Глава 5 «Все мы — заложники»

Следующие два дня прошли в лихорадочной суете. Я почти не спала, почти не ела и почти не разговаривала с Лиссой — потому что, стоило мне открыть рот, он сразу зевал. Клаус, этот тиран в идеально выглаженном камзоле, гонял меня с утра до ночи. Но странное дело: его задания становились всё более… бессмысленными.

На второй день он заставил меня пересчитать все вилки в столовой. Три раза. Подряд. Вдруг ошиблась…

— На первый раз у меня получилось четыреста двадцать три, — доложила я, чувствуя, как начинают дёргаться веки. — На второй — четыреста двадцать два. На третий… четыреста двадцать пять.

— Значит, ты не умеешь считать, — заключил он, не отрываясь от бумаг.

— Или вилки размножаются! — не сдавалась я.

Он поднял на меня взгляд. Холодный, оценивающий, с лёгкой усмешкой в уголках губ.

— Пересчитай ещё раз. И не вздумай закончить, пока цифры не сойдутся.

Я пересчитала. Четыреста двадцать четыре. Четыреста двадцать четыре. Семь раз подряд. Я готова была завыть от тоски.

На третий день он велел мне полировать пол в его кабинете. Не мыть, не тереть — именно полировать. Специальной тряпочкой и круговыми движениями. Я ползала на коленях три часа, а он сидел за столом и делал вид, что меня не существует. Но я чувствовала его взгляд.

К вечеру я настолько привыкла к его издевательствам, что почти перестала злиться. Почти. Но сегодня всё должно было измениться.

— Сегодня прибудут претендентки, — объявила Моргана за завтраком. В её голосе не было радости, только обречённость. — К полудню. Вы, — она обвела нас костлявым пальцем, — должны сделать так, чтобы поместье сияло. Если хоть одна дама останется недовольна…

Она не закончила. И не нужно было. Все и так знали, что будет. Лисса побледнела пуще обычного. Грета схватилась за сердце. Я же… я почувствовала странное, почти забытое чувство. Любопытство.

— А что за девушки? — спросила я, намазывая масло на хлеб. — Откуда они?

— По одной от каждого клана, — скрипуче ответила Моргана. — Гномы, светлые эльфы, дроу, Громвержи и драконьи. Судьи прибудут завтра. А сегодня — только они. Чтобы освоиться, так сказать.

— И чтобы начать охоту на жениха, — пробормотала я себе под нос.

Лисса прыснула в кулак. Моргана сделала вид, что не расслышала.

К полудню весь замок гудел, как потревоженный улей. Слуги носились с подносами, вёдрами и метлами. Я успела вымыть парадную лестницу, протереть перила в восточном крыле и даже сменить воду в вазах с цветами (которые, как выяснилось, не любили холодную воду — только тёплую, с добавлением мёда. Кто бы мог подумать?).

Я как раз вытирала пот со лба, когда у ворот раздался звук горна. Сиплый, громкий, торжественный. Моргана выпрямилась, словно аршин проглотила, и гаркнула:

— По местам! Строиться!

Мы высыпались на парадное крыльцо — ровными рядами, как солдаты на плацу. Я втиснулась между Лиссой и Гретой, стараясь выглядеть так же торжественно, как все остальные. Получалось плохо. Моё платье был мятым, волосы выбились из косы, а под глазами залегли синяки — спасибо его сиятельству за бессонные ночи.

Первая карета была выдержана в тёмно-серых тонах, с коваными колёсами и гербом в виде наковальни и молота. Из неё, кряхтя и поправляя корсет, вылезла коренастая девица с рыжими, как осенние листья, волосами, собранными в тугой пучок. Её лицо было веснушчатым, нос — чуть вздёрнутым, а улыбка — такой широкой, что я невольно улыбнулась в ответ.

— Брунхильда, дочь Торбина, клан гномов! — провозгласил герольд.

— Ого! — воскликнула она, оглядывая замок. — А у вас тут красиво. Только холодно.

Моргана подавилась воздухом. Я едва сдержала смех. Брунхильда подошла к нам, с интересом разглядывая слуг.

— Вы служанки? — спросила она. — Отлично! Потом расскажете, где тут самые вкусные пироги пекут. И где можно стакан эля раздобыть, а то эти эльфийки со своими настоящими…

— Проходите, госпожа, — выдавила Моргана, теряя остатки самообладания. — Вас проводят в отведённые покои.

