Внешний вид деревянных домов Старой Ладоги второй половины VIII–X вв. Реконструкция Ю. П. Спегальского (Кирпичников, 2013)
Древнейшее скандинавское городище на территории будущей Руси. Дендродата показала, что городище Старая Ладога существовало уже в 753 г. Расположение на возвышенном берегу полноводного Волхова в месте впадения в него реки Ладожки для торгового центра было очень удобно. Из Финского залива по Неве суда норманнов могли пройти в Ладожское озеро и по Волхову до Старой Ладоги. Старая Ладога на пути из «варяг в греки» являлась транзитным пунктом для путешествий по речной системе Восточной Европы на юг к Черному морю. И этим определялось ее особое значение.
Здесь происходила пересадка с крупных морских судов на плоскодонные сшивные лодки, на однодревки-моноксилы или лодки паромного типа, для дальнейшего путешествия по речной системе с порожистыми мелководными реками и волоками, где нужно было перетаскивать или перекатывать лодки на катках в обход порогов.
Городская земля в Старой Ладоге была разделена на равные по площади парцеллы, аналогично парцеллам Рибе. Но в Рибе они носили сезонный характер, связанный с рыночной деятельностью. В отличие от Рибе, в Ладоге парцеллы использовались не временно, а для постоянного заселения, их занимали ремесленники и торговцы. Здесь же были найдены остатки ремесленной мастерской, производившей вещи на продажу. Появление торговцев и купцов обеспечило быстрый экономический подъем поселения. Старая Ладога была укреплена с использованием сухой каменной кладки, аналоги которой известны на территории империи франков. Рядом с торговым центром на берегу Волхова находился могильник в урочище Плакун.
Среди захоронений встречаются камерные погребения, характерные для Ютландии и империи франков. Камерное погребение представляет собой деревянную камеру, имитирующую жилое помещение. Вместе с покойным туда укладывали все вещи, которыми он пользовался при жизни, оружие, иногда с ним хоронили коней и ладью для путешествия в загробный мир. А в королевских погребениях могли захоронить и слуг. Подобные погребения обычно датируются X в., но самые ранние появились в конце IX в.
Ладога существовала одно время как скандинавское ярлство.
На нее совершил в 997 г. набег Эйрик, сын ярла Хакона Могучего, разрушив первую каменную крепость. Вражда кланов Инглингов и Скьёльдунгов сказалась еще раз уже в истории Древней Руси. Ингигерд, дочь Олава Шетконунга, конунга свеев, была влюблена в Олава Святого. И ее отец даже обещал одно время выдать ее за Олава. Но старая вражда между кланами дала себя знать, и Шетконунг отказал Олаву в ее руке.
Как рассказывает «Сага об Олаве Святом», отец Ингигерд Олав Шетконунг сказал ей: «Знаешь, Ингигерд, как бы ты ни любила этого толстяка, тебе не бывать его женой, а ему — твоим мужем. Я выдам тебя замуж за такого правителя, который достоин моей дружбы. Ноя никогда не стану другом человека, который захватывал мои владения и причинял мне много ущерба грабежами и убийствами».
А из Руси прибыли сваты от Ярослава Мудрого, потомка Рюрика Скьёльдунга. И Олав Шетконунг выдал дочь за Ярослава.
Но гордая норманнка, раз уж ей не суждено было соединиться с любимым человеком, в 1019 г. выходя замуж за Ярослава Мудрого, поставила условие, чтобы Альдейгьюборг был передан в управление ее родичу Рёгнвальду. «Если я выйду замуж за Ярицлейва-конунга, то я хочу получить от него как вено все владения ярла Альдейгьюборга и сам Альдейгьюборг. Послы из Гардарики согласились от имени своего конунга».
Потом Ладогой правил Эйлив, сын Рёгнвальда. Позже Старая Ладога стала чисто древнерусской крепостью, охранявшей путь по Волхову.
Рюрик, согласно некоторым спискам летописи, пришел в Старую Ладогу «пояша всю русь». Как рассказывает Радзивилловская летопись: «И приидоша к словеном первое, и срубиша город Ладогу, и сѣде в Ладозѣ старей Рюрикъ...» Теперь, как мы знаем, Рюрик не «срубил» Ладогу, поскольку поселение существовало и до него. Он восстановил городище, уничтоженное пожаром, расширил и укрепил его.
Ответом на постоянно задаваемый вопрос: почему такое событие, как приход Рюрика на Восток, не нашло отражения в сагах, может быть то, что интерес франкских анналистов заканчивался Биркой, куда добирался св. Ансгарий, а скандинавских скальдов всегда интересовали набеги, битвы, необычайные знамения. Обычная хозяйственная «скучная» и «рутинная» деятельность по укреплению поселений, по устроению своих владений внимания не привлекала. «То, что происходило обычным образом, редко привлекало внимание хронистов; в памяти потомков и в исторических летописях оставалось, напротив, именно то, чтоявно выпадало из обычного течения событий».
