Катя

Я так и осталась стоять посреди прихожей. Телефон всё ещё был у меня в руке. Несколько секунд я просто смотрела в закрытую дверь. Потом резко вдохнула и не смогла. Воздуха не хватило. Я попыталась вдохнуть ещё раз. Не получилось. Сердце колотилось где-то в горле.

Чёрт… Чёрт… Чёрт!

«Не покупай билеты.»

«Не трать время на сборы. Завтра ты никуда не полетишь.»

Я резко открыла приложение по поиску авиабилетов. Москва - Дубаи- Лос-Анджелес. Завтра. Палец завис над кнопкой оплаты и замер. Он не стал бы говорить этого… Если бы не сделал всё заранее. Никогда. Если Азаматов что-то обещал… Значит, это уже происходило. Не сейчас, не после нашего разговора. Ещё утром. А может… Ещё ночью. Я резко закрыла приложение. Потом снова открыла. Будто экран мог показать другой ответ. Будто всё это было ошибкой.

— Нет… — прошептала я. — Нет…

Телефон выскользнул из пальцев и с глухим стуком ударился о пол. Я резко начала ходить по прихожей. Туда. Обратно. Снова туда. Нет. Надо думать. Думать. Думать!

Я остановилась, повернулась. Снова пошла. Не понимая даже куда. Я чувствовала, как начинает трясти всё тело. Ладони стали ледяными, меня мутило. Воздуха по-прежнему не хватало.

Надо звонить. Кому? Гольдману? Нет. Марк хотел семью, детей, уже купил кольцо. Я ушла. Против Никиты он не пойдёт. Рапопорту? Наш роман закончился громким скандалом. Кажется, он до сих пор меня ненавидит. Тоже мимо. Демидову? Я нервно усмехнулась. Он бы помог, но его новая жена разорвёт меня раньше, чем он успеет взять трубку. Вольский? Когда-то говорил, что ради меня перевернёт мир. Через полгода перевернул его ради двадцатилетней модели. Козлина. Нет. Корсаков? Несколько месяцев встречались, пока я не поняла, что он женат. Кажется… у него дела с Азаматовым. Снова мимо. Бронштейн? До сих пор присылает букеты на день рождения. Но воевать с Никитой не станет. Я резко остановилась. Господи... Я перебирала мужчин, которые когда-то были частью моей жизни. Миллиардеров, банкиров, министров, женатых, разведённых. Тех, кто когда-то клялся, что ради меня готов на всё. Любой из них мог одним звонком решить почти любую мою проблему. Но не эту. Потому что никто из них не станет начинать войну с Азаматовым. Кто остаётся... Папа? Какая же я дура. Конечно, папа. Он всегда всё решает. Только сначала… Я судорожно втянула воздух. Только сначала придётся признаться ему во всём.

Я закрыла глаза и сползла по стене прямо на пол, подтянула колени к груди, попыталась сделать вдох. Ещё один. Ещё. Не получалось, ничего не получалось. Перед глазами всё плыло.

«Ты ведь достаточно хорошо меня знаешь, чтобы не проверять, насколько далеко я готов зайти.»

Знаю. Господи… Я слишком хорошо знаю и именно поэтому сейчас мне так страшно. Потому что если Никита решил начать войну… Он никогда не играл честно. Никогда.

Я закрыла лицо руками. И вдруг… подняла голову. Посреди прихожей стояли его пакеты из ЦУМа. Будто он уже снова успел оставить в этой квартире свои вещи. Будто уже поставил на нас клеймо. Во мне что-то оборвалось. Я вскочила так резко, что закружилась голова.

— Сволочь…

И со всей силы ударила ногой ближайший пакет. Он перелетел через весь коридор, раскрылся, оттуда с грохотом разлетелись какие-то игрушки.

— Ненавижу тебя… — выдохнула я тихо.

Голос дрогнул. Я попыталась вдохнуть, но вместо вдоха из груди вырвался какой-то рваный, болезненный всхлип. Потом ещё один. Я закрыла лицо руками.

— Ненавижу... — повторила уже сквозь слёзы.

Плечи затряслись. Я медленно сползла по стене на пол, не чувствуя, как холодный паркет обжигает ноги. Слёзы текли без остановки. Я уже даже не пыталась их сдерживать. Всё, что я так долго держала внутри, разом прорвалось наружу.

