Глава 32 «Горячий дракон»

Утро. Он лежал рядом, глядя в потолок, и я чувствовала, как его тело напряжено. Дыхание было неровным, прерывистым, словно он пытался справиться с болью или усталостью, но не мог. Я повернулась к нему и замерла.

Он был бледным. Щёки горели неестественным румянцем, а под глазами залегли тени такие глубокие, что я испугалась. Его губы были сухими, а лоб покрыт испариной.

— Клаус, — сказала я, касаясь его лба. — Ты горячий.

— Я в порядке, — сказал он, но голос был хриплым, сиплым, словно он говорил через силу. — Просто немного устал.

— Ты не в порядке, — я села, чувствуя, как внутри поднимается тревога. — У тебя температура. Ты должен лечь и отдохнуть.

— Мне нужно работать, — он попытался встать, но я удержала его за плечо. Его мышцы были напряжены, но я чувствовала, как они дрожат от слабости. — Я не могу позволить себе отдыхать. Советники ждут, бумаги ждут, кланы ждут.

— Нет, — сказала я твёрдо. — Ты никуда не пойдёшь. Ты останешься здесь. Если ты не отдохнёшь, ты свалишься. И тогда кто будет управлять всем этим? Авалон? Твои советники, которые только и делают, что спорят друг с другом?

— Мила, у меня дела. Я не могу просто взять и бросить всё.

— К чёрту советников, — сказала я, чувствуя, как внутри закипает злость. — Ты убьёшь себя, если продолжишь в том же духе. Ты уже на грани. Ты сам это знаешь. Твоё тело кричит тебе об этом, а ты не слушаешь.

Он хотел возразить, но я перебила его, потому что знала — если я дам ему слово, он снова начнёт спорить, и мы будем стоять на месте вечность.

— Я пойду с тобой в кабинет, — сказала я. — Я буду сидеть рядом и смотреть, чтобы ты не перетруждался. Если ты попытаешься работать слишком много, я выключу свет и утащу тебя в постель. Даже если мне придётся тащить тебя волоком по всему замку.

Он усмехнулся с наглостью.

— Звучит заманчиво. Только обещай, что будешь тащить меня красиво. Чтобы слуги не думали, что я слаб.

— Не отвлекайся, — я шлёпнула его по плечу, чувствуя, как тепло разливается внутри оттого, что он ещё может шутить. — Вставай. Я помогу тебе одеться.

Мы прошли в кабинет. Клаус сел за стол, я — в кресло рядом. Он взял перо, попытался сосредоточиться на бумагах, но я видела, как он бледнеет, как его руки дрожат, как он сжимает зубы, пытаясь удержать себя в руках.

— Ты плохо выглядишь, — сказала я, чувствуя, как тревога сжимает сердце. — Может, тебе стоит вернуться в постель?

— Я бодр как огурчик.

— Ты говоришь как старик, — усмехнулась я, пытаясь разрядить обстановку.

— Я — древний дракон, — он поднял на меня взгляд, и в его глазах заплясали чертики, хотя я видела, как ему тяжело. — Это часть моего имиджа. Внушает уважение.

Я засмеялась, чувствуя, как напряжение отпускает. Но смех быстро погас, когда я увидела, как он побледнел ещё сильнее. Его лицо стало почти серым, а глаза затуманились.

— Клаус, — сказала я, вставая. — Тебе нужно отдохнуть. Немедленно.

— Я почти закончил. Осталось всего несколько бумаг.

— Ты не почти закончил, — сказала я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Ты просто смотришь на бумаги и пытаешься не упасть. Это не работа, это самоубийство.

— Мила, — начал он, но я перебила.

— Я не спорю, — сказала я. — Если ты не ляжешь, я позову Авалона и скажу, что ты без сознания. И тогда он сам отнесёт тебя в постель. Выбирай.

Я села обратно, чувствуя, как внутри поднимается тревога. Я смотрела на него, на его дрожащие руки, на его бледное лицо, и чувствовала, как страх сжимает горло.

Он убьёт себя, — подумала я. — Если я не остановлю его, он убьёт себя. И в этот момент он встал. Сделал шаг.

И упал. Прямо на ковёр.

— Клаус! — я вскочила, подбежала к нему, упала на колени рядом. Он был бледным, холодным, потным. Его дыхание было хриплым, прерывистым.

— Клаус, — я схватила его за руку, сжала. — Клаус, очнись!

Он не отвечал. Только шептал что-то неразборчиво, и я слышала своё имя, перемешанное с какими-то словами о долге, о кланах, о Совете. Его губы дрожали, а веки были полуприкрыты, словно он пытался удержаться в сознании, но не мог.

— Помогите! — закричала я, но никто не пришёл. — Помогите!