Вплоть до того, что, согласно «Саге о Скьёльдунгах», любимец Одина Харальд Боезуб, чтобы избежать унизительной смерти от старости в своей постели, предложил племяннику Сигурду Рингу организовать битву, в которой он мог бы с честью пасть и уйти в Валгаллу.
А эта рутинная деятельность Рюрика по укреплению своих владений настолько не вписывалась в сознание древнерусских летописцев, что в поздних летописях ему приписывали, что, придя к власти, он «начаша воевати всюду».
Для поселения значение появления Рюрика и «всей руси» было огромным. Следы пожара в конце периода с 840 по 865 гг. соотносятся с сообщением «Повести временных лет» о восстании местных племен и изгнании варягов «за море». Можно представить себе столбы дыма над горящими постройками, летящие стрелы, толпы славян и финнов, врывающиеся за ограду поселения, немногочисленных норманнов, гибнущих в схватках или убегающих к реке, где стоят их корабли.
Если верить летописи, то примерно в это время, после усобицы, в ходе которой изгнавшие варягов местные племена схватились друг с другом, выясняя вопрос о главенстве, и был «призван» Рюрик «со всей русью», «пояша со собой дружину многу и предивну». Примерно с этого времени, с 865–920 гг., Старая Ладога постепенно превращается из небольшого поселения со скандинаво-славянским населением в настоящий торговый центр, скандинавский вик. Рюрик явно занялся укреплением своего положения и расширением владений, установлением ленной системы, что отмечено в «Повести временных лет» как раздача своим родичам земель с поселениями.
При Рюрике и первых Рюриковичах началась чеканка подражаний арабским дирхамам. То есть постепенно здесь, на Северо-Западе, создавались предпосылки для преобразования вождества в раннее государство.
Благодаря своему выгодному положению на конечном отрезке пути «из варяг в греки», связывающем земли славян и финнов со Скандинавией, Старая Ладога становится постоянным поселением норманнов, причем отмечено прибытие все новых групп скандинавов, привозивших с собой мечи, украшения, железные гривны с подвесками в виде «молоточков Тора», подвески с руническими надписями и т. д. Видимо, эти скандинавы двигались далее на юг по уже проторенному их предшественниками восточному пути.
Значение Ладоги для ранней Руси подчеркивается фактом набегов на нее в конце XI в. ярлов Эрика (997 г.) и Свейна (1016 г.).
Судя по всему, могильник в урочище Плакун служил местом захоронения дружинников Рюрика. Сравнивая инвентарь захоронения с бортом ладьи и двумя конями на вершине сопковидной насыпи, доминирующей над всем могильником, с инвентарем погребения Харальда Клака в Бусдорфе близ Хедебю, можно предположить, что это могила его родича Рюрика.
Мифическая фигура старейшины Гостомысла как инициатора призвания Рюрика появилась в поздних летописях и была внесена в список новгородских посадников, когда Русь начала претендовать на Ливонию и наследство Ливонского ордена. Тогда же сложилась и «августианская» легенда, утверждавшая происхождение Рюрика от Пруса, якобы брата императора Августа.
Гостомысл упомянут в Иоакимовской летописи, что позволяет отнести дату ее составления как минимум к XV в., если не считать ее фальсификатом, написанным В. Н. Татищевым.
«Сей Гостомысл был муж великой храбрости, такой же мудрости, все соседи его боялись, а его люди любили разбирательства дел ради и правосудия. Сего ради все близкие народы чтили его и дары и дани давали, покупая мир от него. Многие же князи от далеких стран приходили морем и землею послушать мудрости, и видеть суд его, и просить совета и учения его, так как тем прославился всюду».
Единственным достоверным фактом в истории о Гостомысле является упоминание в анналах франков вождя ободритов, некоего Гестимуса, убитого в 844 г. Сторонники версии о Гостомысле считают, что он не погиб, вопреки этому сообщению, а прибыл к восточным славянам, где и стал позже, уже будучи избранным правителем славян за свою мудрость, инициатором призвания Рюрика, чуть ли не накануне своей смерти.
Имя Гостомысла может служить своеобразной лакмусовой бумагой, позволяющей отделить выдумки сторонников неоантинорманизма от реальной истории начальной Руси. Миф о Гостомысле в наши дни имеет целью заменить в истории начальной Руси «иноземного» Рюрика, основателя династии русских князей, славянином Гостомыслом, что является по понятиям сторонников неоантинорманизма более «патриотичным».