Глава 24 «Слабых убивают»

Мила

Большой зал. Все взгляды — на мне. Судьи на своих местах, претендентки на стульях вдоль стен. Брунхильда сжала мою руку, когда я села рядом, Миран кивнула из своего угла. Валерия сидела напротив, её изумрудное платье переливалось в свете свечей, лицо — непроницаемая маска.

Авианны не было. Пустое место между Миран и Валерией казалось зияющей раной. Я ещё чувствовала её объятия, её смех, её шёпот на балу: «За нас». Зачем ты это сделала, птичка? Зачем поверила Валерии? Или сама придумала?

Распорядитель вышел в центр, развернул свиток, но не успел произнести ни слова — дверь за главным столом распахнулась, и вошёл Клаус.

Он был в тёмно-синем камзоле с серебряной вышивкой. Но теперь он смотрел на меня иначе.

Он поднялся на возвышение, повернулся к судьям, потом к нам.

— Дамы, — начал он, и голос его разнёсся под сводами, заставляя смолкнуть даже самое тихое дыхание. — Отбор невест окончен.

По залу пронёсся вздох. Кто-то охнул, кто-то выдохнул с облегчением. Я почувствовала, как Брунхильда вцепилась в мою руку так, что хрустнули пальци.

— Я принял решение, — продолжил Клаус, и его взгляд остановился на мне. — Моей невестой станет Мила.

Тишина. Абсолютная, звенящая, как струна, которую вот-вот оборвут. Я не дышала. Сердце колотилось где-то в горле, и мне казалось, что его стук слышат все.

— Без клана, — прошипел кто-то из судей. Я узнала голос — судья-дракон, лорд Вальдемар. Он вскочил с места, его лицо побагровело, маленькие глазки сверкнули злобой. — Это противоречит традициям! Она не принадлежит ни к одному из пяти кланов! Она — никто! Служанка, которую вы подобрали на кухне!

Клаус медленно повернулся к нему. Его лицо стало ледяным — таким, каким я видела его в первый день, когда он смотрел на меня как на пустое место.

— Лорд Вальдемар, — произнёс он, и в голосе его зазвенела сталь, — вы забываете, кто здесь Владыка. И вы забываете законы Совета, которые сами же и писали. Статья сорок седьмая, пункт три: «Владыка вправе прекратить отбор в любой момент, если найдёт Истинную пару, независимо от её происхождения, клана или статуса».

Судья-дракон открыл рот, чтобы возразить, но Клаус поднял руку — жест, не терпящий возражений.

— Моя мать, — сказал он, и голос его стал тише, но от того только весомее, — была «никем» для таких, как вы. Человеком. Служанкой в собственном мире. И она объединила кланы, когда никто другой не мог проронить ни слова. — Он сделал паузу, обводя взглядом судей. — Если бы я слушал тех, кто называл её «никем», меня бы не было на этом троне. Никого из нас не было бы. Мы все были бы прахом в старой войне.

В зале стало тихо. Даже Валерия опустила глаза.

— Мила — моя невеста, — закончил Клаус. — И если кто-то ещё оскорбит её, он ответит передо мной.

Судья-дракон сел, сжав челюсть так, что на скулах заиграли желваки. Его взгляд скользнул по мне, и в нём было столько ненависти, что мне захотелось провалиться сквозь землю. Но я выдержала. Не отвела глаз. Не испугалась.

— Поздравляю, — сказала Брунхильда, сжимая мою руку. Её голос дрожал — от радости, от облегчения, от того, что этот кошмар наконец закончился.

— Ты спятила? — прошептала я, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. — Я не хотела выигрывать.

— А выиграла, — усмехнулась Миран из-за плеча. — Не прибедняйся. Мы видим, как ты смотришь на этого дракона.

Валерия смотрела на меня. Её лицо было бледным, губы сжаты, но в глазах — не злость. Усталость. Словно она давно знала, чем это кончится, и теперь просто ждала, когда упадет занавес.

