Рис. 6. Сложносоставные луки хунну и гуннов: 1 — лук из могилы в Миньфэне (Синьцзян, КНР) [Bóna 1991]; 2 — реконструкция асимметричного лука «гуннского» типа [Bóna 1991]; 3 — деталь скульптуры из погребального комплекса Хо Цюйбина (см. рис. 4; 5) [Takács 1938]

Рис. 7. Костяные концевые накладки хуннских луков: 1–15, 18–23 — концевые накладки; 16–17 — концевые составные накладки

Рис. 8. Костяные срединные боковые накладки, срединные фронтальные накладки и детали концевых боковых накладок: 1–8 — срединные боковые накладки; 9–11, 16–18 — срединные фронтальные накладки; 12–15 — детали концевых накладок

Рис. 9. Набор накладок хуннского лука: 1–4, 9–13 — концевые боковые составные накладки; 5, 8 — срединные боковые накладки; 6, 7 — срединная фронтальная составная накладка

Ошеломляющие успехи в войнах и сражениях с другими кочевыми народами и племенами были достигнуты хуннскими войсками под предводительством шаньюя Маодуня в течение девяти лет непрерывных боев, походов и побед.

Определяющую роль в достижении боевых успехов сыграло хуннское оружие — роговые луки и свистящие, бьющие точно в цель стрелы с железными наконечниками. Во время постоянной боевой практики это оружие постоянно совершенствовалось. Воины Хуннской державы были вооружены мощными, дальнобойными, сложносоставными луками, получившими в исторической науке условное название «гуннские» (рис. 6). Деревянная основа (кибить) хуннского лука состояла из нескольких склеенных деталей. Середина и концы лука обклеивались костяными или роговыми накладками. На концах с двух сторон приклеивались, а иногда дополнительно прикреплялись роговыми или железными шпунтами концевые накладки. У хуннских луков концевые накладки были длинными, узкими, слегка изогнутыми и сужающимися к плечам кибити (рис. 7). Иногда, если под руками не было кости или рога нужной длины, то накладки склеивались из нескольких составных частей. Срединные боковые накладки были широкими со скошенными концами. Они приклеивались к середине кибити лука для ее прочности. К торцевой части середины между двумя срединными боковыми к деревянной основе лука приклеивалась срединная фронтальная накладка. Она была длинной, узкой и равномерно расширялась к обоим концам (рис. 8; 9, 5–8; 10, 5–7). Костяные накладки крепились к деревянной кибити в зонах жесткости. Они должны были предотвращать возможность непроизвольного изгиба в этих местах, а сами, за исключением фронтальной накладки, испытывали напряжение, которое могло привести к их излому, не давало сгибаться. Лук имел три зоны жесткости, в середине и на концах и две зоны упругости — гибкие, гнущиеся плечи. При натяжении тетивы именно изгиб плеч действовал как сжатая пружина и посылал вперед к цели стрелу. Хуннские луки обладали большой дальнобойностью за счет значительного, до полутора метров, размаха плеч и общей длины кибити. Из таких длинных луков было непросто стрелять, сидя верхом на скачущем во весь опор боевом коне. Поэтому нижнее плечо лука делали несколько короче верхнего, чтобы было удобнее стрелять с коня. Из-за этого концевые накладки у одного и того же лука были разной длины (рис. 9, 1–4, 9-13; 10, 1–4, 8, 9).

