Глава 3 «Личная служанка»

Мила

Мы вытряхнули ковёр. Вдвоём с Лиссой. Потом я перемыла полы в парадной — на коленях, с тряпкой, под зорким оком Морганы, которая стояла над душой и комментировала каждый мой взмах: «Левее, правее, нет, лучше, переделай».

К моменту, когда мы построились в большом зале, я была красная и взлохмаченная. Лисса стояла рядом, бледная, как полотно, и мелко дрожала. Грета нервно теребила фартук — я видела, как её пальцы отбивают какой-то нервный ритм.

Моргана выпрямилась, как сжатая пружина, готовая разжаться при первом неверном слове. Остальные слуги — садовники, конюхи, поварята — сбились в кучу у стен.

И тогда вошёл он.

Клаус двигался неспешно, как будто мы все были персонажами его личного театра, а он — режиссёром, который вышел на поклоны. Он сменил испорченный камзол на новый — чёрный, с серебряной вышивкой на воротнике, которая переливалась при каждом шаге.

Он остановился перед нами, скрестил руки на груди, окинул взглядом перепуганный строй.

— Через тройку дней в этом поместье начнётся отбор невест. По велению своего отца и матушка я должен найти себе жену.

По залу прокатился сдавленный выдох.

— Пять кланов пришлют своих лучших девушек. — Клаус принялся загибать пальцы, медленно и с чувством собственного достоинства. — Гномы, светлые эльфы, дроу, Громвержи и наши — драконы. Судьи уже в пути. — Он сделал паузу, обводя нас тяжёлым взглядом, от которого хотелось провалиться сквозь землю.

— Всё должно сиять. Каждая тарелка, каждая занавеска, каждый дурацкий камень в саду. Любая, даже самая мелкая ошибка будет стоить вам места. Всем ясно?

— Да, господин, — прогудели слуги, но как-то неуверенно, вразнобой.

— Я не расслышал, — тихо сказал он.

— ДА, ГОСПОДИН! — грянуло уже дружно.

Я стояла, опустив глаза в пол, и почувствовала, как внутри поднимается глупая, неуместная радость. Отбор невест! Это же замечательно! Хозяин будет занят неделями — приёмы, балы, конкурсы, претендентки, капризы, скандалы.

Ему будет не до меня. Он забудет, что я вообще существую. Потом он уедет, и всё вернётся на круги своя. Я снова буду пить чай по утрам, воровать начинку у Греты и мечтать о домике в лесу. Я даже позволила себе расслабить плечи и едва заметно улыбнуться.

— Все свободны, — сказал Клаус. — Кроме… — он щёлкнул пальцами, и этот звук щёлкнул прямо у меня в душе. — Тебя.

Я подняла голову. Он смотрел прямо на меня. С лёгкой, почти незаметной усмешкой на губах, как кот, который зажал мышь в углу и теперь решает, когда отпустить когти.

— Мила, кажется?

— Да, господин, — выдавила я, и голос прозвучал тоньше, чем мне хотелось бы.

— Останься. Остальные — работать.

Слуги разбрелись, бросая на меня сочувственные взгляды. Грета лишь вздохнула. Моргана прошла мимо, даже не глядя в мою сторону — видимо, решила, что я уже не её проблема. Лисса коснулась моей руки на мгновение, сжала пальцы — и ушла последней. Дверь зала закрылась с глухим стуком, отрезая меня от привычного мира.

Мы остались одни. Я и наследный Владыка. Тишина стала густой, как кисель. Я слышала, как он дышит — ровно, спокойно.

Он прошёлся вдоль стены, касаясь пальцами мраморных колонн, словно проверял, не осела ли пыль. У меня свело живот от напряжения.

— Я не уволю тебя, — сказал он, не глядя.

Я моргнула, думая, что ослышалась.

— Что-что?

— Ты слышала. Я не уволю тебя за сегодняшний… инцидент. — Он повернулся, и его глаза блеснули в свете сфер, — Это было бы слишком просто. И скучно.

— Скучно? — повторила я, чувствуя, как во мне закипает смутное раздражение. Адреналин страха начал медленно перерастать в нечто другое. — То есть я для вас — развлечение?

— Ты испортила мне камзол. Ты выглядела так, будто только что вылезла из угольной ямы. Просто кошмар — Он перечислил это бесстрастным, почти скучающим тоном, словно зачитывал список покупок на рынке. — Уволить тебя — значит подарить тебе свободу. А я не люблю делать подарки.

— Это был несчастный случай! — возмутилась я. — Вы сами открыли дверь резко, снаружи! Я не могла знать, что вы стоите за ней! И вообще…

Он поднял бровь. Так медленно, что я сама заставила себя заткнутся.

— Смелая.

— Уставшая, — поправила я. — И злая.

Он сделал шаг ко мне. Другой. Я невольно попятилась, упёрлась спиной в холодную колонну и поняла, что отступать некуда.

— Ты будешь работать, милая, — сказал он, нависая надо мной. — Много. Тяжело. И без выходных. Ты будешь моей личной служанкой до окончания отбора.

— Я… но у меня есть свои обязанности! — запротестовала я. — Моргана распределяет работу, я должна…

— Моргана теперь отвечает только за кухню и прачечную. — Он отрезал это так, будто речь шла о смене скатерти. — Ты переходишь в моё личное подчинение. Всё, что касается моих покоев, моего гардероба, моего расписания — теперь твоя забота.

— Но я ничего не смыслю в гардеробах! — почти закричала я.

— Вот и научишься. — Он улыбнулся. Холодно. Красиво. Бесит. — Будешь пахать как лошадь, моя дорогая. Заслужишь моё прощение. А может, и нет. Посмотрим, как пойдёт.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Сказать ему всё, что я думаю о его «прощении»? Сказать, что он сам виноват — дёрнул дверь снаружи, а не дал мне открыть нормально? Сказать, что он высокомерный, эгоистичный, самовлюблённый…

— Я поняла, господин, — выдавила я сквозь зубы. — Буду пахать. Радостно и усердно.

— Вот и отлично. — Он отошёл на шаг, и я наконец смогла выдохнуть. — Тогда приступим прямо сейчас.