поцеловала меня в одну щёку, затем — в другую. — Господи… Живой, сыночек.

Мне вдруг стало так спокойно и хорошо, что я ничего не сказал и лишь обнял её в ответ.

— Господи, Костенька…

— Люда, соседи услышат, — шикнул папа, подойдя ближе.

— Привет, пап.

Мама отошла в сторонку, и мы с ним обнялись.

— Вырос-то как. — Он похлопал меня по спине, шагнул назад и взглянул на Аню: — Кто с тобой?

— Знакомьтесь, это Аня — моя подру…

— Девушка, — сказала она, ничуть не смутившись.

— Девушка, значит…

— Мои родители, — произнёс я. — Андрей Владиславович и Людмила Владимировна.

Мама на чувствах расцеловала и её, а папа сказал:

— Натворил ты делов.

— Знаю, у вас много вопросов, но сначала мне надо проверить квартиру.

Мама и папа недоумённо посмотрели на меня, переглянулись, и я произнёс:

— Нас наверняка прослушивают.

Я ожидал, что с минуты на минуту сюда прибудет ФСБ, поэтому хотел найти микрофоны до того, как придётся перезапускать цикл.

— Сын, за кого ты меня держишь? — вдруг усмехнулся папа. — Своих ребят из службы безопасности я ещё в первый день позвал.

— В смысле?

— У нас что, толковых людей на работе не хватает? Мужики здесь со своим оборудованием уже прошлись.

— И как?

— И в твоей и в нашей комнате нашли, — ответил папа. — На кухне тоже было. ФСБшники везде порыться успели.

Я с облегчением кивнул: это всё здорово упрощало.

— Они что-то забрали?

— Все компьютеры и телефоны.

— Да и бог с ними! — торопливо произнесла мама. — Все живы и здоровы!

— Что ж ты такого сделал, Костя? — спросил папа, многозначительно посмотрев на меня.

Я глянул на Аню, увидел её короткий кивок, и произнёс:

— Если кратко… В общем, стоит начать с того, что я эксфэр.

Мама прижала ладонь ко рту, а на лице папы отразился страх — впервые в своей жизни я видел его таким встревоженным. Поняв, о чём они подумали, я поспешил их успокоить:

— Я не связан с «Лотосом».

— Господи, сынок… — Мама снова заплакала. — Что ж такое делается…

— Люд, ну прекрати зазря слёзы лить, — сказал папа и, посмотрев на нас с Аней, добавил: — Так, молодые, мойте руки и дуйте за стол. Там всё и расскажете.

Через несколько минут мы разместились на кухне, и мама начала возиться у плиты. Она то и дело смотрела на меня, тепло улыбалась и не забывала поглядывать на Аню.

— Как возмужал, — наконец сказала она. — И где только красавицу такую нашёл?

Я вдруг услышал мяуканье и, опустив взгляд, заметил Рыжика. Он посмотрел мне в глаза, и в голове отчётливо возникла чужая мысль: «Друг». Это не было словом, а, скорее, интерпретацией образа, который он мне передал.

Я так и не смог нормально пообщаться с животными, потому что уделял способности Регины мало времени, однако с Рыжиком всё получилось как-то само собой.

«Рад видеть, — передал мне он следующий образ, мяукнув. — Скучал».

Рыжик запрыгнул ко мне на колени и принюхался: «Новые запахи».

— В твоей комнате всё время спал, — сказала мама, раскладывая тарелки на столе. — Всё просится туда и просится.

— Только не тереби, — произнёс папа. — Сейчас шерсть сейчас во все стороны полетит.

Я сосредоточился, глянул на Рыжика и постарался передать мысль: «Привет». Он тут же внимательно уставился на меня и наклонил голову.

«Как дела?» — спросил я следом.

«Говоришь со мной, — сказал Рыжик. — Понимаю тебя».

«Я тоже понимаю тебя».

«Хочу есть».

«Ты не ел?» — улыбнулся я.

«Вкусное мясо, — ответил он. — Когда проснулся».

— Костя, чего молчишь? — отвлекла меня мама.

— Вы его кормили?

— Ой, ты же знаешь, что он всегда ест. Мясо только недавно давали.

— Костя, не тяни, — произнёс папа. — Расскажи, что случилось. Почему к нам приходило ФСБ? Что ты натворил?

— А что они вам сказали?

— Что тебя обвиняют в государственной измене.

— И всё?

— Что ты украл какие-то там данные.

