Я смотрю на него, и чувствую, как ледяной ужас сковывает все мое тело. Ноги становятся ватными, а в ушах стоит гул, как будто я оказалась в эпицентре землетрясения.

Большая беда? Отлично, как раз то, чего мне не хватало для полного счастья в этом «чудесном» новом мире! Я ведь всего лишь хотела делать кукурузные хлопья и косметику! А в итоге что?

Дворцовые интриги, покушения, оборотни, а теперь еще и древние гробницы с непредсказуемыми последствиями!

Но паника — это неконструктивно.

Алина, соберись! Нужно думать. Нужно действовать.

Страх быстро уступает место отчаянной решимости и этому странному, почти злому азарту, который всегда просыпается во мне в самых критических ситуациях.

— Тиарен… — мой голос дрожит, но я заставляю себя говорить четко, — Почему? Почему это так плохо, если гробница принадлежит оборотням? Что такого ужасного может случиться?

Он смотрит на меня, и в его обычно таких спокойных глазах я вижу тень древней, почти забытой печали.

— Алина, ты читала книги в библиотеке особняка. Разве ты не помнишь, почему в землях герцога Гранда почти не осталось оборотней?

Я лихорадочно роюсь в памяти, пытаясь выудить нужную информацию из вороха прочитанных свитков и фолиантов.

— Там было что-то… — неуверенно начинаю я, — что-то о древней вражде с драконами. Кажется, оборотней изгнали из этих земель очень давно… выдавили их на север, в Дикие Земли…

— «Изгнали» — это слишком мягко сказано, Алина, — горько усмехается Тиарен. — Их вырезали. Почти подчистую. Была долгая, невероятно кровавая война между потомками Первородных. Война, в которой драконы победили. И они не просто уничтожили основные кланы оборотней на этих землях — они постарались стереть саму память о них, их наследие: их святилища, их алтари, их места силы… гробницы.

Он делает паузу, и его голос становится тяжелым, как надгробный камень.

— Именно поэтому тот факт, что где-то здесь, в самом сердце драконьих земель, могла сохраниться нетронутой с тех древних времен гробница Первородных Детей Луны… это не просто плохая новость, Алина. Это предзнаменование очень большой беды. Это как найти спящего дракона и попытаться выдернуть у него зуб. Результат будет… очень плачевным.

Я сглатываю. Картина вырисовывается все более мрачная.

— Если это действительно их древнее святилище, — продолжает Тиарен, и в его голосе звучит неприкрытая тревога, — а это, судя по всему, действительно так, то такой оборотень, как Нортон Блэк, сделает абсолютно все, чтобы добраться до нее. С помощью силы, заключенной там, он может попытаться возродить былую мощь своего рода, призвать духов своих предков, обрести невиданную силу, да много чего… Но, в любом случае, Алина, это совершенно точно будет означает новый виток кровавого противостояния. Новую войну между драконами и оборотнями, которая разразится прямо здесь, в Нортвуде.

Война. Кровь. Смерть.

У меня внутри все холодеет. Я осталась здесь, в этом мире, чтобы спасти маленькую, захудалую деревню от разорения, а в итоге могу стать невольной причиной… новой войны между древними магическими расами?

Мама дорогая, да что ж это такое творится то⁈

Но паника, как ни странно, быстро сменяется все той же твердой решимостью.

Мы не будем пешками в чужих играх! Мы нанесем удар первыми и предотвратим назревающий ужас!

— Тогда, мы должны действовать! — я твердом смотрю на Тиарена, — Причем, немедленно. Нужно как можно быстрее сообщить обо всем Рейнару. Он должен знать, какая опасность нависла над его герцогством. А заодно, мы должны сами найти эту гробницу. Оцепить ее, выставить охрану. Нельзя, чтобы Нортон или кто-либо еще пробрался туда раньше времени.

Тиарен согласно кивает, но на его лице все еще остается тень беспокойства.

— С Рейнаром я согласен. Его нужно предупредить как можно скорее. И охрана гробницы, если мы ее найдем, тоже необходима. Но меня все еще очень беспокоит этот исследователь, — хмурится он.

— Думаешь, он может представлять серьезную угрозу? — интересуюсь я.

— Я не знаю, Алина, и это-то и пугает, — вздыхает Тиарен. — С его чарами отвода глаз он может проскользнуть мимо любой стражи, как тень. А мы до сих пор понятия не имеем, на чьей он стороне. Действительно ли его интересует только наука и древние артефакты? Или он тоже ищет силу? Что, если он заодно с Нортоном? Или, что еще хуже, служит какой-то третьей, неизвестной нам стороне, которая ненавидит и драконов, и оборотней в равной степени? Мы ничего о нем не знаем, и это делает его невероятно опасным.

Я слушаю Тиарена, и у меня голова идет кругом от всех этих предположений. Загадочный исследователь с неясными мотивами; оборотень-маньяк, жаждущий власти и мести; древняя гробница, полная неведомой силы и, возможно, древнего зла. И все это — в нашем тихом, захудалом Нортвуде, который еще вчера казался мне просто маленькой миленькой деревушкой!

Ну почему, почему все так сложно⁈

Мы только-только разобрались с одним заговором, с покушением на Айлин, с предательством Мариуса, как тут же нарисовался новый, еще более запутанный и масштабный! И это я еще не упомянула барона Вилфорда со своими поджогами и планами затопления Нортвуда, который тоже никуда не делся и явно не оставит нас в покое до последнего.

Такое ощущение, что вселенский заговор, злобно хохоча и потирая руки, решил сконцентрироваться на одной маленькой, несчастной точке на карте — на нашем бедном Нортвуде! А заодно и на моей бедной головушке!

Хочется сесть прямо на этот пыльный пол и разреветься от бессилия.

