Мила

Я люблю свою работу. Нет, серьёзно. Без шуток и сарказма. Большинство попаданок, которых я читала в книжках, мечтают о замках, драконах, магии и титулах. А я мечтаю о другом. О тишине. О покое. О том, чтобы никто не дёргал.

И я это получила.

Поместье наследного Владыки Клауса — огромное, величественное, с ледяными шпилями и резными колоннами — на девяносто процентов времени пустовало. Хозяин приезжал раз в полгода, если не реже. Оставалась горстка слуг: поддерживать порядок, топить камины. Работа была простая.

Я — Мила, бывшая студентка-архитектор из Москвы, а ныне младшая служанка в поместье наследника — обожала эту жизнь. Утром — неспешный завтрак на кухне с Гретой. Потом — лёгкая уборка тех комнат, которые мог бы гипотетически посетить хозяин, если бы ему вдруг взбрело в голову явиться.

Потом долгий обед, а после — свободное время до вечера. Я шила, читала местные любовные романы (с драконами, куда ж без них), училась готовить странные блюда из грибов дроу и мечтала, как однажды накоплю на маленький домик. Буду растить капусту, заготавливать столько дров, сколько нужно мне. Торговать и жить лучшую жизнь!

Но не сейчас. Сейчас было слишком хорошо. На кухне пахло пирогами. Грета, наша повариха — грузная драконица с морщинистым лицом и золотыми глазами — колдовала над тестом.

— Мила, не ешь начинку сырой! — рявкнула Грета, замахиваясь на меня половником.

Я ловко увернулась, сунув в рот вторую ложку. — Проверяю на яды. Служебная необходимость.

— Ах ты мелкая паршивка…

Она не сдержала улыбку, а потом мы вместе засмеялись в голос.

— Вот же… — Грета отмахнулась. — Мила, зови Лиссу, пусть поможет убраться.

Лисса — моя подруга и коллега, младшая служанка. Мы делили комнатушки в служебном крыле, и я знала, что она тише воды ниже травы. Робкая, стеснительная, с вечно опущенными глазами и неловкими движениями. Но добрее человека (точнее, полуэльфийки) я не встречала.

Я нашла её в прачечной — она перебирала чистое бельё и что-то тихо напевала.

— Грета зовёт помогать с уборкой на кухне.

Лисса улыбнулась своей мягкой улыбкой, поправила светлую косу и поспешила за мной.

Мы убирали кухню, болтая о всякой ерунде — кто из гвардейцев вчера упал с лошади, какое платье сшила себе старшая горничная, не пора ли пересадить розы в оранжерее. Солнце струилось сквозь высокие окна, натопленные полы грели ноги, и я чувствовала себя… счастливой.

— А ты слышала? — шепнула Лисса, оглядываясь. — Вчера вечером в ворота стучали. Кто-то приезжал?

— Гонец наверняка. Или торговец. Кому нужно в нашу глушь?

— Не знаю… — Лисса отвела взгляд. — Мне показалось, что…

Дверь в кухню громко распахнулась.

На пороге стояла Моргана — старшая служанка поместья. Высокая, сухая, с вечно поджатыми губами и руками, сложенными на груди. У неё был талант появляться в самый неподходящий момент и портить настроение одним своим видом.

— Языками чешете, а дел невпроворот, — тон Морганы был как удар плетью. — Хозяин может приехать в любой день. Всё должно сиять. Ты, — палец упёрся в меня, — быстро в кладовую за ковром! Придверной ковёр в старом крыле, весь в пыли. Вытряхни его во дворе. Живо!

— Да он приезжает раз в пол года. Какова вероятность, что он прибудет именно сегодня? — возмутилась я, нехотя делая шаг в сторону двери.

— Наследный Владыка прибудет собственной персоной. Вчера приезжал гонец. И если ты, Мила, оставишь пятно где-нибудь на его пути, я тебя уволю.

Она ушла так же внезапно, как и появилась. Лисса побледнела.

— Он же не должен был приезжать до следующей пурпурной луны…

— Да ладно, — махнула я рукой. — Приедет, уедет. Мы его даже не увидим. Он в своих покоях будет отсиживаться. Как обычно.

Я поправила передник и отправилась за ковром.

