Медитация — это отсутствие мыслей.

Медитация — это отсутствие мыслей. Лишь когда удается освободиться от мыслей, мы способны познать того, кого они собой заслоняли. Лишь когда тучи уходят, становится заметной синева неба, а эти тучи есть и в тебе. Разгони тучи мыслей — и ты ее увидишь, сможешь ее познать. Это возможно. Когда ум отдыхает и все до единой мысли исчезли, то в этом безмолвии, в этом глубоком безмыслии, в тотальном отсутствии мыслей твоему взору открывается истина.

Что мы можем сделать, чтобы это произошло? Нечто очень простое, хотя тебе это покажется невероятно трудным, ведь ты сам сделался не в меру сложным. Что не составляет труда для новорожденного, то не под силу тебе. Ребенок просто смотрит, не задумываясь. Он просто видит. Вот так просто видеть — это чудо. В этом заключается тайна, секретный ключ, способный отпереть врата истины.

Я вижу тебя. Я просто вижу тебя. Ты улавливаешь смысл? Я просто тебя созерцаю, я не думаю. И как результат — невиданное прежде спокойствие, живительное безмолвие нисходит на меня, делая все доступным взору и слуху, но ничего не всколыхнув внутри. Внутри не происходит никакой реакции, все мысли отсутствуют. Есть только даршан, только видение.

Правильная осознанность — вот метод медитации.

Смотри, просто смотри на то, что происходит снаружи и что — внутри.

Есть объекты внешнего мира, есть твои мысли внутри. Смотри на них без какой-либо цели. Нет никакой цели, есть просто созерцание. Ты — свидетель, отстраненный свидетель, ты просто видишь.

Это наблюдение, эта созерцательность постепенно приведет тебя к умиротворенности, пустоте, ненаполненности, безмыслию.

Попробуй — и ты познаешь.

По мере того как мысли растворяются, сознание пробуждается и оживает. Хотя бы иногда останавливайся — время и место не имеют значения. Просто смотри, слушай и свидетельствуй весь мир и себя самого. Отключи мысли. Будь лишь свидетелем и наблюдай за происходящим. Затем позволь этому свидетельствованию распространиться дальше. Пусть оно заполнит всю твою физическую и умственную деятельность. Позволь ему быть с тобой всегда.

Если свидетельствование постоянно будет с тобой, твоему эго наступит конец и ты увидишь, ты поймешь, кто ты есть на самом деле. Твое «Я» умрет, уступив место самости.

В этой садхане (дисциплине) свидетельствования, в этом наблюдении за состоянием своего ума происходит несложная трансформация, перемена — между свидетельствуемым и самим свидетелем. По мере того как ты наблюдаешь за своими мыслями, ты видишь проблески самого наблюдателя. И в один прекрасный день наблюдатель предстает во всем своем величии и великолепии, а с ним приходит конец всему, что было в тебе скудного и жалкого.

Садхана — это не тот метод, который можно практиковать время от времени и все равно достичь освобождения. Его следует практиковать постоянно, днем и ночью. Лишь когда ты практикуешь свидетельствование, все чаще и чаще входишь в него, оно становится все более стабильным и уже не покидает тебя.

Со временем оно начнет оставаться с тобой постоянно, во сне и в бодрствовании. Оно станет приходить, даже когда ты спишь. И когда это происходит, когда ты являешься свидетелем даже во сне, можешь быть уверен: оно глубоко укоренилось в тебе, пустило корни вглубь и вширь. Сегодня ты спишь даже тогда, когда бодрствуешь. Завтра ты будешь пробужден даже во сне.

Это свидетельствование растворяет мысли, пробуждая нас от сна и сновидений. Волны стихают в уме, свободном от мыслей и грез. В уме воцаряется тишина, исчезает рябь, он успокаивается — как море, когда настает штиль, как ровное пламя свечи, горящей в доме, где не гуляет ветер. Именно в этом состоянии ты приходишь к Богу, к подлинному себе, ко мне, к истине. И тогда отворяются врата во дворец Бога.

Эти врата, этот вход таится не в словах — лишь в твоей самости. Потому я говорю: раскапывай не где-то там, а внутри себя. Не стоит никуда ходить. Отправляйся вглубь себя.

«The Perfect Way», глава 8

Как сосредоточение, концентрация и медитация соотносятся между собой?