Но я не могу. Не имею права. Слишком многое теперь зависит от меня.

Даже больше, чем раньше.

Я делаю глубокий вдох, отгоняя волну отчаяния, которая грозила меня захлестнуть.

— Горгон! — я подзываю капитана, который все это время терпеливо и ждал у входа в хижину, пока мы с Тиареном шептались и спорили. — Мы должны прочесать все окрестности. Каждый камень, каждую пещеру, каждую нору. Мы ищем вход… в подземелья, в древнюю гробницу… ну или хотя бы какие-то намеки на ее примерное местоположение!

Горгон хмурится, тяжело вздыхает, потирая переносицу. Видно, что эта новость его не обрадовала.

— Леди Айлин, я бы с радостью, но… вы ведь уже отдавали мне подобный приказ. Еще до наступления зимы, когда вы просили искать всякие древности в окрестностях Нортвуда. Мои ребята тогда, без преувеличения, носом землю рыли. Всю деревню облазили, каждый овраг, каждый лесной массив в пределах дневного перехода.

Он криво усмехается, и в его голосе слышится плохо скрываемое раздражение.

— Знаете, что мы тогда нашли, леди? Старый обвалившийся погреб за домом мельника, который местные жители с умным видом выдавали за «врата в подземное царство гномов». Кучу мшистых валунов на посреди кукурузного поля, которые, по их святому убеждению, — не что иное, как «древний жертвенный алтарь забытых богов», которые, к слову, местные используют как стол для обеденного перекуса. Да высохший колодец на старом тракте, в который, если верить байкам, можно бросить камень и так и не услышать, как он достигнет дна, потому что он «ведет прямо в преисподнюю». Горгон с досадой разводит руками.

— Ничего, леди Айлин. Абсолютно ничего, что хоть отдаленно указывало бы на какие-то серьезные подземелья или гробницы. Местные только лапшу на уши вешали, да от работы отлынивали, показывая нам всякую древнюю ерунду. Мы так ничего и не добились.

Я слушаю его, и руки опускаются.

Просто замечательно! И как мы будем охранять то, не зная что, и не зная где именно это находится? Это же миссия невыполнима какая-то!

Чувствую, как волна беспомощности и отчаяния снова пытается меня накрыть. Хочется топнуть ногой и зарычать от бессилия.

— Хорошо, Горгон, я поняла, — говорю я, с трудом подавляя вздох. Стараюсь, чтобы голос звучал уверенно, хотя внутри все переворачивается. — Тогда, может, хотя бы усилим патрули? В самой деревне и на подходах к ней. Чтобы они обращали внимание на…

Договорить я не успеваю.

Откуда-то издалека, со стороны деревни, доносится глухой БУМ!

Земля под ногами слегка дрожит, а с потолка хижины сыплется пыль. Мы с Тиареном и Горгоном ошарашенно переглядываемся.

— Что это⁈ — в панике выкрикиваю я, и сердце ухает куда-то в пропасть от ужаса.

Неужели опять⁈ Они все-таки добрались до склада⁈ Или… они решили взорвать особняк⁈

Господи, там же Льюис, Оскар, слуги! Все наши запасы, все наши труды!

Паника ледяными тисками сжимает горло.

— Н-не знаю… — ошарашенно отвечает Тиарен.

И тут же доносится второй взрыв, на этот раз ближе!

БА-БАХ!

Хижина скрипит, будто вот-вот просто сложится пополам под собственным весом.

— Быстрее! Туда! — кричит Горгон, выхватывая меч из ножен и первым бросаясь к выходу из хижины.

Тиарен — за ним, на ходу проверяя свои лекарские сумки.

Я тоже кидаюсь следом, но в последний момент взгляд мой цепляется за стол, за разбросанные по нему бумаги, за этот чертов чертеж Гробницы Первородных.

Не хватало еще чтобы эта хибара развалилась, похоронив под собой все эти записи. А ведь их во что бы то ни стало нужно показать Рейнару! Эти записи могут быть ключом ко всему!

А потому, я разворачиваюсь, одним молниеносным движением сгребаю карту и несколько наиболее исписанных листов со стола, небрежно комкаю их и сую за пазуху платья, под корсет.

Выскакиваю из хижины. Взрывы продолжаются, где-то в стороне, ближе к центру деревни. Тиарен и Горгон уже умчались вперед, их силуэты мелькают между деревьями.

Я бросаюсь за ними, пытаясь не отставать, сердце колотится как сумасшедшее, в воздухе пахнет гарью и… чем-то едким, химическим, совершенно незнакомым и оттого еще более пугающим.

И в этот самый момент, когда я пробегаю мимо густых, темных зарослей орешника, чьи-то невероятно сильные, как стальные тиски, руки резко хватают меня поперек тела. Я не успеваю даже пискнуть — одна широкая, грубая ладонь с силой зажимает мне рот, перекрывая доступ к воздуху, другая железным обручем обвивает талию, прижимая к твердому, как камень, мужскому телу.

Меня буквально отрывают от земли, ноги беспомощно болтаются в воздухе.

Ужас — липкий, холодный, парализующий — змеей скользит по позвоночнику, проникая в каждую клеточку тела.

Я пытаюсь вырваться, отчаянно брыкаюсь, царапаю ногтями руку, зажимающую мне рот, но хватка железная, беспощадная.

В нос бьет знакомый запах — смесь сырой земли, леса и… дикого зверя.

А потом знакомый, до дрожи в коленках ненавистный мужской голос, полный злорадства и неприкрытой угрозы, шепчет мне прямо в ухо, обдавая горячим, дыханием:

— Ну что, попалась, дрянь? Думала, от меня так просто избавиться, да? Не выйдет.