Я попыталась дотащить его до кресла. Я обняла его, подхватила под мышки, потащила. Мышцы горели, дыхание сбивалось, но я не останавливалась, пока не усадила его в кресло.

— Клаус, — я прикоснулась к его щеке. — Очнись, пожалуйста.

Он открыл глаза — мутные, невидящие, как у человека, который только что очнулся от глубокого сна.

— Мила, — прошептал он.

— Ты должен отдыхать, — сказала я, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — Ты ничего не должен делать. Только отдыхать.

В этот момент дверь открылась, и вошёл Авалон. Увидев Клауса, он побледнел и замер на пороге.

— Господин, — начал он и замер. — Что случилось?

— Он упал в обморок, — сказала я, и голос дрожал. — Найдите лекаря. Быстро!

Авалон кивнул и выбежал из кабинета. Я осталась одна с Клаусом, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

* * *

Я искала Лиссу по всему замку. Она была в столовой, натирая серебряные ложки. Увидев меня, она побледнела и уронила ложку, которая с грохотом покатилась по полу.

— Что случилось? — спросила она, подбегая ко мне.

— Клаус упал в обморок, — сказала я, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — Мне нужен лекарь. Ты знаешь, где он?

— Я слышала, что в замке есть придворный лекарь, — сказала она, вставая и хватая меня за руку. — Я найду его.

— Я уже попросила его секретаря, но его всё нет…

Она выбежала из комнаты, и я осталась одна. Я стояла посреди столовой, чувствуя себя беспомощной и потерянной. В голове крутились мысли — одна страшнее другой.

* * *

Лекарь пришёл через быстро. Он был старым, с седой бородой и добрыми глазами, которые смотрели на мир с мудростью и спокойствием. Он осмотрел Клауса, измерил пульс, проверил глаза, послушал дыхание.

— Переутомление, — сказал он, качая головой. — Его организм на грани истощения. Если он продолжит в том же духе, это может закончиться плохо.

— Что мне делать? — спросила я, чувствуя, как внутри поднимается паника. — Как я могу ему помочь?

— Дайте ему этот отвар, — сказал он, протягивая мне флакон с мутной жидкостью, от которой пахло травами и мёдом. — Три раза в день. И холодные компрессы на лоб. И главное — покой. Он должен отдыхать. Хотя бы несколько дней.

— Я прослежу, — сказала я, сжимая флакон в руках. — Спасибо.

Лекарь ушёл, а я осталась сидеть рядом с Клаусом. Я дала ему отвар, положила холодный компресс на лоб, и ждала. Секунды тянулись как часы.

К вечеру он пришёл в себя. Я сидела рядом с ним, когда он открыл глаза — сначала мутные, потом прояснившиеся, когда он увидел меня.

— Мила, — прошептал он, и в его голосе была такая слабость…

— Я здесь, — сказала я, сжимая его руку.

Он посмотрел на меня, улыбнулся — слабо, едва заметно, но улыбнулся.

— Ты плакала?

— Нет, — соврала я, вытирая глаза.

— Ты врёшь, — он усмехнулся. — Я уже заметил. У тебя краснеют глаза и нос. И ты начинаешь шмыгать.

Я засмеялась, чувствуя, как слёзы снова подступают к горлу.

— Ты идиот, — сказала я. — Ты напугал меня до смерти. Я думала, что ты умираешь.

— Прости, — он потянул меня к себе, обнял. — Я не хотел тебя пугать. Просто я перестарался.

— Ты не должен работать так много, — сказала я, уткнувшись носом в его грудь. — Ты должен отдыхать. Ты должен заботиться о себе.

— Я отдохну, — сказал он. — Обещаю. Я буду слушаться тебя. Ты будешь моей главной советницей по отдыху.

Он поцеловал меня в лоб, и я почувствовала, как внутри разливается что-то тёплое. Он был жив. Он был рядом. Он был моим.

— Я так рада, что ты очнулся, — прошептала я.

— Я просто немного устал. И решил, что ковёр в кабинете достаточно мягкий, чтобы вздремнуть.

Я покачала головой.

Клаус

— Я весь потный, — сказал я, чувствуя, как липкая влага прилипает к коже, как рубашка прилипает к телу. — Мне нужно в ванную. Только боюсь, что я слишком слаб, чтобы дойти. И боюсь утонуть, если ты не присмотришь за мной.

Я посмотрел на неё с усмешкой, и она покраснела. Её щёки залились краской, и я почувствовал, как внутри разливается что-то тёплое. Она была такой красивой, когда смущалась — её глаза блестели, а губы чуть приоткрывались, словно она хотела что-то сказать, но не решалась.

— Ты… ты серьёзно? — спросила она, и её голос дрожал.