Он оказался именно таким, как сказала Моргана — огромным, тяжёлым и невероятно пыльным. Я поволокла его на свет божий, чихая на каждом шагу. Серая пыль взметнулась облаками, оседала на лице, руках, платье. Когда я наконец доплелась до парадного входа, то была похожа на привидение из угольной шахты.

— Сейчас вытряхну, и делу конец, — пробормотала я, перехватывая ковёр поудобнее. Я потянулась к массивной дубовой двери, чтобы открыть её и выйти во двор. Но дверь не поддалась. Я нажала сильнее — никак. Дёрнула — ноль эмоций.

— Да чтоб тебя… — прошипела я, налегая плечом. И в этот момент дверь резко распахнулась.

Я потеряла равновесие, ковёр вылетел из рук, а я в чьи-то руку влетела… Налетела! На кого-то очень высокого. Очень твёрдого. И очень хорошо пахнущего… Я подняла голову. И замерла. Передо мной стоял наследный Владыка и хозяин поместья. Ещё никогда не видела его так близко.

Он был… красив. Не просто «миловиден» или «приятен». Красив так, что на секунду в голове отключились все мысли. Золотистые волосы падали на плечи, сверкая в свете светильников. Резкие скулы, прямой нос, чуть прищуренные глаза. И выражение лица — холодное, высокомерное, такое, будто он только что наступил на что-то мерзкое и теперь решает, стоит ли вытирать ногу, или позвать кого, что-бы отодрали?

Моя рука всё ещё сжимала край пыльного, почти упавшего, ковра, которым я, кажется, наградила его камзол внушительным серым пятном.

— Ты кто? — произнёс он низким, бархатным голосом, в котором не было и капли тепла.

Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

— М-младшая служанка, — выдавила я. — Мила. Прошу прощения.

— Плевать, — (а зачем спрашивал⁉) он выдохнул — Ты в курсе, что только что испортила мой камзол?

Я опустила взгляд на его грудь. Да, на тёмно-синей дорогой ткани расплывалось пыльное пятно размером с мою ладонь. И отпечатки пальцев. Моих пальцев.

— Я… вытряхивала ковёр, — ляпнула я первое, что пришло в голову. — Моргана велела.

— Моргана, — он поднял бровь. — Ты слепа? У тебя есть какие-то умственные отклонения?

— Нет! Я просто… дверь не открывалась, а потом она сама…

Он не дал мне договорить. Одним движением он отодвинул меня в сторону — не грубо, но так, словно я была мебелью, которая мешает пройти. Потом достал из кармана камзола белоснежный платок и с брезгливым видом начал вытирать пятно.

За его спиной в коридоре толпились слуги. Грета, вытирающая руки о передник. Моргана — с лицом, готовым разродиться апоплексическим ударом. Даже Лисса выглядывала из-за угла с ужасом и сочувствием на лице.

— Идеально, — процедил Клаус, глядя на испорченный платок, который он тут же бросил на пол. — Просто идеально. Первые пять минут в поместье — и уже встреча с местным «гостеприимством».

Он повернулся ко мне. Смерил взглядом с ног до головы — пыльную, всклокоченную.

— Убери этот мусор, — кивнул он на ковёр. — И чтобы через час поместье сияло. Всех слуг через пол часа — ко мне в большой зал. Будет объявление. Он развернулся и пошёл по коридору, не оглядываясь. Его шаги гулко отдавались в тишине.

Я осталась стоять с углом ковра в руке, чувствуя, как щёки горят, как сердце колотится где-то в горле, и как внутри зарождается смутное, нехорошее предчувствие.

— Ну и начало, — прошептала я.

Моргана подлетела ко мне, как коршун.

— Божественные силы, да успокойте мою душу! — прошипела она. — Убери это немедленно и бегом мыть полы!

— Но он сказал, все слуги в большой зал…

— Успеешь!

Я подхватила ковёр и побрела к выходу. Лисса догнала меня на полпути, взяв за другой край.

— Мила… — её голос дрожал. — Ты только что обтерла пальным ковром Господина Клауса. Ты в курсе?

— В курсе, — вздохнула я. — Теперь меня точно уволят. И никакого мне домика в лесу. Прекрасно.