Я открыл глаза и увидел глубокое синее небо, на фоне которого едва заметно колыхалась разлапистая мохнатая ветка сосны. Резко нахлынувшая головная боль заставила поморщиться и зашипеть сквозь зубы. Я автоматически прижал руку к тому месту, где болело больше всего и почувствовал тёплую липкую влагу под ладонью. Поднеся руку к лицу, я увидел кровь. Видимо, кто-то знатно огрел меня по голове.

— А где я вообще нахожусь? — прохрипел я странным, не своим голосом и попытался подняться.

Я помню, как с приятелем улеглись в палатке, рано утром собирались вставать, к первому клёву, а теперь я сидел на обочине просёлочной дороги. Не имеющий и намёка на современную цивилизацию путь исчезал в лесу, теряясь из вида за изгибами. Вокруг вполне привычный сосновый лес, ничего особенного.

Но где палатка? Где река? Где, чёрт возьми, мой закадычный друг, с которым мы приехали на рыбалку с ночёвкой?

Оглядев себя, я буквально «поплыл», к горлу подкатил ком, перекрывший дыхание. На мне была какая-то странная одежда, больше подходящая для далёкого прошлого, а не для двадцать первого века — штаны и рубаха из грубой ткани с вышивкой и довольно поношенные кожаные ботинки кустарного производства вместо фирменных походных кроссовок.

Ну ладно с ней с одеждой, я только сейчас понял, что руки-то не мои! Я в недоумении уставился на две грязных и испачканных кровью могучих пятерни. Это были не руки офисного работника, каковым я уже двадцать лет являлся после окончания института, а две могучие мозолистые ручищи, способные гнуть подковы. Ощупав руки и ноги, я понял, что внезапно сбылась моя мечта стать атлетом и не надо продолжать ходить в спортзал.

Но где я, чёрт побери⁈ И что вообще здесь происходит⁈ Надо срочно позвонить. Я похлопал себя по карманам в поисках смартфона, но его, что вполне естественно, нигде не было, карманы пусты. На поясе справа висел расстёгнутый пустой кожаный кошель, какие я видел раньше только в музеях, а слева довольно внушительные ножны для меча, но самого меча нигде не было.

Так, надо немного успокоиться, собраться с мыслями и подумать, что же всё это могло значить. Я без труда поднялся на ноги и покрутил головой в надежде найти что-нибудь рядом на траве, тот самый меч, например, или содержимое кошелька. Может это просто сон? На всякий случай буду пока считать, что это реальность. Новая, другая.

Получается, что я попал в тело небогатого человека в каком-то позапрошлом веке или типа того. Меня огрели по голове, забрали меч и деньги, оставив умирать у дороги, но я назло им выжил. Наверно, меня где-то ждут? Ещё бы понять, где именно.

Очень странное чувство — я почему-то был уверен, в какой стороне находится мой дом и крепкие, привыкшие преодолевать десятки километров ноги буквально сами понесли меня в нужную сторону. Если судить по солнцу, то на север.

Воздух в лесу был душистым, но душным, словно недавно прошёл дождь, а влага быстро испарилась под палящим летним солнцем. Зверски хотелось пить, но я пока встретил лишь пару мутных луж, в которых плавали какие-то личинки и жучки. Удивило, что на этой странной дороге я не увидел ни одного отпечатка протектора шин.

Спустя полчаса я вышел на лесную опушку и передо мной в широкой ложбине раскинулось широченное, лишь частично обработанное поле практически до самого горизонта. В центре этого «ленивого царства» виднелась деревенька, куда и вела эта странная дорога. К той самой деревеньке я и направился.

Когда до ближайших домов оставалось минут пять ходьбы, мне навстречу от ближайшей изгороди со всех ног рванул паренёк. У меня была возможность его рассмотреть. По сравнению с его одеждой то, что на мне, выглядело на порядок лучше. Парню лет восемнадцать, среднего телосложения, даже скорее худощавого, широко распахнутые глаза на испуганном лице и стая веснушек, спускающаяся с переносицы на обе щеки, всклокоченные рыжие волосы.