По находкам концевых накладок в хуннских могилах ученые установили, что длина хуннского лука достигала полутора метров [Худяков 1986: 29]. Это было совершенное для своего времени, грозное оружие. Луки являлись основным оружием хуннских воинов, в большинстве своем легковооруженных конных лучников. Китайцы, которым не раз приходилось испытывать на себе силу и дальнобойность хуннских луков, называли их «длинным» (правильнее было бы назвать такие луки «дальнобойным») оружием. «Длинное» оружие хунну «есть лук со стрелами». У хунну все мужчины, «могущие владеть луком, поступают в латную конницу» [Бичурин 1950: 40]. Иногда хуннских воинов называли просто «лучниками» или «всадниками, натягивающими лук» [Кюнер 1961: 310; Таскин 1973: 5]. На сохранившихся древнекитайских рисунках (рис. 11, 1, 2, 4, 6) и бронзовой бляхе из Ордоса (рис. 11, 3, 5) хуннские воины показаны в своей повседневной одежде и островерхих колпаках, верхом на стоящих или скачущих конях, с луками в руках, натянутой тетивой и настороженной стрелой [Худяков 1986: рис. 12]. Точно так же изображены они и на наскальных рисунках: так, на горе Ханын Хад в ущелье Яманы Ус в Монголии запечатлен приезд парадного китайского кортежа в сопровождении военного эскорта из хуннских всадников в островерхих головных уборах, с луками в налучьях и колчанами, полными стрел [Дорж, Новгородова 1975: 44, рис. 6] (рис. 12, 1, 2). Налучья и колчаны имеют хуннские богатыри, показанные на бронзовой поясной пластине из Восточной Монголии [Худяков 2013] (рис. 12, 4). На рельефе из южнохуннской гробницы в Дабаодане мы видим конного лучника, охотящегося на тигра [Bros-seder, Miller 2012: 116–117, Abb. 1] (рис. 12, 5). Неслучайно поверженный варвар, запечатленный в скульптуре у могилы Хо Цюйбина (см. выше), вооружен луком (рис. 4, 2; 5, 1). Да и в средневековой китайской иконографии хуннские воины продолжали изображаться прежде всего как стрелки из лука [Руденко 1962: 39, рис. 31] (рис. 12, 6, 7).

Рис. 10. Набор накладок хуннского лука: 1–4 — концевые боковые составные накладки; 5, 7 — срединные боковые накладки; 6 — срединная фронтальная накладка; 8, 9 — концевые боковые накладки

Рис. 11. Изображения хуннских воинов: 1, 2, 4, 6 — на древнекитайских памятниках искусства; 3, 5 — на бронзовой бляхе из Ордоса

Рис. 12. Изображения хуннских воинов: 1, 2 — на петроглифах хуннского времени [Дорж, Новгородова 1975]; 3 — на бронзовой поясной пластине из Внутренней Монголии [Семенов 2015]; 4 — на бронзовой поясной пластине из Восточной Монголии [Худяков 2013]; 5 — на рельефе гробницы в Дабаодане (Китай) [Brosseder, Miller 2012]; 6, 7 — на средневековых китайских миниатюрах XIV и XVII вв. соответственно [Руденко 1962]

Военные успехи хунну, достигнутые благодаря мощным дальнобойным лукам, привели к тому, что слава о них разнеслась по всему кочевому миру с быстротой, с которой летит стрела. Преимущества хуннских луков были столь понятны и очевидны всем кочевникам, что они старались вооружиться этим совершенным оружием как можно скорее, чтобы ни в чем не уступать победителям. Стремительное распространение хуннских луков в кочевом мире степного пояса Евразии неразрывно связано с завоеваниями Хуннской державы. Именно хуннские луки послужили основой для всего последующего развития ручного метательного оружия номадов в эпоху средневековья.

Однако, каким бы мощным, совершенным и дальнобойным ни был хуннский лук, он лишь выстреливает метательный снаряд, а летит и поражает цель — стрела. Хуннские стрелы вошли в легенду. Согласно этой легенде, с помощью свистящей стрелы-«свистунки» основатель могучей Хуннской державы Маодунь смог так выдрессировать своих преданных воинов, что они беспрекословно стреляли по его приказу и в любимого коня, и в любимую жену, и в родного отца — именно таким образом он смог захватить власть над своим народом. Хуннские стрелы имели длинное деревянное древко с ушком для натяжения тетивы и оперением и железными, бронзовыми и костяными наконечниками. Выбор породы дерева и оперения для стрел был столь важен, что иногда становился причиной для конфликтов. Когда в I в. до н. э. китайцы потребовали от Учжулю-жоди-шаньюя, слабого и признавшего свою вассальную зависимость от Империи Хань, правителя хунну, уступить небольшой участок земли на границе, где рос хороший лес, из дерева которого можно было делать превосходные древки стрел, а из перьев водившихся в нем орлов изготавливать подходящее оперение; шаньюй, несмотря на то, что его собственный сын и наследник был в это время заложником и погиб в Китае, набрался смелости и отказал китайскому императору в его вызывающих требованиях. Шаньюй прекрасно понимал, что без хороших стрел хуннские воины лишатся своего главного преимущества на поле боя и уже не смогут достойно воевать и побеждать. Так цена стрел оказалась выше жизни шаньюева сына.