Сосредоточение, концентрация и медитация никак между собой не соотносятся. Во всем мире это стало распространенной путаницей.

Сосредоточение — другое название концентрации, а медитация — это понятие, противоположное концентрации. Но в подавляющем числе книг, в большинстве словарей и в лексиконе так называемых учителей они употребляются как синонимы.

Концентрация — это попросту сосредоточение. Она относится к сфере ума. Ум может представлять собой хаос, целую толпу. Он может быть многоголосым, разнонаправленным. Он может быть перепутьем. На самом деле ум — это и есть толпа.

Но если ум представляет собой хаос, ты не способен мыслить рационально, по-научному. Для того чтобы мыслить рационально и по-научному, тебе придется сконцентрироваться на объекте познания. Каким бы ни был этот объект, от тебя требуется направить на него всю твою ментальную энергию. Только приложив недюжинные усилия, тебе удастся познать объективную истину, поэтому метод концентрации и используется во всех отраслях науки.

Но медитация — нечто совершенно отличное. Во-первых, медитация не имеет отношения к уму. Это не однонаправленный ум и не разнонаправленный ум, это вообще не ум. Медитация — это выход за пределы, за рамки ума и его ограничения. Это несоотносимые вещи; они полностью противоположны. Концентрация — это ум, а медитация — это не-ум.

Западу, в частности, понятие медитации неведомо.

Он все еще сохраняет привязанность к концентрации — отсюда весь его научно-технический прогресс, — но ему незнакома внутренняя наука о том, как быть безмолвным, умиротворенным, быть светом внутри себя.

Сосредоточение способно приподнять завесу над тайнами внешнего мира. Медитация открывает путь к твоей субъективности. Можно сказать и так: концентрация объективна, а медитация субъективна. Концентрация — это движение наружу, медитация — движение внутрь. Концентрация — это отдаление от самого себя. Медитация — возвращение домой, к своему сокровенному центру. Ум, рассудок, логика — все они направлены наружу, для них внутреннего не существует вообще.

Однако основной закон внутренней реальности заключается как раз в том, что во внутреннем мире ничего нельзя достичь с помощью разума. Подход должен быть иррациональным или, точнее, сверхрациональным — чтобы познать себя, тебе не нужен ум; необходимо полное безмолвие. Ум всегда отыщет себе занятие — да не одно, а несколько одновременно. В нем роится множество мыслей, которые создают рябь, — поверхность озера ума никогда не остается гладкой.

Твоя внутренняя сущность способна отражаться лишь в идеально гладкой поверхности зеркала. Состояние не-ума — абсолютное безмолвие всех мыслей, полное растворение ума — становится зеркалом с идеально гладкой поверхностью, не смущенной ни малейшим движением мысли. И тут внезапно происходит взрыв: впервые ты осознаешь свое внутреннее естество.

До этого момента ты знал объекты внешнего мира, теперь ты знаешь знающего. Именно это имел в виду Сократ, сказав: «Познай себя». Без знания самого себя — я дополню совет Сократа — ты не можешь быть собой. Познание себя — шаг к тому, чтобы быть собой, ведь пока ты не станешь собой, ты не сможешь ощутить легкость. Тебе никогда не почувствовать довольства, никогда не почувствовать свободу существования, никогда не испытать реализованности.

Какой-то дискомфорт, безнадежность… ты точно не понимаешь, что именно, но тебя постоянно преследует чувство, будто чего-то недостает; что у тебя есть все, но чего-то, что способно наполнить смыслом твою жизнь, все же не хватает. Твой дворец полон всех сокровищ мира, но ты пуст. Королевство огромно, но тебя в нем нет. Таково положение современного человека, и, как результат, его не покидает чувство бессмысленности, беспокойства, тревоги, страха.

Современный ум — самый беспокойный из всех ранее существовавших по той простой причине, что человек достиг предела. Буйвол не озабочен смыслом жизни — смыслом жизни для него стала трава, все остальное ерунда. Деревьям не нужен смысл жизни; просто хороший ливень, богатая почва, ласковое солнце — и жизнь превращается в огромную радость. Ни одно дерево не является атеистом, ни одно дерево не терзается сомнениями. Сомнение не свойственно сущему, оно охватывает лишь человека. Никто, кроме человека, не выглядит обеспокоенным. Даже обезьяны не тревожатся. Они кажутся такими расслабленными, по-философски умиротворенными. У них отсутствует страх смерти, страх неизвестного, их не заботит завтрашний день.

