Никита

Телефон коротко завибрировал рядом с папкой документов. Я не сразу поднял на него глаза.

— По подрядчикам в Нижнем кто-нибудь наконец дал внятный ответ? — спросил я, продолжая просматривать таблицу.

Максим стоял напротив стола с планшетом в руках.

— Да. Обновлённая смета пришла двадцать минут назад. Я отправил вам на почту.

— Разница?

— Четыре и семь процента.

Я поднял голову.

— В какую сторону?

— В их, разумеется.

— Разумеется.

Я усмехнулся и закрыл файл.

— Верни. Пусть объяснят каждую цифру. Не общими словами про рост стоимости материалов, а нормально. По позициям. Напомни им условия договора. Мы можем выставить им штрафы.

— Уже передал.

Я коротко кивнул.

Максим работал со мной уже два года и давно научился отвечать на вопросы до того, как я успевал их задавать. После увольнения Авериной через приёмную прошло несколько помощников. Хватило ненадолго. Самое главное, что я понял, лучший помощник — это мужчина. Меньше эмоций. Меньше проблем. И точно не окажется однажды в твоей постели. Это неожиданно положительно сказывалось на рабочем процессе.

Телефон снова завибрировал. На этот раз я всё-таки посмотрел.

Ксения:«Сегодня в силе?»

Я открыл сообщение, несколько секунд смотрел на экран, пытаясь вспомнить, о чём именно мы договаривались. Потом вспомнил. Ужин вечером. Новый ресторан, название которого она присылала ещё позавчера. Кажется, французский. Или итальянский. Я не запомнил.

«В силе.»Ответил и положил телефон обратно.

Ксения была красивой, умной, не задавала вопросов, на которые я не хотел отвечать. Не обижалась, если я переносил встречи. Не пыталась выяснить, куда всё движется. Именно поэтому мы виделись уже третий месяц. Всё было удобно, спокойно, предсказуемо. Меня полностью устраивало.

— Что дальше? — спросил я.

Максим пролистал расписание.

— В двенадцать тридцать видеоконференция с Казанью. В час — обед с представителями банка. В два сорок пять нужно выезжать на Лубянку.

Я оторвался от документа.

— Зачем?

— Официальное открытие объекта.

— Какого ещё объекта?

Максим на секунду задержал взгляд на экране планшета.

— Последний этап совместного проекта с городом. На Лубянке.

Я несколько секунд смотрел на него.

— Максим, у нас совместных проектов с городом больше, чем у меня свободных часов. Конкретнее.

— Научно-образовательное пространство. Строительство и оснащение финансировал холдинг.

В памяти смутно всплыли презентации. Стекло, светлые интерьеры, интерактивные зоны. Какие-то особенно довольные представители городской администрации, рассказывавшие про современный формат и социальную ответственность бизнеса.

— Пусть едет Игорь.

— Не получится.

— Почему?

— Организаторы просили лично вас.

Я снова опустил взгляд в документы.

— Организаторы всегда просят лично меня. Для этого у меня существует заместитель.

— Я предлагал.

— И?

— Они ещё раз попросили лично вас.

Я медленно отложил ручку.

— Удивительная настойчивость.

— Будет пресса. Представители мэрии. Несколько федеральных каналов.

— Тогда всё понятно.

Им был нужен не генеральный директор. Им нужна была фамилия под фотографией и человек с ножницами возле ленточки.

— Сколько времени?

— Официально — сорок минут.

Я посмотрел на Максима.

— А неофициально?

— Если не будете долго отвечать журналистам, уложимся в час.

— Я не буду отвечать журналистам.

— Тогда минут сорок пять.

Я откинулся на спинку кресла и посмотрел на часы. Одиннадцать двадцать. До вечера расписание и без этого было забито почти полностью. После Лубянки оставались встреча с юристами и отчёт по двум объектам, который я собирался закончить до ужина с Ксенией.

— Перенеси юристов на завтра.

— Они уже подтвердили встречу.

— Значит, подтвердят ещё раз.

Максим спокойно кивнул, будто другого ответа и не ожидал. Телефон снова загорелся.

Ксения:«Только не приезжай прямо с работы с лицом человека, который собирается закрыть ресторан.»

Я невольно усмехнулся и набрал ответ:«Ничего не обещаю.»