— Пашка! — воскликнул парень, подбегая ко мне и остановился в паре метров, осматривая меня с головы до ног. — Ты где пропадал, тебя все давно ищут!

— Как-то я особо не заметил, — усмехнулся я. — По пути не встретил ни одного человека.

— А с той стороны ещё утром искали, — сообщил парень, тщетно пытаясь справиться с дыханием и осматривая меня на наличие повреждений. — Божечки! Кто это тебя так?

Парень обошёл меня справа и ещё более расширенными (хотя куда уж) глазами уставился на то место, где я нащупал у себя большую шишку и запёкшуюся кровь. Когда Андрей (это имя всплыло откуда-то в памяти, и я был уверен, что его зовут именно так) ткнул мне в сухую корку на голове пальцем, снова пронзила резкая боль и я поневоле отмахнул его руку, заставив товарища шарахнуться в сторону.

— Ты мне так руку сломаешь, чего размахался? — жалобно пискнул мой новообретённый закадычный друг, потирая ушибленное место. — Там рана у тебя, пошли к знахарке отведу, тётя Света быстро тебя в порядок приведёт, чтобы родителей таким видом не пугать.

— Ну пошли, — буркнул я, потянувшись было рукой к ушибленному темени, да вовремя передумал. Лучше пока не трогать.

Я с удивлением отметил, что знаю, где родительский дом, где живёт тётя Света, некоторые знания о непривычном окружающем словно подгрузились в мою память. Только файловая система здесь абсолютно не причём, похоже, это воспоминания парня, в тело которого я попал.

Попал. Это слово крутилось в голове, но никак не хотело нормально укладываться. То есть, я попал в какой-то другой мир и останусь здесь навсегда? Так, давай не будем торопить события, вдруг это всё же что-то временное.

— Ох, нашёлся наш юный баронет! — воскликнула дородная женщина через плетень, мимо которого мы шли к её калитке, хозяйка устремилась к нам навстречу и услужливо распахнула калитку. — Проходите, ваше благородие, кто ж вас так?

Ох ты ж, я оказывается ещё и благородный? Сын барона? Вот это подфартило. Что-то я бедновато одет, не соответствует титулу. Странное всё.

Мы с Андреем зашли во двор и тётя Света, местная знахарка, старающаяся подчеркнуть свой статус цветастым платком и десятком разноцветных бус, схватила меня за руку и потащила в дом.

Бывал я в детстве в деревне, но таких забытых и запущенных не встречал. Ни тебе газовой плиты, ни телевизора, про холодильник вообще молчу, но мой приятель нырнул в люк подвала и притащил небольшой кусок льда, который знахарка обернула полотенцем и осторожно приложила к моей голове.

— Нате-ка, подержите так чуток, чтобы полегче было, — сказала тётя Света, окинув меня встревоженным взглядом. — Я сейчас приготовлю всё, и мы обработаем рану. Какой-то вы сам не свой сегодня, словно подменили.

Я сразу напрягся. А вдруг сейчас поймут, что в теле их баронета находится кто-то другой? Очень надеюсь, что сразу не сожгут на костре.

— А что не так-то? — поинтересовался я, стараясь не подавать вида и скрыть волнение.

— Так обычно всё отшучиваетесь, отмахиваетесь, — ухмыльнулась знахарка, заливая кипятком туго набитые в глиняную кружку засушенные травы и цветы. — Еле уговоришь укус волчий обработать. А сегодня вы весь серьёзный такой, спокойный.

— После удара стоеросовой дубиной по голове начал осознавать смысл жизни, — усмехнулся я, наблюдая за её приготовлениями.

От моих последних слов женщина и вовсе на некоторое время застыла в столбняке, выпучив на меня глаза. Она словно пыталась рассмотреть что-то внутри меня. Я снова напрягся, но постарался выдавить из себя максимально простодушную улыбку. Вроде сработало, тётка ожила и перевела взгляд на Андрея.

— Ты что ли ему книжку какую дал почитать? — недовольно спросила знахарка. — Баронет наш не своим языком заговорил.

— Ну может и почитал чего, — начал оправдываться мой дружок, насупившись. — Так в том зазорного нет ничего.