Господи... Что мне теперь делать? Как мне защитить её? Что, если он действительно сможет... Я зажала рот ладонью, но это не помогло. Рыдания всё равно вырывались наружу, громкие, судорожные, почти болезненные.

— Мама?..

Я застыла. Алиса стояла посреди гостиной и смотрела на меня. Маленькая, растерянная, прижимая к себе зайца. У меня всё оборвалось внутри.

— Зайка…

Голос сорвался. Я бросилась к ней, упала перед ней на колени и обхватила обеими руками. Так крепко, словно кто-то собирался отнять её прямо сейчас.

— Прости… — прошептала я ей в волосы. — Господи… Прости меня…

Я целовала её в макушку, в лоб, в щёки, не замечая, что плачу всё сильнее. Я пыталась остановиться. Правда пыталась. Но не могла. Меня трясло так сильно, что зубы стучали.

— Всё хорошо…

Шептала я, сама не понимая, кому именно.

— Всё будет хорошо, моя девочка…

Ложь. Всё было совсем не хорошо. Я почувствовала, как Алиса осторожно подняла маленькую ладошку. Коснулась моей щеки, стерла слезу, потом ещё одну. Посмотрела на мокрые пальчики. Снова на меня. И очень осторожно погладила меня по лицу. Совсем как это всегда делала я, когда плакала она.

— Мам…

Тихо сказала Алиса.

— Не…

Я всхлипнула.

— Прости меня…

Она вдруг крепко обняла меня за шею. Прижалась всем своим маленьким тельцем. И тихонько всхлипнула. Один раз. Потом ещё. Я резко отстранилась.

— Нет… — испуганно прошептала я. — Нет, зайка… Не надо…

Но было поздно. Увидев мои слёзы, она тоже заплакала. Сначала тише, потом громче. Прижимаясь ко мне так, словно тоже боялась, что я исчезну.

Я закрыла глаза. И в тот момент поняла одну страшную вещь. Азаматов не просто снова появился в нашей жизни. Он за один день разрушил чувство безопасности не только у меня, но и у моего ребёнка. И именно этого… Я не смогу ему простить никогда.

Алиса успокоилась быстрее меня. Дети вообще удивительно быстро возвращаются к жизни. Всхлипы становились всё реже. Потом она осторожно отпустила мою шею. Посмотрела мне в глаза, будто проверяя, можно ли уже не бояться. Я вытерла её мокрые щёки ладонями. Поцеловала в лоб.

— Всё будет хорошо…

Прошептала я ещё раз. Хотя сама уже не понимала, кого пытаюсь в этом убедить.

Через несколько минут Алиса снова сидела на ковре. Расставила перед собой игрушки.Иногда тихонько смеялась. Будто ничего не произошло.

А я… Так и осталась сидеть рядом. Потом медленно легла прямо на ковёр. Я смотрела в потолок, не моргая. Слёз больше не было. Их будто просто не осталось. В голове было пусто. Совсем. Будто кто-то выключил внутри меня всё.

Иногда рядом пробегала Алиса. Пыталась поставить мне игрушку на живот. Смеялась. Я машинально улыбалась. И снова смотрела в одну точку.

Телефон зазвонил неожиданно. Я даже не сразу поняла, что это мой. Экран светился где-то возле стены. Там, где я выронила его в прихожей. Я ещё несколько секунд продолжала лежать. Потом заставила себя подняться и поднять телефон. На экране высветилось: Кристина. Блин… Я совсем забыла. Она же вчера сказала, что обязательно приедет. Я несколько секунд смотрела на экран. Потом нажала кнопку ответа.

— Да…

— Кать, ты дома?

Я закрыла глаза.

— Да.

— Отлично. Я уже возле подъезда. Через минуту буду.

Я резко выпрямилась.

— Что?..

— Ну а что? Я же вчера сказала, что приеду. Или ты думала, я отстану? Хватит уже прятаться от меня. Мы два года не виделись, ты совсем там офигела?

Я медленно провела рукой по лицу. Господи… Только не сейчас.

— Кристин…

— Всё, открывай. Я уже в лифте.

