— А-а-а! Чудовище в Церкви! Тревога, тревога!

Я сначала решил, что переборщил с маскировкой, наверное, рваный плащ — это уже слишком. Потом понял, что послушник орёт из-за Субботы.

— Тревога!

Он бросился бежать, но отлетел обратно, вписавшись в полупрозрачную стену.

— А-а-а… — поорал я и для приличия. — Грабят, убивают, голодом морят, щекотят до смерти! А-а-а… Чего разорался, придурок?

Схватил растерянного парня за шиворот и затащил в подсобку. Огляделся, но вроде бы больше никого тут не было. Закрыл за собой дверь и приказал Ихе сузить купол до размеров комнаты. Серый полупрозрачный саван тут же сжался, при этом странная энергоматерия проходила прямо сквозь стены и дверь.

Вот что это такое? Вот как она это делает? Почему этот её саван то пуленепробиваемый, то нематериальный? Я тоже так хочу.

Пара шлепков ладонью — и две пунцовых щеки спустя послушник перестал орать и начал тихонечко скулить.

— Да успокойся ты наконец, — я уселся на один из ящиков и посмотрел на паренька. — Никто бить тебя не будет. В смысле, больше не буду. Суббота недавно целый хвост Туманной Виверны сожрал, он не голоден. Да, я про тебя, наглая шипастая морда. Самый лакомый кусок в одну харю заточил. Не надо делать вид, что ты меня не понимаешь, я видел, ты его как удав чуть ли не целиком заглотил. — Я повернулся обратно к послушнику. — Ты представляешь? Там почти три метра мяса, а он прямо с шипами и гребнем подчистую сточил.

— Вы меня убьёте? — проблеял парень.

— Да сдался ты мне, — махнул я рукой. — Я просто тебе фокус покажу и отстану. Правда-правда. Вот, смотри, как огоньки забавно вертятся на ладони. Следи за ними, как они изгибаются, как закручиваются…

Гипноз прошёл практически мгновенно. Послушник был настолько слаб и напуган, что вообще не сопротивлялся.

Я быстро выяснил основные моменты. Мы действительно попали в самое сердце Астролябии. Небольшой город с храмом-крепостью в центре. Территория Церкви Форсайта, где находится правящая верхушка в охранении Золотого Крыла — сильнейших «паладинов» церкви.

И личная гвардия, собранная из самых верных последователей — Знамения Будущего. Тоже сильные ребята, но заточены больше под охрану территории и первых лиц. Ну и вдобавок ещё пара тысяч далеко не слабых служителей. Короче, особо не повоюешь.

Но я и не собирался, силовой способ не входит в мой план.

— У тебя нет плана, — тут же прокомментировал мои размышления Четверг.

— Есть.

— Это говно, а не план.

— Зависит от результата.

В общем, с первой частью «говно, а не плана» мне крупно повезло. Боялся, что из глубины вынырну в городе или вообще за его пределами. Но удалось попасть прямо в центр крепости, правда на нижние её этажи.

Здесь хранились припасы, ходят тут только низшие служки, так что опасности не было. Защита от телепортации в замке имелась, но скорее всего лишь на основные помещения. Этих нюансов мой пленник не знал, разумеется.

Я выяснил у него всё, что мне было нужно, после чего аккуратно усыпил. Очень аккуратно — лёгкое сотрясение тут быстро вылечат, я думаю.

Через некоторое время из подсобки вышел прислужник Эдуардо. Святой Логос, тут даже у слуг имена пафосные. Ночные горшки менял Линкольн, мешки с удобрениями таскает Эдуардо. Мне теперь у каждого встречного хочется спросить, как его зовут и чем он тут занимается.

Я ещё раз проверил, что моя одежда не отличается от серой рясы служителей, пощупал лицо. Вроде бы пластическая магия сработала как надо.

Пока бродил коридорами, нарвался на другого служку и одного стражника с мечом у пояса. Оба не обратили на меня никакого внимания. Я тут же надулся от гордости, но вовремя вспомнил про образ. Пришлось обратно ссутулиться и ходить, глядя в пол, будто потерянные монетки ищу.

А Курама молодец, это он ловко придумал с такой маскировкой. Очень многих проблем в жизни удалось бы избежать, имей я подобные навыки и одежду с самого начала.