Тётя Света, которая была лишь чуть старше меня настоящего, махнула на парня рукой и убрала лёд с раны на моей голове, которая в этом месте уже порядком занемела. Пока она обрабатывала рану, я размышлял над стратегией своего поведения.

Это получается, что я хоть и баронет, но простой и почти не образованный, в отличие от дружка простолюдина, имеющего в хозяйстве умные книги. Очень интересно, но ничего не понятно. Одно точно понятно — мне надо говорить меньше и вести себя проще, чтобы не вызывать подозрений. А Андрей — практически ходячая энциклопедия, которая потихоньку поможет мне узнать больше об этом мире, хотя кое-что уже потихоньку всплывает в памяти, но очень скудно. И что-то мне говорит, что эти «всплывания» скорее всего скоро вовсе прекратятся, так и не раскрыв мне все тайны.

— Ну вот, совсем другое дело! — сказала довольная результатом своих трудов знахарка, подсушивая мне волосы полотенцем. — Теперь вашу богатую шевелюру сюда причешем и можно будет спокойно к баронессе Евдокии Филипповне на глаза показаться, чтобы она в обморок не грохнулась.

Ещё пара минут работы деревенского «визажиста» и я пошёл домой. Большой терем посреди деревни и есть мой дом, это я не то, что чувствовал, я точно знал.

— Ну, я пойду, пожалуй, — сказал мой приятель, когда мы подошли к некогда богатой резной калитке, на которой давно облупилась зелёная краска. — Дай знать тогда, как освободишься.

— Хорошо, — кивнул я и протянул руку к калитке, но она неожиданно открылась сама.

На меня встревоженно смотрела довольно симпатичная светловолосая женщина лет пятидесяти, её тревога моментально сменилась радостью и она, подхватив пышные юбки, бросилась ко мне, крепко сжав в своих объятиях.

— Пашенька, сыночек! — выдавила сквозь слёзы мама, гладя меня одной рукой по голове. Очень повезло, что с другой стороны. — Где же ты пропадал-то? Ох уж мне эта твоя охота, будь она неладна!

— Это я его нашёл, — раздался откуда-то сзади голос Андрея. — В лесу был, наверно, это…

Спохватившись, что начал говорить не то, приятель резко замолчал и, пока баронесса не спохватилась, решил быстро ретироваться и я услышал его быстро удаляющиеся шаги.

— А мы тебя со вчерашнего вечера ищем! — воскликнула слёзным голосом баронесса и немного отстранилась, чтобы посмотреть мне в глаза.

Я начал судорожно придумывать отсутствующие в голове объяснения и уже было собирался рассказать о том, что на меня в лесу напали, как послышался приглушенный стук копыт. Мать повернулась на звук, утерев платочком слёзы и сразу посерьёзнев.

Я тоже обернулся и увидел быстро приближающегося всадника, который осадил лошадь в десяти шагах от нас и остановился. Это был парень примерно лет двадцати, но одет чуть получше, в одной руке он держал какой-то небольшой тубус с солидной сургучной печатью.

— Баронет Оболенский Павел Владимирович? — спросил парень, глядя на меня с некоторым сомнением.

— Он самый, — ответил я, щурясь от солнца.

— Вы выиграли состязание по охоте на оленя, и Великий Князь Горелкин Матвей Степанович пожаловал вам награду в виде земель в бессрочное личное пользование, — хорошо поставленным голосом отрапортовал «курьер» и протянул мне тот самый тубус, даже не спрашивая никаких документов. Видимо, тут верили на слово. — Можете приступать к освоению хоть сегодня.

— Спасибо, — растерянно пробормотал я, разглядывая кожаный тубус, в котором, по-видимому, была запечатана соответствующая грамота.

— Пашке дали землю в подарок? — прозвучал со стороны калитки одновременно незнакомый и знакомый голос. — Вот же повезло!

Я обернулся и увидел прямо перед собой старшего брата Александра, остаточная память бывшего хозяина тела снова выручила. Александр в нашей семье был гордостью — высок, статен, образован и очень привлекателен для девушек внешне, на него отец возлагал большие надежды и очень надеялся, что старший сын получит в пользование гораздо более подходящие земли, чем-то захолустье, что досталось ему, так как именно у старшего выявилось два Дара. У среднего выявили один, а мне не досталось ни одного.