— Да я сама дойду, — отмахнулась Брунхильда и бодро зашагала вперёд. Интересно, как она найдёт? Просто выберет?

Вторая карета была белой, как первый снег, с серебряной отделкой и тонкими, изящными колёсами. Из неё выплыла высокая, бледная, почти прозрачная (как говорят старые служанки на худых) девушка. Её волосы цвета старого золота струились по плечам, глаза были холодными и пустыми, как зимнее небо. Она двигалась беззвучно, словно призрак, и ни разу не улыбнулась.

— Элинор, дочь Илдиль, клан светлых эльфов.

Она обвела взглядом слуг — равнодушно. Остановилась на мне на секунду, и мне показалось, что температура воздуха упала на пару градусов.

— Проводите меня в покои, — произнесла она. Очень тихо. Почти шёпотом. Но в этом шёпоте было столько стали, что любая громкая фраза показалась бы лепетом. Лисса дёрнулась было вперёд, но я перехватила её за руку. Пусть Моргана сама занимается этой леди.

Третья карета оказалась самой необычной — тёмно-фиолетовой, почти чёрной, с серебряными узорами, напоминающими паутину. Из неё вышла девушка смуглая, с прямыми серебряными волосами, падающими на лицо. Её глаза были тёмными, глубокими, с каким-то затравленным выражением. Она смотрела на всех с вызовом, как будто ждала, что её сейчас обольют грязью.

— Миран, клан дроу.

Она скрестила руки на груди и окинула взглядом замок.

— Шикарно, — бросила она. — Прям дворец мечты. Кто тут главный по декору? У меня есть пара предложений.

Моргана побагровела. Я с трудом сдерживала смех — эта дроу мне уже нравилась.

Четвёртая карета была открытой, запряжённой двумя огромными белыми лошадьми с крыльями. Из неё, шумно хлопая дверцей, выскочила девушка с ярко-синими крыльями за спиной. Они переливались всеми оттенками синего — от небесно-голубого до глубокого сапфирового. Её волосы были коротко стрижены, глаза — смеющимися, а голос — громким, как колокол.

— Авианна, клан Громвержей!

— Ух ты! — воскликнула она, оглядываясь по сторонам. — А тут и правда красиво! А где ваш Владыка? Мне сказали, он красивый. Очень красивый. Это правда?

— Господин Клаус примет вас за ужином, — сухо ответила Моргана.

— Жаль! — Авианна всплеснула руками, и её крылья взметнулись, поднимая ветер. — Я так хотела посмотреть на него при свете дня! Говорят, у него глаза как утреннее солнце. Это правда? Нет, ну а вдруг я ему понравлюсь? Может т отбор не нужен.

— Проходите, госпожа, — Моргана была на грани обморока.

Авианна пожала плечами и, напевая что-то весёлое, потопала в замок.

И наконец последняя карета — чёрная, лакированная, с золотыми вензелями и гербом в виде дракона. Из неё, не спеша, с достоинством, вышла девушка, которая явно знала себе цену. Длинные, чёрные как смоль волосы струились по плечам, обрамляя идеально точеное лицо. Она была красива. Как кукла на дорогой витрине — всё при ней, но глаз зацепиться не за что.

— Валерия, дочь Верховного советника, клан драконов.

Она окинула нас взглядом. Небрежным, брезгливым, как будто мы были не людьми, а тараканами, случайно выползшими на белый свет.

— Это и есть прислуга? — спросила она, ни к кому конкретно не обращаясь. — Выглядит непрезентабельно. Особенно эта, — она кивнула в мою сторону, — в мятом платье. Её что, с помойки подобрали?

Я почувствовала, как кровь прилила к лицу. Лисса испуганно сжала мою руку. Моргана открыла рот, чтобы что-то сказать, но не успела.

— А если я сейчас врежу ей по её красивой мордашке, меня уволят? — шёпотом спросила я у Лиссы.

— Уволят, — так же шёпотом ответила та. — И не только уволят.

Валерия гордо прошествовала мимо нас, покачивая бёдрами. Я проводила её взглядом, полным праведной ненависти.

— Вот это стерва, — выдохнула я.

— Тише ты! — зашипела Моргана. — Она — племянница самого Верховного советника! Одно её слово — и мы все останемся без работы!

— И без голов, — мрачно добавила Грета.