Ответ пришёл почти сразу:«Тогда я возьму вино заранее.»

Я ухмыльнулся и заблокировал экран.

— Вечером ресторан? — спросил Максим, всё ещё глядя в планшет.

Я поднял на него глаза.

— Тебя это волнует?

— Только в контексте расписания.

— Тогда да. В восемь.

— Успеете.

— Я всегда успеваю.

Максим промолчал. Правильно сделал. За последние два года моя жизнь стала исключительно простой: работа, спорт, встречи, иногда женщины. Никаких сложных решений. Никаких разговоров о будущем. Никаких попыток объяснить то, чего я сам объяснять не хотел. Мне нравилось, когда люди понимали правила сразу. Ксения понимала. До неё понимали другие. Никто не задерживался достаточно надолго, чтобы стать проблемой.

Телефон завибрировал ещё раз, но я уже не посмотрел.

— Машину на два сорок, — сказал я. — Если официальная часть затянется, я уеду.

— Хорошо, Никита Владимирович.

Максим направился к выходу.

— И Максим.

Он остановился у двери.

— Да?

— Узнай хотя бы, что именно мы сегодня открываем. Чтобы я не выяснял это перед камерами.

Он едва заметно улыбнулся.

— Уже отправил информацию вам на почту.

— Конечно.

Дверь закрылась. Я снова открыл документы. Через несколько минут о поездке на Лубянку уже не думал. Это было всего лишь ещё одно мероприятие в середине обычного рабочего дня. Сорок пять минут, несколько рукопожатий, фотографии, ленточка. И обратно в офис.

Я вышел из кабинета ровно в два сорок. Максим уже ждал у лифта.

— Машина у входа.

Я молча кивнул. Через несколько минут «Майбах» плавно выехал с подземной парковки. Москва привычно стояла. Я открыл планшет.

— Ответ по Нижнему дали?

— Да. Прислали новую смету.

— И?

— Уже ближе к реальности.

— Значит, могут ещё.

Максим коротко усмехнулся.

— Передать?

— Передай.

Я снова опустил взгляд в документы. До Лубянки ехать было около получаса. Как раз хватало, чтобы разобрать ещё несколько вопросов.

— Кстати, — неожиданно сказал Максим, — организаторы просили задержаться после открытия.

— Зачем?

— Осмотреть пространство.

— Пусть сами осматривают.

— Никита Владимирович…

Я поднял глаза.

— Там уже всё готово. Дети тестируют экспозиции с утра.

Я нахмурился.

— Какие дети?

Максим посмотрел в планшет и растерянно ответил:

— Посетители.

Я коротко кивнул.

— Понятно.

И снова вернулся к документам. Через двадцать минут машина остановилась.

— Приехали.

Я убрал планшет, вышел из машины и только теперь поднял голову. Центральный детский магазин. Я невольно усмехнулся.

— Теперь понятно, почему они так хотели именно меня.

У центрального входа уже стояли камеры, журналисты, фотографы, представители мэрии. Несколько человек сразу направились ко мне.

— Никита Владимирович…

— Добрый день…

— Спасибо, что нашли время…

Я автоматически пожал несколько рук. Максим уже что-то обсуждал с организаторами. Мне протянули папку с программой мероприятия. Я даже не открыл её.

— Начинаем через пять минут.

— Отлично.

Меня проводили внутрь. Я привычно слушал вполуха. Кто-то рассказывал о новом пространстве, о современных технологиях, об образовании, о будущем. Я машинально кивал. Потому что подобные речи за последние годы слышал уже десятки раз. Мы подошли к красной ленточке. Фотографы сразу оживились.

— Никита Владимирович, пожалуйста, чуть правее.

— Отлично.

— Ещё раз сюда.

Я повернулся, поднял взгляд и в ту же секунду замер. На втором этаже, у стеклянного ограждения, стояла светловолосая женщина. Я только видел её со спины. Белая рубашка, светлые волосы, рассыпанные по плечам. Взгляд сразу остановился именно на ней. Она чуть наклонилась вперёд, разговаривая с продавцом. В этот момент она одним движением убрала волосы за ухо. Я узнал её раньше, чем увидел лицо. У меня внутри будто что-то коротко оборвалось. Нет, не может быть. Она медленно повернулась вполоборота, и я увидел профиль. Катя.

— Никита Владимирович?