— Поздравляю, — сказала она, и в её голосе не было яда. Только пустота. — Ты получила то, что хотела.

— Я не хотела… — начала я, но она уже отвернулась.

* * *

После объявления судьи удалились на совещание — обсуждать детали закрытия отбора. Клаус исчез в своих покоях, бросив на меня быстрый взгляд, который обещал: «Поговорим позже». А я осталась в зале, окружённая шепотками гостей и слуг, которые смотрели на меня так, будто я выросла вторую голову.

— Идём, — сказала Брунхильда, взяв меня за руку. — Нам нужно поговорить.

Мы вышли в сад. Утро было серым, небо затянуто тучами, но воздух пах влажной землёй и поздними розами.

— Ты в порядке? — спросила Брунхильда, садясь на скамью и похлопывая рядом.

— Да… Нет, — честно ответила я, опускаясь рядом. — Для вас путь может и закончен, а для меня…

Миран стояла напротив, скрестив руки на груди.

— А теперь я невеста Владыки, — я провела рукой по лицу. — Боги, как это звучит. Невеста Владыки. Я — служанка, которая драла полы в этом замке месяц назад.

Мы рассмеялись — нервно, на грани истерики. Смех вырвался наружу, разрывая клубок напряжения, который душил меня с самого утра.

— Что теперь будет? — спросила Миран. — Ты поедешь с ним? Будешь готовиться к свадьбе?

— Наверное, — я пожала плечами. — Он говорил что-то про подготовку. Нужно немного поиграть в любовь…

— Играть? — Брунхильда подняла бровь.

Я покраснела. Щёки залило жаром, и я отвернулась, сделав вид, что рассматриваю розы.

— Ты влюблена в него, — сказала Миран.

— С чего ты взяла? — огрызнулась я, но голос дрогнул.

— Ты краснеешь каждый раз, когда он входит в комнату. Ты смотришь на него, когда думаешь, что никто не видит. И ты спишь с ним в одной постели, хотя должна была ненавидеть, — Миран усмехнулась. — Это не ненависть, Мила. Это любовь.

— Мы не спим в одной постели! — возмутилась я. — То есть спим, но не… Он просто… Он успокаивал меня, когда мне было страшно. И когда я была пьяна. И когда…

— Всё, хватит, — Брунхильда подняла руку. — Ты влюблена. Он влюблён. Все счастливы. Кроме Валерии.

— Валерия… — я замолчала, вспомнив её пустой взгляд. — Она выглядела… сломленной. А Авиана? Что будет с ней?

— Её дядя не простит ей поражения, — сказала Миран, и её голос стал серьёзным. — Он искал власти через неё. А теперь его планы рухнули. Такие, как он, не сдаются. Будь осторожна, Мила.

— Я знаю, — кивнула я, чувствуя, как холодок бежит по спине. — Но что я могу сделать? Я — никто. Служанка. У меня нет ни власти, ни связей, ни денег.

— У тебя есть Клаус, — напомнила Брунхильда. — И мы. Дроу не забывают друзей. Если понадобится помощь — зови.

— И гномы, — добавила Миран, усмехнувшись. — Хотя я не гном, но Брунхильда — почти. Скоро она станет владыкой дроу, представляешь?

— Что? — я вытаращилась на подругу.

— Мой отец, — Брунхильда вздохнула, — регент дроу уже много лет. Но он стар и устал. Совет решил, что пора передать власть наследнице. А наследница — я. Через месяц меня коронуют.

— Ты станешь владыкой? — я не верила своим ушам.

— По законам дроу, власть передаётся по материнской линии, но для отца сделали исключение. Так что да, я буду править подземным народом. Представляешь? Гномиха на троне дроу.

— Это… это потрясающе, — я обняла её. — Я так за тебя рада.

— Не радуйся раньше времени, — она усмехнулась, но в глазах блестели слёзы. — Меня ждёт куча проблем. Раскол в клане, недовольные старейшины, эльфы, которые считают, что дроу должны остаться под землёй… Но я справлюсь. Я должна.

