Катя

Где-то за спиной тихо захлопнулась входная дверь. Я ещё несколько секунд продолжала смотреть в сторону прихожей. Он ушёл. Просто развернулся...и ушёл, без единого слова. Я даже не поняла, что всё это время задерживала дыхание. Воздух с шумом вырвался из груди. Алиса тихо всхлипнула у меня на руках. Я перевела взгляд на дочь. Она всё ещё крепко обнимала меня за шею, уткнувшись лицом мне в плечо. Её маленькие пальчики очень сильно сжимали ткань моей рубашки.

— Всё хорошо, зайка... Всё хорошо...

Я даже не помнила, когда успела поменять ей памперс. Когда пришла в себя, использованные салфетки уже лежали в мусорном ведре, а Алиса была в чистой пижаме и доверчиво прижималась ко мне. Я не могла вспомнить ни одного своего движения.

Алиса снова захныкала и потянулась ко мне и у меня внутри будто что-то оборвалось. Я медленно опустилась на пол прямо в детской, продолжая крепко держать её на руках. Ноги просто перестали меня слушаться. Я закрыла глаза. Передо мной снова возникло его лицо. Он стоял у двери и просто смотрел. Не на меня, на Алису. Так, будто пытался запомнить каждую чёрточку её лица. Я судорожно вдохнула.

Господи... Я никогда не забуду этот взгляд. В нём больше не было ни злости. Ни ненависти. Только какое-то страшное... осознание. И именно оно пугало меня больше всего.

Я ещё долго сидела так, не двигаясь. Алиса постепенно успокоилась. Всхлипы стали реже. Она сонно потерлась щекой о мою шею и тихо вздохнула.

— Всё хорошо... — едва слышно прошептала я.

На этот раз я не врала ей. Я врала себе. Я осторожно поднялась с пола и подошла к кроватке. Уложила Алису. Она недовольно поморщилась и перевернулась на бок.

Я машинально поправила одеяло. Провела ладонью по её тёмным волосам, задержала руку ещё на несколько секунд. Потом медленно выпрямилась и вышла из детской. Только закрыв за собой дверь, почувствовала, как внутри всё окончательно рассыпалось.

Я дошла до кухни и остановилась посреди комнаты. Зачем пришла сюда? Я не знала. Взгляд скользнул по кофемашине, по кружке, оставленной после завтрака, по детской бутылочке, которую я так и не убрала в шкаф.

Я открыла холодильник. Несколько секунд просто смотрела внутрь. Потом так же молча закрыла. Мне ничего не было нужно. Совсем ничего.

Я взяла телефон. Экран загорелся. Несколько непрочитанных сообщений, пропущенный звонок от мамы, какая-то рассылка. Палец замер над контактами. Кому я вообще могла сейчас позвонить? Полиции? Смешно. Он ничего не сделал. Папе? И что я ему скажу? «Помнишь, того мужчину, чьё имя я тебе так и не назвала, от которого я скрывала ребёнка? Он теперь всё знает. Это Азаматов. Да, папа, ты был прав, я идиотка. Всё очень плохо». Я заблокировала телефон и медленно опустила его на стол.

Я подошла к окну. За стеклом жила вечерняя Москва. Где-то внизу смеялись люди возле ресторанов. Проезжали машины. Мир продолжал жить так, словно ничего не произошло. А я слишком хорошо знала Азаматова, чтобы верить, что на этом всё закончится.

Я закрыла глаза. Передо мной снова возникло лицо Никиты. Уже не злое, не яростное. Спокойное. И именно это спокойствие не давало мне дышать. Если Азаматов принимал решение… Он никогда от него не отказывался.