У меня внутри все обрывается. Неужели⁈

Неужели Горгон и его люди, наконец-то нашли того самого, таинственного исследователя, чье лицо никто не мог запомнить? Того, кто искал под Нортвудом что-то древнее? Ну или хотя бы напали на его след?

Внутри все смешивается — волнение, любопытство, и какой-то почти детский азарт первооткрывателя, пополам с неприятным предчувствием.

— В таком случае, веди! — коротко бросаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Показывай, что вы там нашли.

Горгон кивает, и мы втроем — я, он и Тиарен, тут же направляемся на окраину деревни.

Дом, к которому он нас приводит, стоит на самом отшибе, почти у кромки темного, нахмурившегося леса. Он выглядит так, будто про него все давно забыли. Небольшой, одноэтажный, с прохудившейся крышей, заколоченными серыми досками окнами, с болтающейся на одной петле дверью. Вокруг — буйные заросли крапивы и чертополоха. Запах тут соответствующий — смесь прелой листвы, сырости и какой-то застарелой пыли.

Мда, жутковатое местечко. А я еще возмущалась внешним видом особняка Рейнара…

— Вот он, — указывает Горгон на этот дом. — Сначала мы не обратили на него внимания. Обычный заброшенный дом, каких в округе хватает. Но именно за ним, в кустах, мои ребята нашли один из бочонков со смолой. Мы решили проверить, кто тут жил, опросить соседей…

Он делает паузу, и его лицо становится еще более серьезным.

— И вот тут-то и началась чертовщина, леди. Каждый, кого мы спрашивали, говорил, что прекрасно знает хозяина этого дома. Но описать его толком никто не мог. Старуха из соседней избы божилась, что тут жил тихий травник, который целыми днями пропадал в лесу, собирая коренья. Кузнец, чей дом через дорогу, клялся, что здесь обитает угрюмый, нелюдимый зверолов. При этом, сами охотники в один голос говорили, что здесь живет хромой писец, который заказывает у них перья и жалуется на боли в спине. Имена тоже все называли разные, а некоторые и вовсе не могли вспомнить, как его зовут. Мне сразу ваш приказ вспомнился, леди Айлин, — Горгон смотрит на меня тяжелым взглядом. — Похоже, это именно тот, о ком вы говорили.

Я слушаю, и у меня мороз пробегает по коже.

Это определенно он. Тысяча процентов! Тот самый исследователь, о котором говорил Гаррет. Тот, чье лицо скрыто заклинанием отвода глаз.

— Пойдемте внутрь, посмотрим что там, — говорю я, решительно шагая к покосившейся двери.

Дверь поддается с протяжным скрипом, и мы оказываемся в единственной комнате дома. Тиарен запускает внутрь заклинание, похожее на большого светлячка — шарик, размером с монету, дающий тусклый, но ровный свет.

В доме царит запустение, по углам свисает паутина. Пахнет старой, отсыревшей бумагой, сухими травами и чем-то еще, неуловимо-странным, металлическим, может быть, слабым озоновым привкусом от магии.

Посередине комнаты стоит грубо сколоченный стол, заваленный стопками пожелтевших пергаментов, свитками карт, какими-то странными инструментами, похожими на астрологические, и раскрытыми книгами с непонятными символами.

Кажется, будто хозяин покинул это место в страшной спешке, бросив все как есть.

Мы с Тиареном подходим к столу, Горгон остается в дверях. Я пробегаю глазами по нескольким свиткам.

Хм, странно…

Большинство текстов написано на совершенно незнакомом мне языке — какие-то угловатые руны, витиеватые символы, закорючки. Я с удивлением понимаю, что не могу разобрать ни слова.

Хотя, с того самого момента, как я очнулась в теле Айлин, я без малейших проблем читала и понимала местную письменность. Книги в библиотеке особняка, письма, даже какие-то хозяйственные записи Льюиса — все было мне абсолютно понятно.

А здесь… здесь я смотрю на эти закорючки, как баран на новые ворота.