— Абсолютно, — я развёл руками, изображая слабость. — Я такой немощный, такой больной, такой беспомощный… Я даже не могу поднять руку, чтобы почесать нос. Мне нужна твоя помощь. Прямо сейчас.

Она закатила глаза, но я заметил, как её губы тронула едва заметная улыбка.

— Ты притворяешься.

— Ни капли, — я сделал страдальческое лицо. — У меня жар, я весь мокрый, меня тошнит от запаха собственного пота. Как ты можешь быть такой жестокой, Мила? Я умираю у тебя на глазах, а ты смеёшься.

— Ты не умираешь, — сказала она, но подошла ближе. — Ты просто переутомился. И ты прекрасно знаешь, что можешь дойти до ванной сам. Ты просто хочешь, чтобы я за тобой ухаживала.

— И это преступление? — я сделал вид, что обиделся. — Я хочу, чтобы моя невеста заботилась обо мне. Это так ужасно?

Она вздохнула, но в её глазах я видел, что она уже сдалась.

— Хорошо, — сказала она. — Я помогу тебе дойти. Но я не буду смотреть. Я буду сидеть спиной и не поворачиваться.

— Как скажешь, — я усмехнулся.

Она помогла мне подняться, и мы пошли в ванную. Я чувствовал себя слабым — не настолько, чтобы не дойти, но достаточно, чтобы позволить ей поддерживать меня. Её рука дрожала, и я чувствовал, как она напряжена, как её дыхание сбивается от моей близости.

Когда мы дошли, я разделся — она отвернулась, скрестив руки и устроившись на стуле. Я вошёл в воду, чувствуя, как горячая вода обволакивает тело, смывая усталость и пот.

Я погрузился в горячую воду, чувствуя, как тепло разливается по телу, как мышцы расслабляются, как усталость медленно отпускает.

— Можешь смотреть, — сказал я. — Я не кусаюсь. Честно.

— Я не хочу смотреть, — сказала она, и я услышал, как её голос дрожит.

— Ты уверена? — я откинулся на край ванны, чувствуя, как вода обволакивает тело. — Я красивый. Самый прекрасный парень в этом замке.

— Вот сам и любуйся! — сказала она, но её голос был слишком громким.

— Ага, — я усмехнулся. — Конечно. Ты просто сидишь там, спиной ко мне, и ни о чём не думаешь.

— Именно, — сказала она.

— Так приятно, — я потянулся, чувствуя, как вода обволакивает тело. — Так приятно, когда горячая вода обволакивает моё обнажённое тело. Жаль, что тебе тяжело представить, ты же не видела меня голым.

Я услышал, как она фыркнула.

— Ты идиот, — сказала она, и я увидел, как её уши покраснели.

— Ты даже не представляешь, как это приятно, — сказал я, улыбаясь. — Вода такая тёплая.

— Клаус, — сказала она, и в её голосе было предупреждение.

— Что? — я сделал невинное лицо.

— Замолчи.

— Но мне так хорошо, — я растянул слова. — Я просто хочу поделиться с тобой своими ощущениями. Ты бы тоже хотела попробовать, я уверен. Вот бы ты сейчас сидела здесь, в этой воде, я бы хотел потереть тебе спинку…

Она закрыла лицо руками, и я засмеялся.

— Ладно, — сказал я, чувствуя, как усталость наваливается. — Я почти закончил.

Я вылез из воды, обмотал полотенце вокруг бёдер.

— Ты можешь повернуться, — сказал я. — Я оделся.

Она повернулась и замерла. Её глаза расширились, и я увидел, как они скользят по моему телу — по груди, по животу, по бёдрам.

— Ты… ты не оделся, — сказала она.

— Я обмотался полотенцем, — я сделал невинное лицо. — Это почти одежда.

— Почти не считается!

— Считается, — я шагнул к ней, прижал к себе. — Ты же не думала, что я буду спать в одежде?

— Я… — она замялась, и я почувствовал, как её сердце колотится.

— Кстати. Когда у меня небыло невесты, я всегда спал голым. Это удобнее. И тактильнее. Хочешь проверить?

— Ты невыносим, — сказала она, но я заметил, её руки легли на мою грудь, как она прижимается ко мне.

— Я знаю, — я поцеловал её в лоб. — Но ты меня любишь. И сейчас я хочу лечь с тобой в кровать и просто обнимать тебя.

* * *

Мы легли в кровать. Я лежал в одном полотенце, она — в ночной сорочке. Я прижал её к себе, поцеловал в макушку, и почувствовал, как она расслабляется в моих объятиях.

— Ты такая тёплая, — прошептал я.

— Ты тоже, — сказала она, и я почувствовал, как её рука скользит по моему животу.