— Это всё ложь.

— Тогда в чём дело?

Я вздохнул, посмотрел на молчаливую Аню и сказал:

— Я открыл в себе способность как раз перед поездкой в Москву.

Мама уселась рядом и тихонько потёрла мне спину:

— Какую способность, сынок?

— В общем… Это сложно понять…

— Говори, как есть, — произнёс папа.

— Ты знаешь, что такое симуляция?

— Компьютерная симуляция?

— Виртуальная реальность.

— Матрица, — помогла мне Аня.

— «Матрица», — медленно повторил папа, взглянув на неё. — Допустим.

— Мне под силу создать копию нашей реальности.

Я почувствовал, как у мамы задрожали руки. Она пыталась выглядеть спокойной, но очень сильно переживала. Я взял её за ладонь и сказал:

— Это хорошая способность. Я могу посмотреть, что будет в ближайшие двенадцать часов. Это ни раз спасало меня от смерти.

— Какой ещё смерти? — чуть ли не крича спросила мама, и я тут же сделал себе мысленную заметку: ни в коем случае не говорить об этом в реальной жизни.

— Люда, — произнёс папа, — пусть закончит.

— В общем, можно сказать, что мне под силу увидеть будущее.

— Так причём здесь ФСБ?

— Они нашли меня, когда я делал ставки на спорт.

Папа цокнул и вздохнул:

— Костя, Костя… Чего ж ты нам не сказал?

— Ты же понимаешь, почему, — слабо улыбнулся я и продолжил: — Они предложили мне работу в структуре, которая занимается эксфэрами. Мы искали людей со способностями, ловили преступников, спасали людей.

— А учёба? — тревожно спросила мама.

— Мам, я никуда не поступал. Честно говоря, это уже не имеет никакого значения.

— Ты должен был нам всё рассказать, — строго сказал папа. — Как можно о таком умолчать?

— Не хотел вас беспокоить.

Мама опять заплакала, папа покачал головой, и вдруг заговорила Аня:

— Если бы не Костя, многих уже не было бы в живых.

— Ань…

— Они должны это знать, — сказала она. — Ты спас мою жизнь, ты спас жизнь Роберта, ты спас детей, ты спас сотни людей, ты останавливал убийц! — Аня поочерёдно посмотрела на папу и маму. — Если бы не Костя, меня бы сейчас здесь не было. Он был самым эффективным эксфэром за всё время существования УСАД!

— «УСАД»?

— Управление по сбору и анализу данных, — ответил я. — Так мы назывались.

— Почему тебя обвинили в госизмене?

— Сменилось руководство и меня заставили участвовать в… не очень хороших делах. У нас были разные взгляды, поэтому я сбежал.

— «Сбежал»? — уточил папа. — Это не тюрьма, чтобы из неё сбегать.

— По контракту я не мог уволиться, — сказал я. — А ещё они нацепили на меня электронный браслет.

— Вот козлы редкостные, — обозлился папа. — А мне лапши на уши навешали. Говорил же тебе, Люда, что это вздор! Мой сын и государственная измена? Твари!

Мама осторожно приобняла меня и спросила:

— Сынок, а способность эта… Откуда это? Люди разное говорят…

Я ободряюще улыбнулся:

— Мам, ты не верь телевизору. Эксфэры получают способности от Солнца.

— Это ещё как? — удивился папа.

— Знаю, звучит странно, но… но, в общем, всё из-за космической энергии. Никакой дьявольщины и прочей ерунды здесь нет.

Мама вздохнула, и я услышал в этом вздохе огромное облегчение.

— Дурдом, — сказал папа. — Весь мир рехнулся, и мы вместе с ним.

— Эксфэры существовали всегда. Просто не все о них знали.

— Как теперь жить будешь? — спросил папа. — Тебя же по всей стране ищут.

— Знаю, пап, — сказал я. — Но это всё не имеет значения.

— Как не имеет? — Он перевёл взгляд на Аню. — Тебе семью строить, детей воспитывать.

— Правильно, — закивала мама. — Надо адвоката хорошего нанять. Пусть разбираются!

Разговор уходил совсем не в то русло. Я снова встретился с Аней глазами, опустил мурлычущего Рыжика на пол и сказал:

— Есть ещё кое-что.

— Да, сынок?

— Вам нужно уехать в безопасное место.

— Костенька, о чём ты?

— Мам, ничего ещё не закончилось, — произнёс я. — Я должен убедиться, что с вами всё будет в порядке.