Но теперь мне нужно было обзавестись иммунитетом к вопросам. Пришлось пошариться по складским помещениям. Интересно, фокус с лестницей и ведром прокатит снова? Хм, вряд ли, всё-таки не на свалке.

О, а вот это подойдёт.

Я повертел в руках увесистый медный горшок с резьбой. Украшенный замысловатой росписью, инкрустированный мелкими драгоценными камнями. Богато живут, раз даже срут в драгоценные горшки. Или это ваза? Или котёл? Ай, неважно.

Главное, что большой и тяжёлый. Субботу оставил в одном из помещений вместе с тесаком. Под рясу их не спрячешь, так что придётся забирать на обратном пути.

Поднялся по высокой лестнице, прошёл мимо стражей, которые меня даже не заметили, играя в карты. Стены шире, потолки выше, есть окна, значит, я на первом этаже. Тут перешёл на быстрый шаг.

Пару раз меня пытались окликнуть, но я неизменно отвечал заготовленной фразой:

— Нужно срочно доставить его святейшеству!

При виде потеющего, задыхающегося служки с огромным горшком в руках, орущего про его святейшество, никто не пытался задавать вопросы и уж тем более тормозить меня. Главное было двигаться вверх, а не в сторону выхода, а то решат, что пытаюсь украсть что-то.

В общем, по сбивчивым рассказам Эдуардо Четверг составил маршрут, по которому я и шёл. Мне нужен был третий ярус, восточный коридор, малая башня. Со второй попытки я дошёл до нужного места.

И вот после винтовой лестницы я встретил первое настоящее препятствие в виде двух гвардейцев. Знамения Будущего — личная гвардия его святейшества Теона.

Тут одних доспехов хватит, чтобы купить небольшой городок в Королевстве. Эйбом сияет, аж смотреть больно, руны спрятаны под тканью с гербами церкви и личными знаками Знамений. У одного в ножнах полуторный бастард, у другого на поясе болтается короткий скипетр. Лица скрыты масками, на головах венцы, всё тоже артефакты.

— Срочно доставить в покои спасителя, — проблеял я, задыхаясь и не сбавляя шага.

— Не было распоряжения, — гвардия даже не собиралась прикидываться идиотами, оружие в их руках появилось мгновенно.

— Приказ самого святейшества, — вынужден был затормозить я.

— Не было распоряжения, — повторил гвардеец.

Блин, а эти ребята вообще шутить не собираются. Серьёзные, такие сначала убьют на месте, потом отдежурят смену и лишь после этого уволокут труп. Потому что отлучаться во время службы на такие мелочи не положено. А на все вопросы ответят «не было распоряжения». И кто им что сделает?

Я мысленно прикидывал, как бы их поудобнее тихо вырубить. Но пришёл к выводу, что я, возможно, вообще не смогу их вырубить, не говоря уж про «тихо».

— Эй, — начал я громко возмущаться. — Мне Чад сказал отнести это в покои Светлейшему Артуру. Потому что дождь пришёл, а я что? Я должен выяснять, было ли распоряжение? Когда сюда Линкольн бегал выполнять приказы Светлейшего…

— Не было распоряжения, — парочка синхронно сделала шаг.

— А что я тогда Чаду скажу?

— Мы не знаем никакого Чада. Хватит тут орать, слуга!

— Чад, который в научном отделе работает. Он, между прочим, большая шишка, он формулы Форсайта составляет. Но доктор Уайт сказал, что из-за дождя…

— Ещё одно слово — и твоя голова в этом горшке окажется! Проваливай!

Внезапно дверь за их спинами открылась.

— Что за шум? — раздался спокойный голос. — Вы мешаете мне работать.

Чад. То есть Артур. Это был он. Темнокожий юноша с какой-то глупой причёской, из-за которой его голова походила на шарик. Подрос, окреп, обзавёлся эйбом и первыми морщинами, глаза уставшие.

Но в остальном выглядит довольно хорошо, одет в чистую белую одежду, штаны, длинная рубаха на тесёмках, на ногах мягкие обмотки. Исчезла даже болезненная худоба, которая была с ним ещё в нейрогенерации.

