Горгон на секунду меряет меня задумчивым взглядом, после чего кивает.

— Не беспокойтесь, леди Айлин. Его светлость велел мне не задумываясь следовать любым вашим указаниям и воспринимать их как его собственные, потому что вы для него многое значите. Поэтому, можете просить у меня все, что угодно. Я сделаю все что в моих силах.

Я растерянно моргаю, а потом чувствую как на губах застывает легкая улыбка. Неожиданно слышать нечто подобное из уст Рейнара. Особенно после того, каким я его запомнила в самую первую нашу встречу — когда только попала в этот мир.

Рейнар буквально выгнал меня, а потом еще приехал, подозревая меня причастной к пропаже его матери.

И все же… если вспомнить, что это происходило в тот момент, когда он считал меня другой Айлин, кое что меняется. По крайней мере, после того, как я ему открылась, а он, наконец, поверил моим словам, я больше не чувствовала ни исходящей от него по отношению ко мне угрозы, ни какого-то недовольства.

Так, не о том я сейчас думаю!

Откашлявшись, я перехожу к сути:

— Горгон, я хочу, чтобы твои люди во время обхода следили за жителями Нортвуда и обращали особенное внимание на тех, кто вызывает хоть какое-то подозрение. В особенности на тех, кого местные видят первый раз или им кажется, что они знают этого человека, но не могут о нем вспомнить ничего конкретного.

При этих словах Горгон приподнимает брови.

— Не могут вспомнить? Это как?

— Ну… — щелкаю пальцами, пытаясь сформулировать мысль, — Это вроде как знаешь человека, но не можешь толком описать его внешность, привычки, не знаешь где он живет и чем занимается. Думаю, когда вы наткнетесь на нечто подобное, вы сразу все поймете.

«Если наткнетесь…» — мысленно поправляю я себя.

Нельзя исключать, что тот исследователь, который пытался добиться от предыдущего старосты разрешения на раскопки уже покинул это место. Но так же нельзя быть уверенным, что он по-прежнему не находится где-то в поселении. В конце-концов, если его действительно заботит то, что находится под Нортвудом, то после новостей о том, что барон Вилфорд хочет превратить это место в огромный резервуар, он должен начать действовать.

Ведь иначе, если поселение уйдет под воду, то накроются и раскопки.

— Не могу сказать что я полностью все понял… — склоняет голову на бок Горгон, — … .но, как я уже сказал, сделаю все, что в моих силах.

— Но это еще не все, — вворачиваю я, — Есть еще кое что, чего я хочу попросить сделать вас и ваших людей. Пусть аккуратно порасспрашивают местных из ваших отрядов и как бы невзначай исследуют окрестности Нортвуда на на предмет любых древностей: катакомбы, какие-нибудь развалины, пещеры — что угодно, что может указывать на то, что где-то в районе Нортвуда может находиться нечто старое и неисследованное.

— Старое? Неисследованное? — Горгон хмурится еще сильнее, кажется, он сбит с толку. На его лице написано «И зачем это леди понадобились какие-то старые развалины?». Но больше он ничего не спрашивает. Просто коротко роняет, — Понял, леди. Всё будет сделано.

Я испытываю странное облегчение — словно сбросила с плеч полмешка забот. Конечно, это только начало пути, но иметь такого надежного помощника во главе охранного отряда — бесценно.

— Благодарю, Горгон. Действуй. Но помни, что всё это — под строжайшим секретом. Мы не должны никого спугнуть.

Он прижимает руку к груди, принимая приказ, и уходит исполнять его.

* * *

Проходит несколько дней, и меня затягивает в самый настоящий водоворот событий. Теперь перед нами вырисовывается две огромные задачи одинаковой важности: с одной стороны — обеспечить защиту деревни и ее жителей (на случай, если Нортон или другие оборотни вздумают вернуться), и с другой — наконец-то заняться «прокачкой» Нортвуда.

И если за первое главным образом отвечает Горгон (с его патрулями и усиленным наблюдением), то со вторым я, Льюис и Тиарен носимся, как три вечных загнанных лошадки.