Лишь человек со своим интеллектом устроил себе жизнь, полную сложностей и непрекращающихся терзаний. Ты отыскиваешь тысячу и один способ, чтобы забыть о них, но они настигают снова и снова. Все это продлится до твоего последнего вздоха, если ты не придешь к медитации, не познаешь, как обратиться вглубь, как взглянуть на то, что составляет твою внутреннюю сущность. И тогда внезапно вся бессмысленность исчезает.

Поднявшись высоко, ты снова ощущаешь непринужденность, свойственную деревьям. На пике осознанности ты расслаблен, как все сущее. Но твоя расслабленность исполнена особой красоты — ведь она осознанна, бдительна. Она знает о том, что она есть. Она знает: в то время как все сущее спит, она пробуждена.

Какой толк от умопомрачительного восхода, если ты спишь? К чему красота розы, когда ты дремлешь? Ум — это твой сон, не важно, сконцентрирован он или нет. Медитация — твое пробуждение. В миг твоего пробуждения сон испаряется со всеми его сновидениями, проекциями, ожиданиями, устремлениями. Неожиданно ты обнаруживаешь, что пребываешь в состоянии, когда исчезли все желания, все амбиции, а их место заполнило непостижимое безмолвие. И лишь в этом безмолвии распускаются цветы твоего естества. Лишь в этом безмолвии лотосы раскрывают свои лепестки.

Учти: тот учитель, который уверяет тебя, будто концентрация — это медитация, совершает тягчайшее преступление. Не ведая, что он пускает тебя по ложному следу, уводит в сторону в таком принципиальном вопросе, он представляет куда большую угрозу, чем человек, готовый тебя убить. Его разновидность убийства гораздо тяжелее и страшнее. Он уничтожает твое сознание, губит саму возможность для тебя отворить двери ко всем тайнам, каковыми ты являешься.

Концентрация не имеет ничего общего с медитацией. Но христиане, индуисты, мусульмане, все твои так называемые организованные религии велели тебе концентрироваться на Боге, концентрироваться на определенной мантре, на статуе Будды — именно концентрироваться. Но помни, что, концентрируясь на воображаемом Боге, которого никто никогда не видел, никто никогда не встречал, о существовании которого не имеется никаких доказательств, никаких улик — нигде… Ты можешь продолжать концентрироваться на пустой гипотезе, однако это не поможет тебе открыть себя.

Что толку концентрироваться на статуе, сделанной руками человека, смастеренной тобой? Ты можешь упорно концентрироваться, но ты не придешь ни к чему, что могло бы трансформировать твою сущность. Концентрируйся на писаниях, мантрах, священных песнопениях… но все эти усилия — дело крайне безнадежное.

Отправляйся за пределы ума — а путь за пределы ума весьма прост, — лишь стань наблюдателем, ибо наблюдение тотчас отделяет тебя от наблюдаемого. Когда ты смотришь фильм, несомненно одно: ты не являешься актером, играющим в нем роль. Когда ты наблюдаешь за дорогой и толпой прохожих, несомненно одно: ты стоишь в сторонке, не являясь частью толпы на дороге. За чем бы ты ни наблюдал, тебя в наблюдаемом нет.

Как только ты примешься наблюдать за своим умом, случится переживание колоссальной важности — придет осознание того, что ты не ум. Одно короткое осознание «Я — не мой ум» ведет к началу не-ума. Ты возвысился над толпой, голосами, всем хаосом ума; ты переместился в безмолвие сердца. Здесь твое пристанище, твоя вечная сущность. Здесь твое бессмертное, совершенное бытие.

«The Invitation», глава 7

Выйти за пределы ума — вот все искусство медитации.

Выйти за пределы ума, трансцендировать ум — вот все искусство медитации, и Восток посвятил почти десять тысяч лет, все свое интеллектуальное достояние, весь свой гений одной-единственной цели — познать, как выйти за пределы ума и его предрассудков. Результатом этих десятитысячелетних усилий стало отточенное мастерство медитации.

