Одним из критериев наличия в обществе свободы и демократии является положение оппозиции и инакомыслящих, их возможность влиять на принятие политических решений или, по крайней мере, делать свою точку зрения известной. Чисто внешне популяры имели возможность делать и то, и другое, однако никто не гарантировал им безопасность от судебного процесса и клеветнической кампании, равно как и от погрома или политического убийства. Целые группы популяров (гракханцы, сторонники Сатурнина, популяры 80-х гг.) были физически уничтожены, с другими расправлялись путем политических процессов, диффамации и политических убийств. Один раз, в 81–80 гг., они испытали на себе тотальное уничтожение; во второй раз, в 52–49 гг., они оказались на грани. «Республика» и ее «партия власти» уничтожали оппозицию (не только радикальную, но и «умеренную») с последовательностью, достойной многих диктаторских и тоталитарных режимов.

Оппозиция римских популяров отличалась от оппозиции и инакомыслия в авторитарном государстве, каковым стала Римская империя. Эта оппозиция не была направлена против строя, конституции или высшего носителя власти, более того — популяры и особенно Цезарь защищали государственность и законность гораздо больше, чем их противники. Как отмечал Х. Мейер, в олигархическом государстве, каким был Рим, «личное» и «политическое» были неразделимы, а олигархические кланы и «партия оптиматов», по сути, незаконно присвоили себе право распоряжаться жизнью людей и средствами государства и общества, превращая их достояние в личную собственность.

В поздней Республике за той или иной тенденцией внутренней и внешней политики стояли вполне конкретные личные и материальные интересы того или иного клана или правящей группы в целом. Цезарь осуществил, вероятно, главную реформу римской политической системы, убрав это олигархическое «личное» из жизни общества и политики государства. К этому же стремились и популяры.

Судьба оппозиции (гракханской, марианской, а затем и цезарианской) была достаточно трагична. Несмотря на все свои превентивные меры, она не смогла спасти Рим от кризиса. Реформы Гракхов не смогли предотвратить события Югуртинской (113–105 гг.) и Кимврской (113–101 гг.) войн, реформы Ливия Друза (91 г.) не спасли общество от Союзнической войны (90–88 гг.), а марианское руководство было разгромлено в войне 83–82 гг. Даже Цезарь не смог сделать Галльские (58–51 гг.) и гражданскую (49–45 гг.) войны последними большими войнами Империи, за ними последовали кровопролитные войны 44–31 гг. Тем не менее, этим силам удалось одержать победу, и Рим был спасен победами Мария, Помпея (в период 78–63 гг.), Цезаря, а затем — Антония и Октавиана. Значение популяров во всех этих событиях было не столь велико, но они сражались в этих войнах, под началом этих полководцев или были их союзниками. Они заплатили за это высокую цену: многие погибли, другим пришлось уйти из политики, третьим — стать подчиненными или союзниками военных диктаторов или пойти на компромисс со своими противниками, правящей factio и оптиматами. Популяры и их лидеры пожертвовали и репутацией, конкретной и исторической. Это происходило даже с Гракхами и Марием, а тем более с Сатурнином, Сульпицием и многими трибунами-популярами 70–50-х гг.

Пропаганда противников в целом одержала победу, сумев убедить общество (как современников, так и последующие поколения) в том, что гражданские войны были развязаны «мятежными трибунами» и стремящимися к неограниченной власти «военными диктаторами», каковыми были Марий, Цинна и Цезарь. Спасение государства и общества (а другого пути у Рима не было) оказалось возможным только теми способами, которые предлагала оппозиция. Это спасение превратилось, в глазах многих в «уничтожение республики» с ее «свободными» альтернативными выборами, свободой слова, собраний и разделением властей, «парламентаризмом» и правами личности, т. е. того, за что боролись сами популяры. Вероятно, их противники, охотно идущие на союз с внешним врагом, не могли упрекнуть их лишь в одном — национальной измене. Сулла пошел на сепаратный мир с Митридатом (85 г.), Помпей обратился за помощью к Птолемею XIII, Фарнаку и Юбе, Брут и Кассий заключили официальный договор с парфянами, однако ни Марий, ни Цинна, ни Цезарь этого не делали.