Вызов оборвался. Я несколько секунд стояла неподвижно. Потом медленно прошла к зеркалу и посмотрела на себя. Глаза опухшие и красные, лицо заплаканное. Красота. Именно в этот момент раздался звонок в дверь. Я тихо выдохнула.

— Господи…

Через несколько секунд я открыла дверь. Кристина уже улыбалась, как всегда стильная, красивая. Но стоило ей меня увидеть, как улыбка исчезла с её лица. Она внимательно посмотрела на меня, потом на моё лицо, на красные глаза и на следы слёз. И без всяких вопросов шагнула вперёд. Я молчала. Она закрыла дверь, ещё раз посмотрела на меня. И уже совсем тихо спросила:

— Кать… Кто умер?

Я неожиданно улыбнулась. Как-то криво. Неправильно.

— Пока никто.

Кристина не улыбнулась в ответ. Только нахмурилась сильнее. Она еще раз внимательно посмотрела на меня и тихо спросила:

— Кать… Что случилось?

Я криво усмехнулась.

— Хороший вопрос.

Она нахмурилась. Потом наконец заметила прихожую. Валяющиеся пакеты, игрушки. Кристина медленно перевела взгляд на меня, потом снова на пакеты.

— Это…

Она не договорила. Из гостиной донёсся детский смех. Кристина машинально посмотрела туда и замерла. Алиса сидела на ковре, совершенно счастливая, обнимала плюшевого медведя и что-то рассказывала зайцу. Несколько секунд Кристина просто смотрела на неё. Потом улыбнулась — так тепло, что у меня защемило сердце. Она скинула туфли и медленно подошла ближе.

— Значит, это и есть Алиса…

Я только кивнула. Алиса подняла голову и посмотрела на незнакомую тётю.

— Привет, — осторожно сказала она. — Меня зовут Кристина.

Алиса серьёзно кивнула. Будто приняла информацию к сведению. Кристина тихо рассмеялась.

— Какая же ты…

Она не успела договорить. Потому что снова посмотрела на меня и улыбка исчезла. Я продолжала стоять в прихожей, даже не подошла, даже не поздоровалась нормально.Кристина оставила Алису и подошла ко мне.

— Кать…

Никакой реакции. Она осторожно коснулась моей руки. Я даже не вздрогнула. И вот тогда я увидела, что она по-настоящему испугалась.

— Так.

Она быстро сняла пиджак, словно автоматически переключилась в режим человека, который должен всё разрулить.

— Алиса. А давай мы с тобой мультики посмотрим?

— Мути!

— Конечно.

Она включила телевизор и усадила Алису с зайцем на диван. Дождалась, пока та полностью переключится на экран и только после этого подошла ко мне. Взяла за локоть.

— Идём.

Я даже не спросила куда. Она просто отвела меня на кухню.

— Вино? — вопросительно посмотрела на меня.

— Нет, я кормлю. — едва слышно произнесла я.

Кристина кивнула и развернулась нажала кнопку на чайнике. Достала кружки, чай. Все движения были спокойными, размеренными. Как будто она понимала — если сейчас начнёт задавать вопросы, я просто рассыплюсь. Только когда чайник зашумел, она наконец тихо сказала:

— Всё. Теперь рассказывай.

Я сидела, глядя в кружку. Пар от чая медленно поднимался вверх. Кристина ничего не говорила. Просто сидела рядом. Иногда едва заметно гладила меня по руке. Ждала.

Я медленно выдохнула. Наверное… Настало это время. Какая теперь уже разница. Я грустно усмехнулась сама себе.

— Кристин…

Она сразу подняла на меня глаза.

— М?

Я смотрела на собственные пальцы.

— Ты очень хорошая подруга.

Она нахмурилась.

— Спасибо…

Я покачала головой.

— Нет. Правда. — Голос неожиданно сорвался. — Ты всегда была рядом. Когда мне было плохо, когда было страшно, когда было хорошо. Мне кажется ты была рядом всю мою жизнь.

Она улыбнулась. Совсем чуть-чуть.

— Потому что я тебя люблю, Кать.

Я закрыла глаза.

— Воот… — Я невесело усмехнулась. — А я… Я не такая хорошая подруга, как ты.