— Ты справишься, — твёрдо сказала Миран. — Мы с тобой.

Они обнялись, и я почувствовала, как что-то тёплое разливается в груди. Дружба. Та, которую не купить за деньги и не получить по наследству. Та, которую я нашла здесь, в этом странном мире драконов и магии.

— А ты? — спросила я у Миран. — Ты поедешь с ней?

— Куда я денусь, — вздохнула та. — Кто её защитит от интриганов? Она же гном. Гномы не умеют плести заговоры, они рубят с плеча. А дроу — умеют. Я буду её тенью.

— Тогда я спокойна, — улыбнулась я. — С такой тенью ей ничего не грозит.

Мы посидели ещё немного, болтая о пустяках, о планах на будущее, о том, как будем встречаться, когда всё устаканится. Я обещала приехать на коронацию Брунхильды. Она обещала приехать на мою свадьбу.

— Если она состоится, — добавила я, вспомнив план Клауса.

— Состоится, — уверенно сказала Брунхильда. — Я видела, как он на тебя смотрит. Этот дракон не играет. Он влюблён по уши.

— Не знаю, — я опустила глаза. — Вдруг он передумает?

— Не передумает, — отрезала Миран. — Такие, как он, не передумывают. Они завоевывают. И ты уже завоёвана.

Я хотела возразить, но не нашла слов. Потому что она была права.

Клаус

Я вышел из Большого зала и сразу свернул в боковой коридор, ведущий к библиотеке. Нужно было перевести дух. Всё это время — отбор, интриги, его взгляды, её слёзы — давило на плечи, как каменная плита.

«Моя невеста».

Я сказал это. При всех судьях. При всех претендентках. При Валерии, которая смотрела на меня так, будто я предал её лично. При её дяде, который, наверное, уже точит когти, чтобы вонзить мне в спину.

— Господин, — раздался голос за спиной.

Я обернулся. Лорд Вальдемар стоял в полумраке коридора, его лицо было в тени, но маленькие глазки сверкали, как угли.

— Вы совершаете ошибку, — сказал он, подходя ближе. — Эта девчонка… Она погубит ваш трон.

— Идите, лорд. Ваше мнение услышано.

— Вы думаете, что победили? — он усмехнулся, и в этой усмешке было столько яда, что мне захотелось вытереть лицо. — Вы думаете, что эта человеческая девка сделает вас сильнее? Нет, мой Владыка. Она сделает вас слабее. А слабых — убивают.

— Это угроза? — я шагнул к нему, и он попятился.

— Это предупреждение, — он выпрямился, поправил камзол. — Старые порядки не умирают просто так. Кланы помнят, что такое сила. И когда увидят, что вы ведётесь на юбку служанки, они отвернутся от вас. Все. Даже ваши верные псы.

— Я не ведусь на юбку, — сказал я, чувствуя, как внутри закипает злость. — Я выбрал ту, кого считаю достойной. И если вы думаете, что ваши интриги меня остановят, вы ошибаетесь.

— Увидим, — он развернулся и ушёл, оставив меня стоять в пустом коридоре.

Я сжал кулаки. Старый интриган. Сколько лет он сидел в Совете, плетя заговоры, подкупая судей, манипулируя голосами. Его племянница — пешка, которую он использовал, чтобы пробиться к трону. А теперь, когда пешка проиграла, он наверняка ищет другие способы.

«Слабых убивают».

Я вспомнил отца. Как он рассказывал о старых временах, когда драконы дрались за власть, когда каждый клан сам за себя, когда смерть была обычным делом. Мать изменила всё. Она принесла мир. А теперь этот мир рушится, потому что такие, как Вальдемар, хотят вернуть старые порядки — выживает сильнейший, слабый погибает.

Но я не позволю. Ради будущего. Если цепляться за старое, то всё вернётся к пещерам и камням.