Я не сразу понял, что ко мне обращаются.

— Простите?

— Ножницы.

Мне протянули серебристые ножницы. Я автоматически взял их, но взгляд всё ещё был наверху. Там. Где только что стояла она.

— Камеры готовы.

Я машинально кивнул. Вокруг кто-то продолжал говорить о перспективах проекта, о современных технологиях. О том, как важно создавать новые пространства для семей. Я не слышал ни слова.

Катя. Она была здесь. В Москве. Не в воспоминаниях, не во сне, не на фотографии. В двадцати метрах от меня.

— Никита Владимирович, пожалуйста, ближе к ленте.

Я сделал шаг вперёд и снова поднял взгляд наверх. Она всё ещё стояла там. Теперь уже смеялась над чем-то, что говорил продавец. Такая же красивая. Нет… Ещё красивее. Будто этих двух лет вообще не существовало.

— Три… Два… Один…

Щёлкнули десятки камер. Я машинально разрезал ленту, раздались аплодисменты. Кто-то пожал мне руку, потом ещё один, ещё. Я автоматически улыбался, кивал, благодарил. И всё это время продолжал искать её взглядом.

Она сделала несколько шагов вдоль галереи, затем скрылась за колонной. Через секунду появилась снова. Я уже собирался двинуться в её сторону.

— Никита Владимирович, буквально два вопроса.

Журналист. Я перевёл на него холодный взгляд.

— Быстро.

— Какие ещё подобные проекты планирует реализовать ваш холдинг?

Я ответил первое, что пришло в голову. Что-то про социальную ответственность, про развитие городской среды, про инвестиции в будущее. Не помню ни слова из того, что сказал. Потому что в этот момент снова посмотрел наверх.

Её уже не было. Я почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось.

— На этом всё?

Журналист удивлённо кивнул.

— Да…

Я сразу повернулся к Максиму.

— Где выход на второй этаж?

Он непонимающе посмотрел на меня.

— Что?

— Второй этаж. Думай быстрее! Где ближайший эскалатор?

— Прямо за…

Договорить он не успел. Я уже шёл туда. Максим догнал меня у эскалатора.

— Никита Владимирович, организаторы приглашают вас посмотреть…

— Пусть начинают без меня.

— Но…

— Максим, ты плохо слышишь? — рявкнул я.

Он сразу понял, что спорить сейчас не стоит.

— Хорошо.

Я быстрым шагом направился к эскалатору и бегом поднялся наверх. Первое, что увидел, — длинную галерею магазинов. Люди, дети, коляски, несколько десятков посетителей. Катя словно растворилась. Я медленно пошёл вперёд, машинально оглядывая витрины и посетителей внутри. Детская одежда, магазин игрушек, книжный. Нигде. Может, показалось? Нихрена. Я слишком хорошо её видел.

Я дошёл до поворота, уже собирался развернуться обратно. И вдруг… Впереди мелькнули знакомые светлые волосы. Она выходила из магазина, в одной руке — несколько небольших пакетов. Другой она придерживала маленькую девочку, которая то отпускала её ладонь, чтобы посмотреть по сторонам, то через пару шагов снова цеплялась за неё. Катя что-то сказала ей, девочка звонко рассмеялась. Я замер.

Катя наклонилась к ней поправила светлую панамку, потом снова выпрямилась. Именно в этот момент она подняла голову и наши взгляды встретились. Она остановилась так резко, будто налетела на невидимую стену.

Я видел, как улыбка медленно исчезла с её лица. Она просто смотрела на меня, не двигаясь и не моргая. Потом резко отвела взгляд, будто не узнала меня, будто вообще не увидела. Наклонилась к девочке, легко подняла её на руки и что-то тихо сказала ей на ухо, потом развернулась и быстрым шагом пошла в противоположную от меня сторону. Я несколько секунд смотрел ей вслед. Серьёзно?

— Катя!

Я крикнул ей, но она не обернулась, даже шага не замедлила. Только поправила девочку на руках и продолжила идти в сторону эскалатора. Я двинулся следом.

— Аверина!

Никакой реакции. Как будто на этом этаже находилась ещё одна Аверина. Как будто я обращался не к ней.

Я ускорил шаг. Люди мешали пройти. Кто-то остановился посреди галереи с коляской. Передо мной неожиданно выскочил ребёнок. Пришлось резко обойти их. Катя уже почти дошла до эскалатора.