С утра до вечера мы работаем над тем обширным списком идей, который мы накидали, сидя в кабинете Льюиса. И с ходу сталкиваемся со сложностями.

К примеру, странное нежелание местных ремесленников браться за что-то новое. Например, многие меня просто на смех подняли, когда я попыталась объяснить, как надо жарить кукурузу, чтобы получить нечто вроде кукурузных хлопьев.

Они смотрели на меня круглыми глазами, как на сумасшедшую, совершенно не понимая зачем портить зерно такой ерундой?

Не меньшие проблемы возникли и когда мы попробовали варить кукурузный сироп. Прежде всего, оказалось, что для варки было непросто найти подходящую посуду. В итоге, пришлось использовать большие медные чаны, оставшиеся от старой винодельни.

Но мало просто сварить сироп, нужно найти идеальную консистенцию, ведь у одних ремесленников получается что-то вроде сладкой патоки, а у кого-то — такой густой раствор, что ложка сломается пока мешаешь, но зато практически без аромата и не такой сладкий, как хотелось бы.

Да и вопросы хранения встали ребром. Пока мы экспериментируем и сиропа не так много, его можно хранить в подвале. Но где складывать бочки, если мы поставим все это на поток? Ведь, если не найти подходящее прохладное место, он может забродить и тогда все наши труды пойдут на смарку.

В какой-то момент меня даже посещает малодушная мысль, что, может, проще махнуть на это рукой, но я тут же отгоняю ее от себя. Ведь сейчас от моих действий зависит слишком многое: это и существование самого Нортвуда и благополучие его жителей. Ответственности — хоть отбавляй.

По крайней мере, теперь я понимаю, что испытывают все эти герцоги, лорды и бароны, которые вынуждены думать не столько о собственном благополучии, сколько о благополучии собственных земель и жителей, которые их населяют.

Именно поэтому, я каждый день с новыми силами кидаюсь на решение поставленных задач, не обращая внимание на неудачи и ворчание местных жителей, которые на редкость неохотно воспринимают что-либо новое.

Не знаю то ли я заража. своим энтузиазмом Тиарена, то ли он сам решает включиться в развитие Нортвуда, но он активно подключается к разработке бюджетной косметики. В итоге, когда я предлагаю сделать мазь на основе тыквенного масла или крахмала, он с готовностью подбирает нужные травы, чтобы усилить эффект заживления.

— Откуда только ты так много знаешь о такой косметике? — удивляется Тиарен.

— Обижаешь, — фыркаю я, — В моем мире нету магов-целителей, которые и над внешностью подколдуют и вылечат, если потребуется. Вот и приходится обходиться косметикой, да травками. Между прочим, за такой вот натуральным продуктом… — я показала ему вязкую массу, которую размешивала в глиняной миске, — … у нас бы очереди километровые выстраивались. А уж если цена будет адекватной, то и вовсе заказами были бы обеспечены на годы вперед.

Тиарен вскидывает бровь и многозначительно роняет:

— Думаю, даже если бы в твоем мире магия и существовала, то с такими знаниями, она просто не прижилась бы.

Я не могу сдержать веселой улыбки и продолжаю наши эксперименты с косметикой, которую потом раздаем местным, чтобы посмотреть на результат.

Понемногу, методом тыка, но мы все-таки прогрессируем.

Смогли, например, сварить первую партию действительно хорошего кукурузного сиропа, который местные внезапно приняли очень тепло.

Как-то раз меня даже поймала на улице одна из крестьянок, юная девушка с русыми косами.

— Леди Айлин! — радостно воскликнула она тогда, — Это правда вы придумали такой странный «сироп» из кукурузы, что можно поливать хлеб и даже пироги? Я пробовала: очень вкусно!

Но вот что касается кукурузных хлопьев, на которые я возлагала большие надежды, все получается далеко не так радужно. Большая часть кукурузы просто сгорает, а те что получаются нормально, выходят такими по большей части случайно.

Однако, в тот момент, когда кажется, что у нас уже, наконец, что-то начинает получаться — не только в плане производства кукурузных хлопьев, но и вообще — случается нечто такое, чего никто из нас не мог даже предположить…