Что за чертовщина? Это какой-то другой язык? Или… это со мной что-то не так? Может, моя способность понимать местную речь дала сбой?

Чувство тревоги неприятно шевелится внутри.

Я осторожно перебираю бумаги и вдруг… мой взгляд натыкается на отдельный лист пергамента, на котором нарисован какой-то схематический чертеж. Что-то вроде карты какого-то подземелья с гигантским центральным залом. А в нем что-то похожее на алтарь или возвышение.

Внизу, под чертежом, короткая надпись все теми же угловатыми символами. Но, в отличие от остальных, конкретно эти символы почему-то кажутся мне знакомыми. Словно я их уже где-то видела. Я вглядываюсь в них и вдруг их значение резко вспыхивает у меня в сознании, становясь ясным и понятным. Словно кто-то прошептал перевод мне прямо в ухо.

— Гробница… Первородных, — читаю я вслух, и собственный голос кажется мне чужим.

Тиарен, который до этого задумчиво вертел в руках какую-то книгу, резко оборачивается. Глаза у него расширены от изумления.

— Алина! — выдыхает он. — Откуда… откуда ты знаешь Древнее Наречие оборотней⁈

Чего? Наречие оборотней?

Я смотрю на целителя, ошарашенная не меньше его самого.

— Я… я не знаю, Тиарен! — честно признаюсь я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Понятия не имею! Я просто посмотрела на эти знаки, и слова сами собой всплыли в памяти. Наверное, это… какие-то остаточные знания Айлин?

Тиарен проводит рукой по лицу, тяжело вздыхает.

— Прости, Алина, — говорит он виновато. — Глупый вопрос. Конечно, это ее знания. Но от этого еще более невероятно. Чтобы Айлин, да еще и знала Древнее Наречие… звучит как шутка.

— Почему? — спрашиваю я, чувствуя, как нарастает тревога. Чем больше мы узнаем, тем запутаннее и страшнее все становится. — Что в этом такого особенного?

— Да потому что далеко не все оборотни владеют им. Это язык их древних предков, язык ритуалов, могущественных заклинаний, которые сейчас почти забыты. А чтобы его знала человеческая женщина, да еще и которая никогда не отличалась особой эрудицией… — Тиарен вдруг запинается, кидая на меня испуганный взгляд и тут же поправляется, — Извини, Алина, это я не про тебя. Ты совсем другая.

Я машу рукой, мол, проехали. Сейчас не до обид. Слишком много загадок.

— Но что это значит, Тиарен? Гробница Первородных? Кто такие эти Первородные?

Он подходит ближе, его лицо снова становится серьезным.

— Первородными, Алина, называют самые древние, самые могущественные линии, от которых, по легендам, и пошли все нынешние разумные расы. В том числе, драконы, оборотни и все остальные. Вопрос лишь в том, — он понижает голос, — чья именно это гробница. Драконов… или их извечных соперников.

У меня перехватывает дыхание от нехорошего предчувствия.

— А какая разница? — спрашиваю я и сглатываю подступивший к горлу ком.

Тиарен смотрит на меня очень серьезно. Его лицо бледнеет, а в глазах появляется такое выражение, от которого у меня по спине бегут мурашки.

— Разница, Алина… огромна. Если это гробница древних драконов, то мы с тобой, можно сказать, вытащили золотой лотерейный билет. Это может быть источником древних знаний, артефактов, силы, которая укрепит власть Рейнара и всего рода Грандов на века. Это может стать спасением для Нортвуда и… для тебя.

Он делает паузу, и его голос падает до едва слышного, зловещего шепота, от которого у меня мурашки бегут по коже.

— А вот если эта гробница принадлежит Первородным оборотням или, как они себя называют, Детям Луны… тогда, Алина, наши дела не просто плохи. Тогда мы все — и Нортвуд, и герцогство, и, возможно, даже сам Рейнар… оказались на пороге такой беды, по сравнению с которой все наши предыдущие неприятности покажутся просто детскими играми в песочнице.

Я смотрю на него, и чувствую, как ледяной ужас сковывает все мое тело.