«Свистунками» назывались стрелы с железными или бронзовыми наконечниками, на древко которых надевались полые костяные шарики с тремя отверстиями. В полете такие стрелы вращались и издавали пронзительный воющий свист, который пугал лошадей вражеских воинов и угнетающе воздействовал на моральное состояние самих противников. Железный черешок наконечника забивался в древко стрелы, а костяные свистунки служили муфтами, предотвращающими его раскалывание.

В распоряжении хуннских воинов-стрелков был большой набор стрел с наконечниками разных форм (рис. 13–15). Наибольшей эффективностью, дальнобойностью, точностью попадания и проникающей способностью обладали стрелы с железными трехлопастными наконечниками (рис. 13, 1—13, 21, 25, 27). Кроме того, у хунну появились крупные «ярусные» стрелы с выступающим, вытянутым остроугольным бойком и широкими лопастями с округлыми отверстиями (рис. 13, 14–20, 22–24, 26), причем именно «ярусные» наконечники в первую очередь снабжались костяными свистунками. До хуннского времени они не были известны, поэтому могут считаться изобретением хуннских мастеров-оружейников. Ярусные наконечники сочетали в своей форме вытянутый проникающий боек и широкие лопасти, что связано со стремлением обеспечить высокие проникающие и аэродинамические свойства. Применялись хунну и другие типы железных трехлопастных стрел ромбических и треугольных очертаний. Очень редкой формой можно считать наконечник с четырьмя лопастями (рис. 14, 10). Вероятно, он изготовлен хуннским оружейником в качестве экспериментальной, поисковой формы. Значительно меньше, чем трехлопастные, использовались для стрельбы по незащищенному доспехом противнику плоские железные стрелы (рис. 14, 2–9). В отличие от трехлопастных, они не имели предшествующих форм среди бронзовых наконечников. Видимо, прототипами для них послужили кремневые наконечники, которые использовались кочевниками восточных районов Центральной Азии в скифское время. И трехлопастные, и плоские стрелы не были рассчитаны на пробивание металлической защиты. Для этой цели у хунну служили бронебойные трехгранные и четырехгранные железные наконечники (рис. 14, 1, 22). Металлические панцири применялись только знатными воинами, их было немного, поэтому и бронебойные стрелы у хуннских воинов не были многочисленными.

Рис. 13. Хуннские железные наконечники стрел

Рис. 14. Хуннские наконечники стрел: 1–10, 22 — железные; 11–16, 21, 23–25 — бронзовые; 17–20 — биметаллические

Несмотря на то что у хунну было высоко развито кузнечное, оружейное ремесло и изготавливались в большом количестве железные предметы вооружения, в том числе наконечники стрел, у них продолжали использоваться и бронзовые стрелы. В хуннских памятниках в Забайкалье и Монголии найдены бронзовые втульчатые двухлопастные и трехлопастные наконечники стрел (рис. 14, 11–17, 24, 25), а также черешковые трехлопастные и трехгранные биметаллические наконечники с бронзовой боевой головкой и железным черешком (рис. 14, 18–20, 23). Наличие в наборе стрел бронзовых и биметаллических наконечников отражает характерный период вытеснения бронзолитейной железоделательной технологией на той стадии, когда этот процесс еще полностью не завершился. Бронзовых стрел у хунну немного, они не похожи на те, что использовались их предками в период жизни в Иншане и Ордосе. Видимо, они попали к хунну в период создания военной державы и покорения многочисленных кочевых племен, для которых были характерны культуры скифского облика. Бронзовые и биметаллические трехгранные стрелы были типичным оружием китайских стрелков Империи Хань. Вполне возможно, что хунну заимствовали их у ханьцев. В редких случаях использовались костяные свистунки в сочетании с бронзовыми стрелами.