Я закрыл глаза, чувствуя, как её дыхание касается моей груди, и понял, что не могу уснуть. Я чувствовал её тело, прижатое к моему, и моё тело отреагировало быстрее, чем я успел подумать.

Я замер, чувствуя, как она поворачивается, как её рука скользит ниже.

— Мила, — сказал я, но она не остановилась.

— Я хочу сделать тебе приятно…

— Ты не должна, — сказал я, чувствуя, как её пальцы касаются полотенца.

— Я знаю, — сказала она. — Но я хочу. Я хочу сделать что-то для тебя. Ты так много для меня делаешь. Ты спасаешь меня, защищаешь, любишь.

Её рука скользнула под полотенце, и я застонал, когда она коснулась моего члена. Я чувствовал, как она неумело, но настойчиво водит рукой вверх-вниз.

— Я никогда этого не делала, — сказала она, и в её голосе было смущение.

— Ты делаешь… — я выдохнул. — Просто… медленнее.

Она замедлила движения, и я почувствовал, как внутри поднимается волна удовольствия. Её пальцы были тёплыми, мягкими, и я чувствовал, как они скользят по моей коже, как она изучает меня, как она учится доставлять мне удовольствие.

— Вот так, — сказал я, чувствуя, как дыхание сбивается. — Теперь немного быстрее.

Мила

Я послушалась, двигая рукой вверх-вниз, чувствуя, как его член скользит в моей ладони. Он был гладким, тёплым, и я чувствовала, как пульсирует под моими пальцами. Я смотрела на его лицо — его глаза были закрыты, дыхание стало чаще.

— Вот так, — выдохнул он. — Вот так, хорошая девочка.

Я замедлила движения, и он застонал — низко, гортанно, и этот звук прошёл сквозь меня, вызывая дрожь где-то внутри. Я его дыхание сбивается, мышцы живота напрягаются под моей другой рукой.

— Теперь быстрее, — прошептал он, прижимая меня к себе, утыкаясь носом в мои волосы. — Чуть быстрее, Мила.

Я ускорила движения, чувствуя, как его член становится ещё твёрже, как он пульсирует в моей руке. Я смотрела на его лицо — оно было напряжённым, красивым, и я чувствовала, как внутри меня разливается тепло оттого, что я могу доставить ему такое удовольствие.

— Ты чувствуешь, как я хочу тебя? — прошептал он, и его голос дрожал. — Мила… Да…

— Я хочу сделать тебе приятно, — сказала я, чувствуя, как мои щёки горят. — Скажи, что делать.

— Просто. Не останавливайся, — выдохнул он, и я почувствовала, как его рука сжимает мою талию. — Просто продолжай. Вот так.

Я продолжала двигать рукой, чувствуя, как его дыхание становится всё более прерывистым, как он прижимается ко мне всё крепче. Я чувствовала, как его пальцы впиваются в мою кожу, как он сдерживается, чтобы не кончить слишком быстро.

— Да, — выдохнул он. — Ещё немного. Не останавливайся, Мила. Пожалуйста.

Я послушалась, чувствуя, как внутри поднимается что-то тёплое, как я хочу, чтобы он кончил, чтобы я могла увидеть, как он теряет контроль из-за меня.

— Мила, — сказал он, и его голос был умоляющим. — Я сейчас кончу.

Я не остановилась. Я почувствовала, как его тело напрягается, как он замирает на мгновение, а потом его член пульсирует в моей руке, и я чувствую, как горячая жидкость выплескивается на мои пальцы, на его живот, на мою руку.

Он застонал — громко, протяжно, прижимая меня к себе, и я чувствовала, как его дыхание сбивается, как его сердце колотится где-то рядом с моим.

— Я справилась? — спросила я, и в моём голосе было смущение и гордость одновременно. — Я сделала всё правильно?

Он поцеловал меня в лоб, и я почувствовала, как его губы дрожат.

— Ты справилась просто прекрасно. Ты была идеальной. Я не знал, что ты так умеешь.

Я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло. Я сделала это. Я доставила ему удовольствие.

— Ты так много для меня делаешь, — сказала я. — Я хочу делать что-то для тебя.

Он снял полотенце, бросил на пол.

— Я сам постираю его, — сказал он, усмехаясь. — Не дам я такое стирать слугам. Они подумают, что я не справляюсь со своей женщиной.

Я засмеялась, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое. Он притянул меня к себе, снимая с меня ночную сорочку.

— Ты идиот, — сказала я.

— Ага.

Мы лежали голыми, прижавшись друг к другу, и я чувствовала, как его тело расслабляется в моих объятиях. Его кожа была тёплой, мягкой, и я чувствовала, как его сердце бьётся в унисон с моим.

— Спи, — сказал он. — Я буду рядом.