Вся эта информация всплыла в одно короткое мгновение между тем, как я увидел брата и пожал ему руку.

— Вот видишь, Пашка, — сказал Саша, улыбаясь, он всегда относился ко мне более благосклонно, чем средний брат Всеволод. — А ты всё переживал, что без Дара и земли не получишь. Открывай давай, посмотрим, что там.

— Давай покажи-ка, — нарисовался уже и Всеволод, но в его глазах больше читалась зависть, чем радость.

Не исключаю, что он всё это слушал стоя за калиткой, потом не выдержал и вышел полюбопытствовать.

Я осторожно сломал сургучную печать и открыл тубус. На красивой плотной бумаге была короткая депеша о пожаловании мне земли с указанием названия.

— Что? — немного странным голосом произнёс Александр, быстро прочитав депешу. — Дубровка?

Все замерли, как вкопанные, с вытянувшимися от изумления лицами, кажется, даже перестали дышать.

— Ну Дубровка, и что? — спросил я, пока не понимая, отчего все так насторожились.

— Ты реально слабоумный, — фыркнул Всеволод, развернулся и ушёл, мгновенно потеряв интерес к происходящему.

— Так, сын, никакой Дубровки, — решительно сказала побледневшая мать. — Лучше здесь оставайся. Хоть и захолустье, а своё, родное. Да и куда тебе в заражённые земли без Дара лезть. Идёмте лучше обедать.

— Так ещё и Кедр не выдали, — опустошённым голосом произнёс Александр. — Это как же Пашка эту Дубровку осваивать должен?

Я почувствовал, что слово «Кедр» брат словно выделил маркером, внутри я понимал, что разговор идёт о непростом дереве, а каком-то особенном.

Мать поникла, покачала головой и ушла в дом вслед за Всеволодом. Отца я пока так и не увидел и лишь Александр остался рядом со мной, сочувственно глядя на меня. А у меня уже голова шла кругом. Другой мир, выигрыш на охоте, странный подарок какого-то там князя, заражённые земли. Что-то мне подсказывало, что я просто обязан туда идти, но здесь явно что-то не так. А главное — причём здесь «Кедр»?

— Ну хоть ты мне можешь пояснить в чём проблема? — спросил я у Александра, чувствуя, что именно с ним можно обсуждать всё, что угодно.

— До Дубровки почти тридцать вёрст пути через Хаос, заражённые земли, — сообщил старший брат со вздохом. — Ты не сдюжишь. Я бы тебя проводил, но мне уже срочно надо в столицу, время отпуска истекло. Да даже если бы эту депешу вчера привезли, и то не стоит туда соваться, ты там не выживешь один.

— В смысле, один? — удивился я. — Там же люди живут.

— Да кто их там видел в последний раз? — грустно ухмыльнулся брат. — Туда и охотники чаще всего не доходят. Там было-то несколько дворов на холме у пруда, но уже давно никто оттуда даже на ярмарку не заявлялся. Пошли ужинать, выкинь ты этот дурацкий приз и забудь, как страшный сон.

За ужином все старались говорить о насущных делах хозяйства, об отъезде на службу Александра утром, но, когда я снова упомянул эту пресловутую Дубровку, мать сказала своё очередное, но в этот раз осторожное «нет», на что отец ответил очень бурной реакцией, швырнув вилку на стол.

— Ты хочешь, чтобы наш род попал в немилость князя? — раздражённо воскликнул седоватый серьёзный мужчина примерно за пятьдесят. — Хочешь, чтобы всех нас туда отправили на освоение?

— Я не отпущу Пашу на заражённую территорию, — тихо, но довольно твёрдо сказала мать, выпрямившись, как струна и изрядно побледнев.

Всеволод тут же начал поддерживать отца, одарив меня ехидным взглядом, Александр пытался противостоять, заведя отца в итоге ещё сильнее. Я не стал дослушивать развернувшиеся дебаты и постучал вилкой по бокалу, привлекая общее внимание, как это у нас обычно делают во время банкета. Все мгновенно замолкли и удивлённо покосились на меня, чего я, собственно, и добивался.

