— Ангелина, я твой Босс, соблюдай пожалуйста дистанцию…
— Я просто хотела угостить вас печеньками, которые сама испекла…
— То что я не женат не даёт тебе, моей секретарше права…
Печенька уже отправилась в его гладковыбритый рот и этот властный негодяй ничего не смог с этим поделать.
— … Еще и пальчики оближешь! — добавила я, не торопясь вынуть кончики своих наманикюренных пальчиков из его влажного и горячего, но такого высокопоставленного рта…
Босс.
Высокий. Плечистый. Недостижимый.
Каждый день он проносится со своими замами мимо моего ресепшена оставляя за собой только шлейф древесных духов, ЦУМовского лоска, динамики скорости и престижа.
— Аххх… — только вздыхали мы. Три секретарши, администраторши офиса, которые сидели тут, словно три царевны в сказке о царе Салтане: Ангелина, Зульфия и Натали.
Никакие черные чулки в мелкую сеточку, юбки карандаш и блузки с пуш апами не помогали. Всё это работало на курьеров, доставщиков, новеньких, стареньких сотрудников офиса, — в общем на кого угодно, только не на него… Геворг Алексеевич… Ах…
Сегодня он был в строгом костюме Бриони. Сером галстуке, настолько четко и строго указывавшем куда-то в запретные полы пиджака, словно и никогда не был развязан. Словно был выточен на нем.
— Зелимхан, да. Приветствую. Поезд пришёл? Ну всё. Как договаривались, разгружайте и вагоны обратно. Они нужны на ГОКе в пятницу.
Пока Геворг Александрович проходил мимо моей стойки, я успела спрыгнуть со своего «насеста» (да, нам нарочно поставили не кресла, а стульчики вроде барных стоек, чтобы входящий как бы случайно видел длиннющие ноги ресепшеонисток, а иногда, если у нас было настроение, то и краешек кружевных чулок).
Босс остановился у лотка с документами, куда я распечатывала всё, что ему надо будет успеть почитать в своём Майбахе на случай очередного интернет-блокаута в Москве. Я нарочно оставляла одну пачечку белоснежных теплых, только что из принтера бумажек, чтобы именно когда он протянет свои руки к лотку доложить новую порцию.
Ну и кончено продемонстрировать свой яркий белый френч.
— Вот, Геворг Алексеевич…
Босс прикрыл микрофон телефона, смерил меня глазами от кератиновой макушки, через архитектуру бровей, скользнул по 5D ресницам и уставился на мои пухлые 1,5 миллилитровые красные губы.
Напряжение между нами нарастало. Я старалась смотреть только в его глаза, карие бездонные магниты и не срываться ни на татуированную шею, обрамлённую накрахмаленным белоснежным воротничком… ни на перекачанные грудные…
Но самой большой проблемой для моего СДВГшного внимания были его губы. Он продолжал что-то говорить своему партнеру в трубку, исследуя меня глазами и это вызывало во мне жар.
Геворг Александрович, тридцатилетний миллиардер, прямо сейчас исследовал каждую клеточку моего лица на предмет хоть какой-нибудь неидеальности, но кто знает, кто в этой схватке был охотником?
Я провела пальчиками по листкам, не разрывая зрительного контакта и «случайно» коснулась его загорелых татуированных рук. Эти кисти не давали покоя ни одной девушке в офисе. Мощный, стремительный, молодой мужчина, у которого всё схвачено обладал такими руками, в которые хотелось упасть.
Более того скажу. В этих кистях хотелось видеть не руль Майбаха и не роликсы за миллион миллиардов рублей. Нет…
В этих татуированных загорелых с пульсирующими венками кистях хотелось видеть нашего первенца… Я переступила с ножки на ножку на семнадцатисантиметровых шпильках и потерлась капроном о капрон, чтобы хоть как-то сбросить напряжение, но сделала только хуже. Меня бросило в жар и я кажется начала терять сознание от пробежавшей через наши ладони искры.
Его губы дрогнули. Его загорелые восточные щеки под густой милаксединовой щетиной покраснели, если вообще такие брутальные властные миллиардеры умеют краснеть. И он, вновь закрыв микрофон на телефоне схмурил брови и бросил мне с вызовом.
— В офисе нельзя…
Мой голос задрожал, но я всё так ответила дерзко, не разрывая ни зрительного контакта, ни контакта наших ладоней в лотке с теплыми распечатками из принтера.
— Нельзя так ярко красить губы…
Я капризно фыркнула, положив ладонь себе на талию. Прямо между шелковой блузкой, купленной с первой зарплаты и черной юбкой карандаш. Колготок на мне не было, поэтому ладонь не нашла резинки да и вообще ничего, что опоясывало бы мою осиную талию.
Я фыркнула, развернулась на каблуках и ушла по «своим делам» вращая перекачанными в ДДиксе бедрами, как мельница лопастями.
«Он мой», прошумело в голове бурей давления. «Он обязательно будет мой». Шлейф аромата Султана де Саба удавкой накидывался на его мощную и выносливую шею как проверка перед основным испытанием: когда на эту холостую шею наконец-то закину ножки я.
В ближайшие три недели мы «флиртовали». Геворг Алексеевич материализовывался из небытия как дьявол каждый раз, когда я
— поставила стрелку на чулке
С фразой: «В офисе нельзя ходить со стрелками»
— ела яблоко и брызгами оросила блузку
С фразой: «В офисе нельзя ходить так неопрятно»
— Собрала волосы в пучок и сделала высокую прическу по приколу для других секретарш
С фразой: «В офисе нельзя устраивать салон красоты»
Строгий, я бы даже сказала напыщено злой, он уже контролировал моё поведение… А я его сознание… И это было только начало…