Простыми словами, медитация означает наблюдение за умом, свидетельствование ума. Если ты можешь стать свидетелем своего ума, просто безмолвно созерцать его — отбросив всяческие оправдания, похвалу, осуждение, отбросив вообще любые суждения, будь-то в пользу чего-то или против, — просто смотреть, словно тебе нет до него никакого дела… как если бы ум был потоком машин, едущих дорогой ума. Стань в сторонке и наблюдай. Чудо медитации как раз и заключается в созерцании ума, и мало-помалу он исчезает.

В тот момент, когда ум исчезает, ты подходишь к последней, очень хрупкой двери, которую обществу не удалось осквернить, — твоему сердцу. И твое сердце, надо сказать, тотчас впускает тебя. Оно никогда не препятствует, оно готово в любую секунду принять тебя и отворить дверь к твоему естеству. Сердце — твой друг.

Твой враг — голова. Тело является твоим другом, сердце является другом, но между ними стоит враг, огромный, как Гималаи, целая горная громадина. Однако ее можно перейти с помощью одного несложного метода. Гаутама Будда назвал этот метод випассана. Патанджали дал ему имя дхьяна. Санскритское слово дхьяна в китайском языке стало звучать как чань, а в японском — дзэн. Но это все одно и то же слово. В английском (и русском) языке не существует точного эквивалента понятия дзэн, или дхьяна, или чань. Для обозначения его, весьма произвольно, мы употребляем слово медитация.

Однако не следует забывать: как бы ни описывалось значение слова «медитация» в ваших словарях, оно радикально отличается от того смысла, что в него вкладываю я. Любой словарь определит медитацию как размышление о чем-то. Стоит мне сказать человеку с западным менталитетом «Медитируй», как он непременно спросит: «Над чем (на что)?» Все дело в том, что медитация на Западе так и не достигла уровня восточной дхъяны, чань или дзэн.

Медитация значит только осознанность — не раздумывание над чем-то, не концентрацию на чем-то, не размышление о чем-то. Медитация в западном понимании всегда связывается с чем-то.

Медитация в моем понимании — это просто состояние осознанности.

Это как с зеркалом — неужели ты полагаешь, что оно пытается сконцентрироваться на каком-то объекте? Зеркало отражает все, что находится перед ним, но само остается непредвзятым. Не имеет значения, стоит ли перед ним красавец или урод, — зеркалу нет до этого никакого дела, оно лишь отражает то, что есть. Медитация — это лишь отражающая осознанность. Ты просто наблюдаешь за тем, что появляется перед тобой.

И благодаря этому простому наблюдению ум исчезает.

Не существует других чудес, кроме одного — чуда медитации, уводящей тебя за пределы ума. А сердце всегда принимает тебя с распростертыми объятиями. Оно всегда готово указать тебе путь, сопроводить тебя к твоему существу. Оно — твоя целостность, твоя наивысшая благость.

«ОтМапі Padme Hum», глава 2

Медитация — не что иное, как средство.

Медитация — не что иное, как средство, помогающее тебе осознать свою истинную сущность, которая не создана тобой, которую не нужно создавать самому, — она уже есть. Ты родился с ней. Ты уже являешься ею! Ее требуется только открыть. Если это невозможно, если общество препятствует этому, — а ни одно общество не позволит этому случиться, ведь истинная сущность опасна — она представляет угрозу для устоев церкви, государства, угрозу для толпы, традиции, ведь когда человек познает свою подлинную сущность, он превращается в индивидуума. Теперь он не подвластен психологии масс, он расстанется со всяческими суевериями, не позволит себя эксплуатировать и быть ведомым, как стадо скота, не станет подчиняться приказам и командам.

Он станет жить, ведомый своим светом; он станет жить в гармонии со своим естеством. Его жизнь наполнится невероятной красотой, целостностью.

«The Dhammapada: The Way of the Buddha», том 2, глава 8

Медитация помогает развить твои интуитивные способности. Ты сможешь отчетливо почувствовать, что принесет тебе реализованность, что поможет тебе расцвести. Что бы это ни было, у каждого индивидуума оно будет различным — в этом и состоит значение слова «индивидуум»: каждый человек уникален. А отправиться на поиски своей уникальности — нечто совершенно захватывающее, это величайшее приключение.

«Guida Spirituale», глава 2