— Прекрасно, — вздохнула я. — Просто прекрасно. Пять девушек. И одна из них — настоящая фурия. Отбор обещает быть весёлым.

Дальше начался ад.

Валерия поселилась в самых роскошных покоях (конечно, куда же без этого). Её багаж составлял двенадцать сундуков, каждый из которых требовалось распаковать определённым способом. Её личная горничная (которую она привезла с собой) оказалась такой же высокомерной, как и хозяйка, и тут же принялась командовать местными слугами.

Но хуже всего было другое. Валерия быстро поняла, что Клаус — главная цель, и начала охоту. Я как раз раскладывала чистые полотенца в купальне, когда услышала голоса.

— Клаус, милый, как я рада тебя видеть! — Валерия ворковала в холле — Ты стал ещё красивее, чем на прошлой встрече. Помнишь, мы танцевали на балу у твоего отца? Ты сказал, что у меня самые прекрасные глаза из всех, кого ты видел.

Я замерла, прижавшись к стене. Подслушивать нехорошо, но… полотенца же надо было куда-то деть. Да. Я же не специально слушаю!

— Не помню, — холодно ответил Клаус. — Я, кажется, много кому говорил комплименты. Просто чтобы быть вежливым.

Валерия не смутилась.

— Но я запомнила. До сих пор храню ту ленту, которую ты мне подарил. Помнишь, серебряную? Она так идёт к моим глазам.

— Я дарю ленты всем, кто танцует со мной. Это как… благодарность за испорченные туфли.

Я подавила смех. Лисса, которая тоже была тут (она меняла воду в бассейне), округлила глаза.

— Он же её сейчас доведёт, — прошептала она.

— Если повезёт.

Но Валерия оказалась крепким орешком.

— Ты такой забавный, — пропела она. — Всё шутишь. А я знаю, что ты меня искал в прошлом году на приёме. Мне матушка рассказывала.

— Матушка преувеличивает. Я искал выход на балкон, потому что в зале было душно. Может она ослышалась?

— Тогда почему ты стоял рядом со мной целый час?

— Это вы стояли со мной.

Я закусила губу, чтобы не рассмеяться. Лисса уже вся тряслась от хохота, зажимая рот ладонью.

Валерия, кажется, начала терять терпение.

— Клаус, милый, мы оба знаем, что этот отбор — формальность. Моя семья уже обо всём договорилась с твоим отцом. Осталось только сыграть свадьбу.

— Правда? — голос Клауса стал ледяным. — Тогда зачем ты участвуешь в конкурсах? Могла бы сразу занять место моей невесты. Но нет, ты здесь. И ты будешь проходить все испытания, как и остальные. Если, конечно, не передумаешь.

— Конечно, милый, — процедила Валерия. — Что угодно. Для тебя — что угодно.

Она удалилась, громко цокая каблуками. Я выдохнула, прислонившись к стене.

— Это было жестоко, — прошептала Лисса.

— Это было великолепно, — я улыбнулась.

Через час эта фурия нашла меня в прачечной, где я гладила простыни (ещё одно «поручение» от Клауса — гладить нужно было особым образом, чтобы 'ни одной складочки, иначе весь эффект пропадает).

— Ты, — она щёлкнула пальцами, даже не удосужившись назвать меня по имени. — Принеси мне тёплой воды. И добавь в неё лепестки роз. Только розовых, белые не бросай, тошнит от них.

Я развернулась к ней. Медленно. Очень медленно.

— Госпожа, — начала я спокойно, насколько могла. — Для этих целей у вас есть личная горничная. Моя работа — обслуживать господина Клауса.

— Какая разница? — она скривила губы. — Ты служанка. Твоё дело — прислуживать. Кому — не важно.

— Может, для вас и не важно, — я сжала утюг. — Но господин Клаус лично распорядился, чтобы я выполняла только его поручения. Если у вас есть претензии, можете обсудить их с ним.

Валерия посмотрела на меня так, будто я только что назвала её дурой.

— Ты смеешь мне перечить?

— Я вас очень уважаю, — соврала я без тени смущения. — И поэтому советую обратиться к тем, кто действительно может вам помочь. Например, к Моргане. Она заведует всей прислугой.

— Моргана, — Валерия презрительно фыркнула. — Эта старая карга? Она даже поклониться нормально не умеет.