Большинство хуннских бронзовых стрел отличалось от железных. Только некоторые трехлопастные и трехгранные черешковые бронзовые и биметаллические стрелы могли послужить образцами для изготовления целиком железных наконечников. Достаточно широко применялись хунну и костяные наконечники стрел (рис. 15). Помимо втульчатых и черешковых, они изготавливали и наконечники с раздвоенным насадом. Такие стрелы в Байкальском районе Северной Азии были известны с периода энеолита [Худяков 1986: 41]. У самих хунну стрелы с раздвоенным насадом были уже во время их войн с древнекитайскими государствами. Их можно считать наиболее характерными для хунну. В период завоевания Центральной Азии и создания Хуннской державы стрелы с раздвоенным насадом были заимствованы у хунну многими кочевыми племенами в южных районах Сибири и стали, наряду со сложносоставными луками, наиболее заметным проявлением хуннского влияния на саяно-алтайских номадов. Вероятно, необычная форма и простота изготовления привлекали кочевую знать покоренных племен, стремившуюся подражать господствующему народу — хунну, и такие стрелы стали изготавливать, чтобы стрелять не хуже хуннских воинов.

Рис. 15. Хуннские костяные наконечники стрел:

1–4, 10–22 — костяные наконечники стрел с ромбическим сечением пера; 5, 6 — костяные наконечники стрел с плоским сечением пера; 7 — костяной наконечник стрелы с округлым сечением пера; 8–9 — костяные наконечники стрел с трехгранным сечением пера; 23 — костяной наконечник стрелы с шестигранным сечением пера; 24–28 — костяные наконечники стрел с линзовидным сечением пера; 29 — костяной наконечник стрелы с двухлопастным сечением пера

Хуннские воины хранили и носили стрелы в кожаных футлярах-колчанах. На петроглифах Ханын-Хад хуннские всадники изображены с колчанами за спиной (рис. 12, 1). Воин мог достать стрелу из такого колчана правой рукой через плечо (рис. 16). Подобная манера ношения колчана не была характерна для большинства древних и средневековых кочевых народов. В некоторых колчанных наборах, обнаруженных в хуннских могилах, равномерно представлены бронзовые, железные и костяные наконечники стрел. Это может соответствовать «символическому» набору стрел хуннских стрелков, для которых в колчане обязательно должны были быть стрелы из металла и кости.

Сколь ни велико было значение лука и стрел для хуннских воинов, привыкших побеждать противника в дистанционном бою, они не могли избежать и ближних столкновений. Оружие ближнего боя помогало довершить разгром противника в победной атаке и противостоять вражескому наступлению.

В хуннских памятниках предметы наступательного вооружения ближнего боя встречаются очень редко. Видимо, они очень ценились, поэтому помещались в могилы в исключительных случаях. Среди этих находок имеются железные наконечники копий. Они имели округлое в сечении перо треугольных очертаний и полую, конусовидную втулку (рис. 17, 1, 2). Такое копье на длинном древке в руках хуннского всадника было грозным ударным оружием. Оно было рассчитано на стремительную таранную атаку врага конной лавой.

Рис. 16. Реконструкция облика хуннского конного лучника (автор — Ю. С. Худяков)

Рис. 17. Хуннское оружие ближнего боя и защиты: 1 — фрагменты однолезвийного клинка; 2 — наконечник копья; 3, 4 — металлические булавы; 5, 6 — фрагменты металлических чешуйчатых панцирей; 7, 8 — бронзовые латы-наручи