— Простите, светлейший, всего лишь служка ошибся…

— Я теперь вместо Линкольна, светлейший, — произнёс я, не забыв поклониться. — Он сильно промок под дождём и заболел.

Чад смотрел на меня оценивающим взглядом. Не знаю, что он слышал из моего экспромта до этого, но Линкольн был его посыльным, который доставлял мне записку. Ну а про дождь и так понятно.

— Пропустите. Мне как раз нужен человек, убраться в комнате.

— Не положено, светлейший, — произнёс мечник.

— Тогда сам иди убери. Там такая вонь стоит, что я сосредоточиться не могу. Или прикажешь мне самому это сделать?

Гвардейцы переглянулись. А я отметил про себя, что Чад неплохо вжился в роль светлейшего Спасителя. Вопрос в том, играет ли?

Гвардеец с жезлом достал из кармана что-то вроде пенсне, зажал его между пальцами и навёл на меня. Я почувствовал сканирующую волну и замер. Сердце пропустило удар.

— Что за руны? — спросил он строго.

— Какие руны? — икнул я.

— На горшке что за руны такие?

— А… Так это… Стандартные, на скрытие запахов, да чтоб тепло держало, — ляпнул я первое, что пришло в голову.

— Проходи, — кивнул мечник.

— И будьте любезны, — процедил Чад, — отойдите подальше, ваша аура создаёт помехи оборудованию. Там слишком тонкие настройки.

— Слушаемся, светлейший.

Оба протопали мимо меня и остановились в конце коридора. Ну да, один фиг мимо них никто не пройдёт. Я же подхватил горшок и потащил его внутрь. Когда за мной закрылась массивная дверь, я наконец позволил себе выдохнуть.

Пронесло. Еще чуть-чуть — и спалился бы. Пришлось бы использовать запасной план, а вот он уже реально говняный.

Чад привёл меня в роскошные хоромы. Помнится, я пару раз жил в номерах гостиниц, предназначенных для богатеев. Похоже, владельцы тех гостиниц никогда не видели настоящих богатеев.

Потому что тут даже коридор был произведением искусства. Кость Земли — эйб-материал, напоминающий белый мрамор с тонкими синими прожилками, которые слегка светятся в темноте. В столице его не покупают за золото, а меняют по весу один к одному.

Светильники из Неонового Сильдонита — это живой кристалл, который светится при приближении человека. При определённых навыках им можно управлять через биополе. Бесполезная игрушка, но очень ценится богатеями, так как добывается только на втором слое глубины.

Ну и ковры, гобелены, множество картин, изображающих то звёздное небо, то ещё какие-то закорючки Форсайтовские.

— Поставь здесь, — приказал Чад. — И иди за мной.

Мы прошли через гостиную, в которой запросто поместился бы танк, поднялись по лестнице на верхний этаж. Это походило на мастерскую под куполообразной крышей. Один её сегмент сейчас был открыт, и в небо смотрела пузатая труба телескопа.

На столах вдоль стен я видел много мелких инженерных инструментов, плакаты с таблицами, диаграммами, цифрами. Повсюду в хаосе разбросаны толстые книги, свитки, журналы. А пол в центре выглядел как схема звёздного неба.

Интересно, на кой черт ему тут телескоп? Ничего же не видно из-за пелены.

— Здесь можно… — начал было Чад, но я приложил палец к губам.

Указал пальцем на стены в тех местах, откуда исходило сияние эйба. После чего достал огрызок мела и принялся чертить широкий круг. Чад напряжённо смотрел, но молчал.

Когда печать Тишины была завершена, я влил в неё энергию и активировал. Звуки пропали, отсечённые полупрозрачной пеленой купола.

— Кто ты такой? — спросил Чад.

Я молча посмотрел на него. Одновременно с этим возвращая пластику лица на место. Да, сейчас я не выглядел, как в нашу последнюю встречу, но это можно было списать даже на время и эйб. Последний так или иначе меняет тело, хотя лицо в меньшей степени.

— Рейн? Так и думал, что это ты, — прошептал Чад.

Мне показалось, или парень испугался при виде меня? Или это из-за метаморфоз. Сам-то Чад едва-едва преодолел первую ступень с упором в связь.