— Она умеет делать так, чтобы в замке было чисто и уютно, — не сдавалась я. — В отличие от меня, которая только разбирает полотенца. Так что, простите, я занята.

Я демонстративно отвернулась и продолжила гладить. Сердце колотилось где-то в горле, но я держалась. Валерия ещё секунду сверлила меня взглядом, а потом развернулась и ушла, громко хлопнув дверью.

— Ты с ума сошла, — прошептала Лисса, вылезая из-за ширмы, где она пряталась всё это время. — Она же тебя уничтожит.

— Пусть попробует, — ответила я, хотя внутри всё тряслось от страха. — У неё нет никакой реальной власти. Только деньги и связи. А Клаус, кажется, её не жалует.

— А если он передумает?

— Тогда я уволюсь. Найду другой замок. Или построю шалаш в лесу. Но терпеть эту стерву я не намерена.

Лисса покачала головой, но промолчала. Наверное, решила, что спорить бесполезно.

Вечером, когда все претендентки собрались в большом зале на ужин, я стояла у стенки с подносом в руках и наблюдала за ними.

Брунхильда громко смеялась, запивая эль из огромной кружки. Элинор сидела с каменным лицом и почти ничего не ела. Миран метала острые взгляды на Валерию, которая, в свою очередь, не сводила глаз с Клауса. Авианна переговаривалась с соседкой по столу и то и дело хохотала, размахивая крыльями.

Клаус сидел во главе стола, холодный и неприступный. Он почти не ел, почти не пил, только изредка бросал короткие фразы в ответ на вопросы девушек. Валерия пыталась завладеть его вниманием — наклонялась, поправляла платье, смеялась слишком громко — но Клаус смотрел сквозь неё, как сквозь стекло.

А потом его взгляд упал на меня.

Я замерла. Он посмотрел прямо в глаза — на секунду, не больше. Но в этой секунде было что-то странное.

Я опустила глаза, чувствуя, как щёки заливаются румянцем.

— Что с тобой? — шёпотом спросила Лисса.

— Ничего, — ответила я. — Просто жарко.

— Жарко? В этом замке? Ты шутишь?

Я не ответила. Потому что поняла — я вру себе. Уже не первый день. Но признаться в этом было страшнее, чем любой отбор невест.

Ужин закончился далеко за полночь. Претендентки разбрелись по своим покоям, слуги — по кухням и чуланам. Я собирала остатки посуды, когда услышала за спиной тяжёлые шаги.

— Не спешишь? — спросил Клаус.

— Не до сна, господин, — ответила я, не оборачиваясь. — Посуды много. И завтра судьи приезжают. Нужно всё подготовить.

Он подошёл ближе. Я почувствовала его запах.

— Ты сегодня отказалась прислуживать Валерии, — сказал он.

— Нажаловалась?

— Я всегда всё знаю, что происходит в моём доме.

Я наконец повернулась. Он стоял в двух шагах, сцепив руки за спиной, и смотрел на меня.

— Я ваша личная служанка, — сказала я. — Не её. И я выполняю ваши приказы. Если вы считаете, что я должна прислуживать всем подряд, скажите прямо. Я уволюсь и уйду в лес. Там, говорят, тихо и спокойно.

Он усмехнулся.

— В лесу водятся волки. И разбойники.

— Я переживу.

— А если я не хочу тебя отпускать?

Я замерла. Сердце пропустило удар.

— Вы… что?

— Я не хочу, чтобы ты увольнялась, — повторил он, и в его голосе не было насмешки. — Ты… удобная. И забавная. Я привык к твоему фырканью.

— Я не фыркаю.

— Фыркаешь. Очень много. Если я прикажу тебе этого не делать, ты перестанешь?

Он развернулся и пошёл к выходу. Риторический вопрос. Издёвка? Я осталась стоять с тряпкой в руках.

— Клаус! — окликнула я его. Он остановился. — Зачем вам этот отбор? Вы же не хотите жениться. Не на Валерии. Не на ком.

Он молчал долго. Так долго, что я уже решила — не ответит.

— Иногда, Мила, нужно делать то, что от тебя ждут, — сказал он наконец. — Даже если ты не хочешь. Даже если ты знаешь, что это ошибка.

— Но зачем?

— Затем, что я — наследник. И у меня нет права на личные желания.

Он ушёл. А я осталась. Стояла в пустом зале, сжимая мокрую тряпку. Это… нечестно?