Кристина перестала улыбаться.

— В смысле?

Я подняла на неё взгляд.

— Помнишь… Ты однажды сказала, что никогда не стала бы иметь дело и дружить с женщиной, которая спит с мужем своей подруги?

Она медленно нахмурилась.

— Помню.

Я заставила себя договорить.

— Так вот… Она сейчас сидит перед тобой. Можешь начинать меня презирать и ненавидеть.

Я наконец подняла на неё глаза. Несколько секунд Кристина просто смотрела на меня. Потом моргнула. Ещё раз. И вдруг совершенно серьёзно спросила:

— Подожди… Ты что спишь с Лёшей?

Её вопрос настолько ударил меня, что я даже вырвалась из оцепенения, в котором находилась последний час. Я резко подняла на нее глаза:

— Боже, нет! Романова, ты в своем уме?

Она замерла.

— Нет?

— Ты с ума сошла?!

Кристина прижала ладонь к груди.

— Фух… — Она шумно выдохнула. — Блядь, Аверина, я уже успела представить, как мне теперь жить с этим.

Я даже нервно фыркнула.

— Спасибо за доверие.

— Да потому что после такого вступления я уже ожидала вообще всё.

Она покачала головой. Я устало потерла лицо.

— Нет. Не Лёша.

Кристина облегчённо откинулась на спинку стула.

— Слава богу.

Потом снова посмотрела на меня. Улыбка медленно исчезла, она нахмурилась.

— Тогда… Кто?

Я глубоко вздохнула и поняла, что если сейчас не скажу — уже не скажу никогда. Я посмотрела ей прямо в глаза и тихо сказала:

— Никита.

Кристина несколько секунд просто смотрела на меня не моргая, будто не расслышала. Потом тихо переспросила:

— Какой… Никита?

Я горько усмехнулась.

— Думаю, других Никит, твоих бывших мужей, у меня не было.

Она побледнела.

— Азаматов?..

Я молча кивнула. Она ещё несколько секунд смотрела на меня. Потом вдруг резко спросила:

— Подожди… — Её голос стал жёстче. — Ты спала с ним… пока мы были женаты?

Я сразу подняла голову.

— Нет.

Она продолжала смотреть мне в глаза. Я покачала головой.

— Нет, Кристина.

Я криво усмехнулась.

— Я, может, и конченная… но не настолько.

— Катя, ты не конченная. — единственное, что она сказала и продолжила смотреть на меня.

— Вы уже не жили вместе. Вы уже сошлись с Лёшей. Где-то через месяц после рождения Максима… —Я опустила взгляд. — Тогда всё и началось.

Кристина несколько секунд просто сидела молча. Потом тихо сказала:

— Господи… — Она покачала головой. — Кать…

В её голосе было столько искреннего непонимания, что мне захотелось снова рассмеяться.

— Как?

Я невольно улыбнулась. Совсем горько.

— Хороший вопрос.

Она развела руками.

— Да вы же друг друга ненавидели.

— Ненавидели.

— Ты называла его мудилой.

— Называла.

— Вы пять минут рядом спокойно находиться не могли!

Я устало потёрла лицо.

— Ну… без одежды мы прекрасно ладили. — Я невесело усмехнулась. — Видимо, от ненависти до любви действительно один шаг.

Замолчала. Потом сама же покачала головой.

— Хотя нет. Любовь там была только с моей стороны.

Голос стал неожиданно спокойным. Почти равнодушным.

— Для него это был просто удобный вариант. — Я усмехнулась. — После шести тридцати я переставала быть Екатериной Андреевной и становилась женщиной, с которой можно было очень хорошо провести вечер. Именно так это и называлось. Секс без обязательств.

Я замолчала. Потом тихо добавила:

— Только я, идиотка, в какой-то момент забыла, что слово «без обязательств» относилось не только к сексу.

Кристина смотрела на меня уже совсем по-другому. Не осуждающе, а с какой-то тихой болью. И именно это оказалось хуже всего. Она молчала. Я тоже. На кухне стало так тихо, было только слышно, как в гостиной Алиса смеётся над мультиком. Я закрыла глаза.

— Кристин...

Она сразу подняла голову.

— Это ещё не всё...