— Тебя слушают, но внутри печати можем поговорить спокойно, — произнёс я, подтягивая к себе кресло. Блин, удобное. И мягкое. — Давно не виделись, Чад.

— Что ты здесь делаешь? Тебя могут убить.

— Да ладно, — хлопнул я руками по щекам. — Какой ужас! Расслабься, получил твою записку. А ты неплохо тут устроился.

Я посмотрел на поднос с едой на одном из столов. Почти нетронут, мясо в грибном соусе уже остыло. Какая-то каша, ягодки, листочки, посыпано молотыми травами. Отдельно корзинка с хлебом, пара графинов, один с чистой водой, другой с соком или чем-то вроде. Отдельно тарелка с закусками и маленькое блюдечко с пирожным. Сверху заварной крем и вишенка.

Взял булку и разломал. Мягкая, корочка приятно крошится в руках, но мякиш буквально тает во рту. Мда, давно я не ел свежеиспечённого хлеба, который не отдавал бы тухлятиной или чем-то кислым.

— Записка? Рейн, я не отправлял тебе никаких записок. За мной следят двадцать четыре на семь, я без присмотра вообще не остаюсь.

— Как же? Твой горшочник нашёл меня. Линкольн, — Четверг вывел перед глазами текст записки, и я прочитал её вслух.

— Да, — задумался Чад. — Похоже на меня. Черт, значит, это был не сон.

— Ты о чём?

— Они влезли мне в голову, Рейн. Недавно. Сначала всё было хорошо, а потом им что-то взбрендило и… Это как будто было во сне. Но сон был странный. Я сначала вспоминал всю свою жизнь вплоть до портала в изнанку, а потом просто сел и решил написать тебе письмо. Но я его не отправлял.

— Опа-па, — задумчиво произнёс я. — Получается, я тебя переоценил. Думал, ты и впрямь нашёл способ передать весточку.

— Тебе? — усмехнулся Чад. — С чего бы?

И что-то мне не понравился тон, которым это было сказано. Совсем не понравился.

— Они знают про другой мир, Рейн, — продолжал расхаживать по комнате Чад. — И про то, что мы вдвоём сюда прибыли через портал. Мне кажется, они пытаются найти способ попасть в нашу реальность. И для этого им нужен я и ты.

Бедный, бедный Чад. Я понимаю, каково ему. Он всё ещё думает, что где-то там есть его родная реальность. И внезапно для себя я начал понимать Понедельника. Я ничего не могу рассказать Чаду. Это не имеет смысла. Он мне просто не поверит и сочтёт сумасшедшим с промытыми мозгами. Ведь никаких доказательств у меня нет.

Впрочем, сильно жалеть парня у меня не получалось. Не при виде подноса с остывшей едой. И десерта с заварным кремом и вишенкой.

— Интересно, с чего такие выводы? — усмехнулся я.

— А то ты сам не догадываешься, — внезапно огрызнулся Чад.

— Ты чего такой агрессивный, а? С утра нагадал себе паршивое настроение?

— Опять ты за своё? Форсайт не гадания. Это наука. И только здесь, в Логосе, я сумел понять, насколько она великая. Ты даже не представляешь себе. Всё дело в эйбе.

— Тут всегда всё дело в эйбе.

— Нет. Ты не понимаешь, это не то же самое, что наш синт. Это нечто другое. Похожее, но не то. Эйб, это тринадцатый ключ Форсайта. С ним пазл сложился. Я наконец-то смог составить единую модель, с чем даже местные не справились. У них всё упиралось в ошибки трактования, и из-за этого были расхождения между ключами. Но у меня всё сложилось. Эйб, — он постучал себя по виску, — он что-то сделал со мной. Мозги работают иначе. Чище, быстрее, я словно сам стал супер-компьютером.

— Четверг? У него типа ИИ-шные способности появились?

— Босс, да он же дебил. Ты посмотри на него. Он же про Форсайт тебе затирает. Какие ИИ-шные способности, обычное эйб-воздействие. При прокачке связи мозг действительно адаптируется и начинает работать быстрее. Ты бы тоже это знал, если бы хоть иногда им пользовался.

— А ты мне тогда на что?

— Вот об этом я и говорю.