— А вам не кажется, что я сам этот вопрос должен решать? — спросил я, абсолютно спокойно обведя всех взглядом. — Приз мой, заслужен по праву, значит мне и принимать решение, что с ним делать.

В повисшей тишине было слышно, как в приоткрытой форточке посвистывает сквозняк.

Сам не знаю пока почему, но я был уверен, что мне позарез надо попасть в эту Дубровку, хоть об стенку расшибись. Но я, кажется, знаю, с кем этот вопрос можно адекватно и непредвзято обсудить. Это сын сапожника, по совместительству мой закадычный друг Андрей, которого с детства среди крестьянских детей считали самым умным.

— Ты с ума сошёл? — тихо пролепетала мать.

— Было бы с чего сходить, — усмехнулся Всеволод.

— Паша, это безумие, — уверенно произнёс Александр.

И только отец смотрел на меня молча странным и непривычным взглядом. Прошлая память тела, в котором я по странному стечению обстоятельств оказался, подсказывала, что отец ещё никогда не смотрел на меня с таким уважением, как сейчас, всегда считал меня бесполезной бездарной пустышкой, обделённой ко всему прочему и интеллектом.

— Спасибо за вкусный ужин, — сказал я, и на самом деле потеряв аппетит. — Но я, пожалуй, пойду.

Я забрал со стола кожаный тубус, встал и вышел из комнаты под гробовое молчание. Лишь когда за мной закрылась дверь в столовую, послышались приглушенные голоса, продолжавшие спорить.

* * *

— А, пришёл, — сказал, довольно улыбаясь, Андрей, продолжая начищать новые хромовые сапоги. — Вот батя мой только доделал обновку для твоего старшего братца Александра, чтобы тому не стыдно было служить князю, да в походы на монстров ходить.

Хаос, монстры. В сказку попал, просто великолепно! Только, судя по всему, в страшную.

— Глянь-ка вот это, — сказал я, вручив ему тубус, а сам присел на свободную от обувных заготовок скамейку.

Андрей отложил в сторону второй до блеска начищенный сапог и осторожно извлёк депешу из футляра.

— Господи, — пролепетал Андрей и поднял на меня резко расширившиеся глаза. — Это вот князь называет наградой? Да это же казнь в неприкрытом виде.

— Я должен туда идти, я это чувствую, — честно признался я. — Поясни мне ты хоть, чем это опасно?

Андрей глубоко вздохнул, убирая депешу обратно в футляр, одарил меня сочувствующим взглядом и начал излагать.

Слушая его подробный рассказ, я понял странный комментарий Всеволода, да и вообще отношение окружающих к уму Паши, в теле которого я оказался. При пояснениях основ мироустройства, у меня в голове даже никаких образов и ассоциаций не возникало, словно впервые слышал об уничтожении былой могучей цивилизации порождениями Хаоса несколько сотен лет назад, о «заражённых землях», которые тянулись за пределами Томского княжества во все стороны насколько хватало глаз и вообще неизвестно, остались ли другие люди на планете или нет.

Само-то княжество возродилось только за счёт особых живительных Кедров, которые препятствуют продвижению Хаоса и дают жизненную энергию земле. А за пределами их влияния, то есть за «Границей», лишь буйно разросшийся лес и монстры, порождения Хаоса, да мутировавшие лесные звери, нормальных почти не осталось. Жизнь за Границей физически невозможна. Но поговаривают, что в некоторых сёлах неподалёку оставались жильцы, выживающие просто чудом и приспособившиеся к такому существованию.

— Так что гиблое это дело, Паша, — подвёл итог Андрей. Он был единственным простолюдином, который обращался ко мне прямо так, по-простецки, чисто по имени, без всяких «ваших благородий». — Не стоит ходить в эту Дубровку, смерти подобно. Но и игнорировать дарование князя совсем не приветствуется, возникнут серьёзные проблемы.

— Выходит, надо идти, — твёрдо сказал я. — Я так решил. Даже не спрашивай меня почему, я чувствую, что так надо.