Для успешных действий в рукопашном бою хуннские всадники могли наносить удары палашами. У них были длинные прямые клинки без перекрестья и навершия. На одном из таких железных клинков, найденных в Забайкалье, китайскими иероглифами была нанесена надпись, содержавшая термин «цзюнь дао» — «военный нож». Судя по этой находке, хуннские воины могли сражаться и палашами, изготовленными и полученными из Китая. Китайские летописцы называли хуннское оружие ближнего боя «коротким», т. е. действующим на близком расстоянии — это «сабля [точнее, меч или палаш. — Ю. X.] и копье» [Бичурин 1950: 40]. На одном из рисунков хуннский воин показан с обнаженным палашом в правой руке, на плече, как по команде «сабли наголо». Клинок палаша совершенно прямой и довольно длинный, он длиннее вытянутой руки всадника (рис. 11, 2). Палаши (?) в ножнах изображены как оружие знатных воинов-витязей на бронзовых поясных пластинах хуннского времени из Внутренней Монголии (Северный Китай) [Семенов 2015: 110, ил. 168] (рис. 12, 3) и из окрестностей Мурэн-сумона Хэнтэйского аймака (Восточная Монголия) [Худяков 2013: 19–20; Brosseder, Miller 2012: 114, 117, Abb. 2] (рис. 12, 4).

Палаши имели клинки, предназначенные для нанесения и отражения ударов в конном рукопашном бою. Клинок палаша должен быть достаточно длинным, чтобы удар мог достичь и конного, и пешего противника. В степях Евразии этим грозным оружием виртуозно владели сарматские всадники. Немногим уступали им и хунну, которым вынимать клинки из ножен приходилось реже, поскольку добиваться побед они предпочитали массированной стрельбой.

Среди других видов оружия ближнего боя у хунну имелись булавы, железные или бронзовые, с железным стержнем внутри и шарообразными концами [Руденко 1962: 63] (рис. 17, 3, 4). Такой булавой можно было нанести оглушающий удар противнику по голове.

Для защиты от вражеских ударов хунну использовали деревянные щиты, бронзовые и железные латы-наручья (рис. 17, 7, 8) и поножи на войлочной подкладке, защитные пояса с железными пластинами. У наиболее знатных воинов были нагрудные чешуйчатые панцири [Давыдова 1995: 33–34] (рис. 17, 5, 6; 18). Подавляющее большинство хуннских всадников не имело металлической защиты. Неуязвимость им обеспечивали маневренность и стремительность передвижения на поле боя и стрельба с такой дистанции, на которой их не могли поразить вражеские стрелы. Лишь когда хуннская конная армада атаковала противника лавой и вступала в ближний бой, она несла неизбежные потери.

Важную роль в достижении хунну побед на полях сражений сыграло создание Маодунем жестко централизованной военной организации, которая в период возвышения Хуннской державы действовала как хорошо отлаженная машина. В подчиненном ему войске была введена жесточайшая воинская дисциплина. Ослушание каралось смертью. Воины были приучены слепо, не рассуждая, выполнять любые приказы Маодуня. По его распоряжению они должны были беспрекословно упражняться в стрельбе по живым мишеням, будь то любимая жена или отец будущего шаньюя. Страсть к упорядочению своих военных сил выразилась у Маодуня даже в том, что он распорядился, чтобы в каждом из подчиненных ему конных корпусов воины ездили на лошадях определенной масти. Этот «образцовый порядок» в военном деле быстро принес свои плоды в войнах с другими кочевыми народами, не имевшими столь совершенного оружия дистанционного боя и хуже организованными, чем хунну. Хуннская армия, разделенная на два крыла и центр, насчитывала, по разным сведениям, от 60 до 400 тысяч воинов. Этой конной армадой управляла разветвленная иерархия военачальников. Всего в хуннской армии насчитывалось 24 полководца, командовавших отрядами в 10 000 воинов. Из них самые высшие составляли «четыре рога». В их число входили ближайшие родственники шаньюя, в том числе и наследник престола. Еще «шесть рогов» составлялись из членов правящего рода шаньюев Люанди. Остальные военачальники происходили из других знатных хуннских родов. Некоторые военные чины, гудухоу, должны были находиться непосредственно при особе шаньюя и «помогали ему управлять». Ставка шаньюя хорошо охранялась. Хуннского владыку должны были постоянно сопровождать телохранители-ланьчжуны. Вероятно, в отряд телохранителей набирали самых лучших, отборных, хорошо вооруженных и защищенных воинов.