— Короче, — произнёс я вслух, — Форсайт рулит, ты наконец нашёл своё место, можно смело заявлять, что теперь это официальная наука.

— Всё смеёшься, да? — улыбнулся Чад. — Ты ведь всё прекрасно знаешь. Они нашли тебя по моей вычислительной модели. Прижали, да?

— Не спорю, если это правда, то я удивлён. Но, как говорится, один раз — ещё не наука.

— Знаешь… Я долго копался в ключах и не понимал, почему они не работают на мне. А потом понял, что надо делать поправку на реальность. Логос считает днём моего рождения момент появления в этом мире.

— Даже представить не могу почему, — улыбнулся я.

— И мне действительно уготовано судьбоносное будущее, Рейн. Мне сказали, что я должен предотвратить конец света. И моя судьба действительно связана с этим. А ещё я наткнулся на странное знамение. Родись я в этом мире чуть попозже, и знаки бы немного изменили вектор. Цифры сдвинулись, но при этом движение ключей кардинально противоположное. Приди я на эту сторону чуть позже, я бы оказался не Спасителем, а Губителем этого мира. Знаешь, как я об этом узнал?

— Нет, — зевнул я. — Но думаю, ты мне сейчас похвастаешься.

— Мне принесли кусок камня с запёкшейся кровью. Я сначала решил, что это кровь младенца, но что-то не сходилось. Будто бы он даже повзрослеть не успеет, как всё полетит к чертям. А потом понял, что я и сам такой же младенец. И тогда всё встало на свои места. Тебя не было у портала, потому что ты явился позже. Это твоя кровь. Ты тот, кто уничтожит мир.

Где-то в голове засмеялся один Бездушный. Чёрт, в Логосе, даже глюки всё реальней и реальней.

— В общем, как я понимаю, спасать тебя не надо, — подвёл я итог.

— Меня? — рассмеялся Чад. — Зачем? Я наконец-то на своём месте. Приношу пользу целому миру. Пытаюсь спасти человечество. Только вот Церковь думает о том, чтобы перебраться в другой мир. А я думаю, что достаточно устранить первопричину.

— А ты повзрослел, Чад, — произнёс я, поудобнее устроившись в кресле. — И осмелел. Жаль, что всё такое же чучело.

— Не смей, — прошипел Чад. — Этот твой заносчивый старик даже нормальные расчёты портала провести не сумел. Зато клички давать он всем горазд.

— Не вини Дока. Рассчитай он всё правильно, мы появились бы одновременно — два спасителя, а антихриста бы не было. И твой Форсайт тогда нахрен никому не упёрся бы. Получается, у Дока не было вариантов.

— Получается.

— И что дальше? Убьёшь меня? — усмехнулся я. — Спасёшь мир?

— Нет. Я не убийца, Рейн, я учёный. Но стоит мне свистнуть, — в его руках появилась маленькая флейта из слоновой кости длиной в пол-ладони, — и здесь будет вся церковная гвардия.

— Скажи ему, — пробурчал Четверг, — пусть свистнет себе в х…

— Тсс, — шикнул я на него, а затем обратился к Чаду. — Ну давай, свисти. Чего ждёшь?

— Думаешь, я этого не сделаю?

— Ну а ты попытайся.

Чад попытался. Только он не заметил тонкую пелену, опустившуюся ему на руку. Иха создала свой купол ещё в момент активации Сферы Тишины. Так что эта полупрозрачная дымка вокруг вовсе не из-за печати.

Чада сковало маревом тёмной богини так, что он даже пошевелиться не мог. Я же спокойно встал и подошёл к нему. Забрал флейту, поглядел и убрал в карман.

— Это ничего не меняет, — произнёс Чад. — Я готов умереть ради высшей цели.

— Легко тебе говорить подобное. На тебе же защитных заклинаний с десяток висит. Не держи меня за идиота, если я даже попытаюсь тебя убить, у меня вряд ли это получится. По крайней мере не быстро. А вот сигналки точно активируются моментально от любой царапины.

— И что будешь делать? — Чад как-то вмиг погрустнел. — Пойми, Рейн. На кону судьба целого мира. Я не знаю, намеренно ты пытаешься его уничтожить или нет, но твои действия так или иначе приведут к этому. Будь благоразумен, ты же не плохой человек.