— Катя! — заорал я.

На мой крик обернулось несколько человек рядом. Услышала, конечно, услышала. Она едва заметно дёрнула плечом, остановилась и какое-то время продолжала стоять спиной ко мне. После чего медленно повернулась ко мне. Несколько секунд просто смотрела на меня, потом едва заметно выдохнула:

— Неожиданная встреча… — уголки её губ дрогнули. — Привет, Никита.

Я несколько секунд молча смотрел на неё вообще не веря, что вижу её вживую перед собой. Она почти не изменилась. Только волосы стали чуть светлее, как будто бы выгорели на солнце. И почему-то это была первая деталь, которую я заметил. Потом — глаза. Потом — улыбку. А потом понял, что за эти два года она стала ещё красивее.

— Ты вернулась?

Она едва заметно улыбнулась.

— Ну, как видишь.

— Когда?

— Позавчера.

Я кивнул.

— Насовсем?

— Нет, на юбилей к отцу приехали.

Снова повисла пауза. Я смотрел на неё ещё несколько секунд. Она выдерживала мой взгляд спокойно. Слишком спокойно. Будто разговор был ей неприятен, но она заранее решила, что не позволит мне этого увидеть.

— Слушай… — она чуть поправила кого-то на руках. — Прости, мы немного спешим.

Только сейчас до меня наконец дошло, что всё это время Катя держала на руках ребёнка. Я вообще его не замечал. Видел только её.

Она уже начала разворачиваться и именно в этот момент девочка подняла голову с её плеча. Большие карие глаза с любопытством посмотрели на меня. Я машинально задержал на ней взгляд. Она тоже смотрела — спокойно, без страха, без стеснения. Потом вдруг улыбнулась, совсем чуть-чуть, и спрятала лицо у Кати на плече.

— Это твоя дочь?

Я увидел, как на долю секунды изменилось её лицо. Она кивнула.

— Да.

Я несколько секунд молча смотрел на девочку, потом снова поднял глаза на Катю.

— Поздравляю.

Она едва заметно улыбнулась.

— Спасибо.

Повисла короткая тишина.

— Замуж вышла?

Она посмотрела на меня как-то странно, будто за долю секунды выбирала ответ. Потом улыбнулась.

— Ну… можно и так сказать.

Я слегка нахмурился.

— Можно?

— Никит… — она поправила девочку на руках. — Правда, мы очень спешим.

Она сделала шаг назад.

— Была рада тебя увидеть.

Развернулась и пошла к эскалатору. Я не окликнул её, просто смотрел вслед пока она не исчезла среди людей. Только после этого я медленно выдохнул, развернулся и быстрым шагом пошёл обратно. На первом этаже всё ещё продолжалось открытие. Я даже не запомнил, что мы только что открывали. Интерактивная зона или что это было? Журналисты ждали комментариев, фотографы что-то снимали. Кто-то окликнул меня:

— Никита Владимирович...

Я даже не обернулся. Просто прошёл мимо, толкнул стеклянную дверь и вышел на улицу. У тротуара уже ждала машина. Водитель, заметив меня, сразу открыл заднюю дверь. Я молча сел в машину.

— В офис, — сказал я

«Майбах» плавно тронулся. Я смотрел в окно. Москва жила своей обычной жизнью. Люди куда-то спешили. Телефон снова завибрировал, я даже не взглянул. Перед глазами почему-то продолжала стоять одна и та же картина: Катя, ребёнок на её руках, маленькая панамка.

Охренеть. У Авериной дочь. Я мог представить её где угодно: на яхте, в Милане, в новом дизайнерском платье, на открытии очередного ресторана. Но только не с ребёнком на руках. А оказалось, одно другому вообще не мешает. И, чёрт возьми... ей это, пиздец, как шло.

Я медленно выдохнул. Получается… жизнь всё-таки пошла дальше. Я усмехнулся. Конечно, пошла. Не должна же была она всю жизнь чего-то ждать. Почему-то легче от этой мысли не стало. Вообще.

Я снова увидел её лицо. Какое-то слишком спокойное. Больше всего меня зацепил не ребёнок, а то, что она явно хотела быстрее уйти, словно заранее знала, что нельзя позволить этому разговору стать длиннее.