Рис. 18. Реконструкция облика знатного хуннского воина (автор — Ю. С. Худяков)

Верховный правитель Хуннской державы, шаньюй, сам, единолично, был волен решать вопросы войны и мира, возглавлял армию во время крупных военных кампаний. При шаньюе существовал совет из числа ближайших военачальников. Иногда по распоряжению шаньюя военные походы возглавляли его полководцы. По повелению шаньюя Маодуня, «провинившийся» на границе с Китаем западный чжуки-князь был «в наказание» послан со своим войском на запад вести войну против юэчжей и одержал убедительную победу. Нередко хунну приходилось воевать одновременно на нескольких фронтах с разными противниками.

В течение многих лет хуннская армия успешно воевала и с китайцами, и с другими кочевыми племенами, действуя как хорошо отлаженная военная машина.

Наиболее успешно хуннское войско действовало на поле боя в рассыпном строю, осыпая противника тучей стрел. По сведениям китайских летописцев, хуннское войско, «противопоставив неприятелю лучшую конницу, в поле под тучею стрел [могло] решать победу». Многочисленным отрядам конных лучников для успешного маневрирования на поле боя был необходим оперативный простор. Хуннские полководцы стремились давать сражения в открытой равнинной местности, где можно было охватить построение противника по фронту и с флангов и изнурить непрерывной стрельбой. «Искусно заманивают неприятеля, — писал о хунну китайский летописец, — чтоб обхватить его: почему, завидев неприятеля, устремляются за корыстью, подобно стае птиц». Излюбленным приемом хунну было притворное бегство, чтобы спровоцировать противника на неподготовленную атаку и нарушить его оборонительное построение. «При превосходных силах неприятеля они притворяются побежденными и, отступая, заманивают преследующее их войско неприятеля». Такой прием с успехом применил шаньюй Маодунь в горной местности на севере Китая, заманив авангард китайского войска во главе с императором Гао-ди в засаду.

Тактика боевых действий в рассыпном строю была основана на эффективной стрельбе из дальнобойных луков. Такая стрельба, как правило, решала участь боя в пользу хуннского войска. Однако расчет только на стрельбу из луков обусловил и слабости хунну. Если противник проявлял стойкость, выдерживал первый натиск и умело атаковал, не нарушая строя, хунну бросались в повальное бегство. «При удаче идут вперед, при неудаче отступают, и бегство не поставляют в стыд себе». А когда хунну «бывают разбиты, то, подобно черепице, рассыпаются, подобно облакам, рассеиваются» [Бичурин 1950: 50–51]. Недостаточная вооруженность и оснащенность хуннского войска оружием ближнего боя и средствами защиты ограничивала их возможности в сражениях с хорошо вооруженным противником. Шаньюю Маодуню не удалось победить авангард китайского войска во главе с императором Гао-Ди, несмотря на то что он окружил его и держал семь дней в полной блокаде. При императоре У-ди китайцам удалось организовать боеспособные, маневренные конные армии, которые сразу лишили хунну их былого преимущества на поле боя и перенесли театр военных действий на территорию степей.

В боях с противником, который не смог противостоять массированной стрельбе и дрогнул, хунну стремились атаковать лавой, вступая в ближний бой, чтобы решительной атакой ускорить победу и нанести врагу поражение. В рукопашных схватках хуннские воины умели действовать копьями, палашами и булавами, отражать удары щитами.

Военная машина Хуннской державы действовала эффективно и успешно до той поры, пока она одерживала победы и наводила ужас на всех соседей. Но как только она начала давать сбои, хуннские войска стали терпеть неудачи, их военная организация стала рушиться изнутри. Хуннская держава могла существовать лишь до той поры, пока ее армия побеждала, а поражения обострили внутренние противоречия и междоусобицы, что привело в конце концов к ее распаду.