— Вот тут ты ошибаешься, Чучело. Я был не плохим человеком. Возможно, даже им бы и остался. Но не тебе меня судить. Тебя встретили с почётным караулом, плащиком укрыли, привезли сюда, в эти хоромы. Это что?

Я схватил его за ворот рубахи и попробовал ткань на ощупь. Мягкая, приятная.

— Шёлк? Тонкий, лёгкий. Удобно, наверное? Когда я появился в Логосе, мне отрубили руку и продали в рабство. Знаешь, сколько людей мне пришлось избить, чтобы впервые нормально поесть? Смотри.

Я засунул руку прямо в ткань рясы и достал оттуда два куска. Тонкая полоска мяса и белый суховатый комок. По комнате тут же поползла вонь, от которой лицо Чада сморщилось и он чуть было не блеванул.

— Смотри, — я поднёс мясо поближе к его лицу. — Туманная Химера. Свеженькое. Пришлось долго нарезать, а затем вымачивать в её же желудочном соке, чтобы вывести яды и токсины. Зато храниться может месяцами, — я откусил кусок и принялся с наслаждением жевать. А затем поднёс к лицу Чада белый комок, от чего парень натурально начал зеленеть. — А это плоть Червя, кажется из Железных или Песчаных, не помню уже. Это не совсем мясо, скорее как гусениц жрать. Чистый белок и протеин, очень питательно.

— Убери, — проблеял Чад. — Меня сейчас стошнит.

— Что такое, шёлковый мальчик? Не нравится? Знаешь, сколько людей я убил, чтобы так питаться? Сколько монстров вырезал? В твоём мире меня бы уже объявили самым опасным террористом. Не тебе говорить, что мне надо делать. Пока ты тут срал в золотые горшки, я буквально ходил по грани. Вот, посмотри, — я оттянул ворот до груди, демонстрируя свежий шрам. — Костяное копьё в сердце. Отравленное, насквозь прошло. И это только на той неделе. А неделька была еще вполне себе спокойной, должен заметить.

— И что ты этим хочешь доказать? Хочешь, чтобы я пожалел тебя?

— Нет, кретина ты кусок, — вздохнул я без всякой злобы. — Давай объясню тебе на форсайтовском, чтобы было понятно. Разница между нами лишь в том, что ты появился в Логосе чуть раньше. Поменяйся мы местами, то по твоей логике я должен был бы тебя убить и спасти мир, верно?

— Судьбу не перепишешь. Будущее уже случилось. Наш путь начерчен со дня рождения и уходит в бесконечность. Вопрос лишь в том, когда мы свернём с этого пути в могилу.

— Во-от. И я о том же. Поменяйся мы местами, Чучело, ты бы и дня не протянул в Логосе. Так что поверь: если мне суждено спалить этот мир, значит, нехрен этому миру было меня трогать.

— Хочешь… — глаза Чада заблестели. — Расскажу тебе, как это случится? Хочешь знать, когда мир падёт?

— Вообще насрать. У меня есть особняк с экранирующим полем, а глубинные Черви никогда не вымрут. Они даже тараканов пережили, точно знаю. Я выживу, а вот ты без булочек и чистой водички вряд ли долго протянешь. Впрочем, мы это скоро выясним.

— Ты что задумал?

— Я пришёл тебя спасать, Чучело. К сожалению, отказы не принимаются, так как я не составлял план с таким расчётом. Поэтому придётся спасать тебя насильно.

— Это похищение!

— Оно самое. Жаль, что ты этого не предсказал заранее.

— Форсайт — это не расписание на неделю. Это глобальная наука!

— Повторяй это почаще.

Я принялся обыскивать Чада и срывать с него все артефакты. Цепочки, амулеты, браслеты.

— Гвардия убьёт тебя!

— Возможно. Но тогда я убью тебя, и все будут счастливы. — В моих руках зажглось Солнечное Копьё. — Если что, эта штука прекрасно пробивает магическую защиту. Ты же этого и хотел? Принести себя в жертву ради спасения мира.

Судя по бледному лицу Чада, он уже не был так рад близкому спасению мира. Впрочем, чего ещё ожидать от Логоса? Какой мир — такие и спасители.