— Да чего нам твои ФСБшники сделают? — спросил папа. — Закон есть закон!

— Я о «Лотосе», пап.

— А они тут причём?

— Через вас они могут добраться до меня, понимаете?

— Нет, не понимаем.

Мне не хотелось говорить им, что я собираюсь открыто сражаться против «Лотоса» — знал, что не поймут и закатят истерику. Поэтому лишь сказал:

— Пап, так надо.

— Я вообще ничего не понимаю, — нахмурился папа и, сложив руки на груди, смерил меня тяжёлым взглядом: — Опять от нас скрываешь что-то?

— У «Лотоса» есть информаторы. Если они узнают про меня, то узнают и про вас.

— И что с того?

Разговор заходил в тупик, но тут помогла Аня:

— Костя уникальный эксфэр. Если «Лотос» узнает про него, к вам приедут в первую очередь.

— Зачем? — тревожно спросила мама.

— Их лидер использует эксфэров для своих целей, — ответил я. — И отказы не принимаются.

— Они могут убить вас.

Аня говорила прямо, но абсолютно верно. Судя по лицам родителей, её слова они восприняли с должной серьёзностью.

— Надолго уехать придётся? — спросил папа.

— Не знаю, но точно не на пару дней.

— С работой что делать?

— Пап, с деньгами проблем не будет, поверь.

— И куда ты предлагаешь нам уехать?

— Есть один домик, — ответил я. — Хороший, современный. Там и интернет имеется.

— Чей домик?

— Лидера нашей команды.

— Какой команды?

— Эксфэров, пап. У нас команда эксфэров.

— Ой, что-то мне нехорошо. — Мама встала, налила себе воды и в три глотка осушила стакан.

— Мам, всё будет нормально.

— «Нормально»? Костя, во что ты вляпался⁈

— Мам…

— Люда, сядь и успокойся, — сказал папа. — Надо так надо.

— Ты поедешь с нами.

— Не могу, мам. Бросать остальных я не вправе.

— Сынок…

— Люда, не позорь сына перед девушкой, — спас ситуацию папа. — Ему же не десять лет, в конце концов!

Мама, кажется, обиделась и, смирившись, принялась накладывать еду. Я не стал ничего говорить, потому что боялся, что они вдруг передумают. Как бы то ни было, все новости они приняли стойко: даже не ожидал, что всё закончится так просто.

К ночи мы с Аней разместились в моей комнате. Мама постелила мне на полу, а Ане — на кровати. Я держал на груди Рыжика и без остановки разговаривал с ним. Его мысли временами были путаны и однообразны, но довольно интересны — по крайней мере, сейчас. Он просил меня почесать то в одном месте, то в другом, а я с охотой всё выполнял.

— Ты с ним уже полчаса говоришь, — сказала Аня. — Сколько можно?

— Интересно же, — улыбнулся я.

Из окна, сквозь тюль, падал лунный свет и огни города; на улице было тихо и безмятежно. Я и забыл, как хорошо дома.

— У тебя хорошие родители.

Я отвлёкся от Рыжика и посмотрел на Аню:

— Это правда.

— Ты не сказал им про сестру.

— Когда всё устаканится, скажу.

— И не сказал про идею Флоры. Мне кажется, они имеют право знать.

— Это придётся сохранить в тайне.

— Ты не сможешь скрывать правду всё время.

— Знаю, Ань, — вздохнул я, прикрыв глаза. — Но иначе они не согласятся уехать.

Она понимающе кивнула и спросила:

— Что будем делать завтра?

— Поедем к Муслиму домой.

— Он сможет как-то повлиять на твоё положение?

— Он — вряд ли, зато Гаранкин сможет.

— Ты хочешь встречи с директором? — удивлённо спросила Аня.

— Да.

— Думаешь, тебя не попытаются схватить?

— Пусть пытаются, — хмыкнул я.

Мы помолчали какое-то время, а затем Аня вдруг подняла Рыжика, переместила его на кровать и плавно переползла ко мне на матрас. Полгода назад я бы, наверное, жутко смутился от такой близости, однако сейчас лишь приподнял одеяло, чтобы она прильнула поближе. Аня обняла меня за грудь, положила голову на плечо и тихо сказала:

— Здесь так… спокойно.

Она чуть приподняла лицо, воззрилась на меня, и я, заметив довольную улыбку, не думая поцеловал её в губы. Дома и правда было хорошо.