Что я такое горожу вообще? Все твердят, что это практически верная смерть, а я стою на своём. Передалось слабоумие от пресловутого Паши, который теперь я?

— С тобой пойду, — сказал Андрей и загадочно улыбнулся.

— Спасибо, конечно, — ухмыльнулся я, наблюдая за его неожиданной и странной реакцией. — А теперь поясни.

— Это твой шанс, Паша, — тихо сказал Андрей, словно нас кто-то может подслушать. — Всё правильно ты решил. Раз там люди жили, значит есть способ. Отстроим деревню, привлечём других людей, будем охотиться на монстров и станешь ты настоящим бароном, несмотря на отсутствие дара. А там, глядишь, в таких условиях в тебе и дар проснётся, который здесь в Агеевке не смогли пробудить.

— Значит решено, — уверенно кивнул я. — Завтра выходим. Составь список вещей, что надо взять с собой, и собирайся.

— Будет сделано, ваше благородие! — громким шёпотом сообщил Андрей, вытянувшись передо мной по стойке «смирно». — Разрешите приступить?

— Не паясничай, — усмехнулся я, махнув на него рукой.

— А насчёт утра ты правильно решил, — сказал Андрей, когда я уже стоял в дверях. — Надо под ярким солнцем успеть дойти, пока монстры спят или сильно ослаблены, так у нас шансы есть.

— Хорошо, до завтра, — ответил я и вышел из дома сапожника, закрыв за собой дверь.

Что брать с собой в дорогу я и без списка приятеля соображу, в походы ходил, будучи студентом, но мнение человека лучше меня ориентировавшегося в столь суровых условиях тоже пригодится.

Вечером, когда всё семейство уже ложилось спать, я осторожно прокрался в гостиную, где до этого приметил книжный шкаф. Корешки обветшалых книг при свете свечи делились информацией о своём содержимом весьма неохотно, но я всё же выбрал три книги, казавшиеся мне жизненно необходимыми. Это были «История Томского княжества», «Основы магии стихий» и «Учение о строительстве и аграрном хозяйстве». Прямо идеальная трилогия для выживальщика в чужом мире.

Улёгшись в кровать и чуть не утонув в толстой перине, я решил почитать перед сном. Однако общая усталость и стресс от осознания попадания в другой мир довольно быстро погрузили меня в тревожный сон.

* * *

Солнце уже уверенно поднималось над горизонтом, когда мы вышли за околицу. Отец сделал мне подарок с барского плеча — выделил не самую молодую лошадь и на ладан дышащую подводу, одно колесо которой нещадно скрипело.

На дно мы сложили нехитрый инструмент типа топоров, пил, лопат и даже небольшого ржавого плуга. Поверх легли несколько мешков с зерном, картошкой и другими овощами. Похоже мать всё же верила, что я какое-то время там продержусь, а возможно даже и выживу. Вдоль борта я положил своё охотничье оружие — пара копий и лук со стрелами. От меча остались лишь ножны, но я всё равно сложил их сюда, вдруг пригодятся.

Запасную одежду мать складывала в отдельный добротный мешок при мне — штаны, рубахи, пара курток и… Валенки? Вы шутите? А я точно барон? Впрочем, в русскую зиму это самая тёплая обувь, лучше не придумаешь.

Свёрток с теми тремя книгами я осторожно подпихнул под мешок с одеждой, чтобы никто не заметил. В этот момент в голове проплывали фразы про Границу, Хаос, магию, охотников, таинственные Кедры. Почитаю об этом обязательно, но немного позже.

Зато на мне сейчас красовались настоящие доспехи, тускло поблёскивая в лучах восходящего солнца, прямо настоящий средневековый барон. Похожий доспех был и у Андрея, но не из стали, а из очень плотной бычьей кожи полсантиметра толщиной.

— Даже не верится, — с неким необъяснимым восторгом от предстоящего путешествия произнёс Андрей, поправляя свою тяжёлую сумку с книгами, которая норовила свалиться с подводы.

— Ты рад? — спросил я, с интересом наблюдая за реакцией друга.

— Не то слово! — воскликнул парень, давая волю чувствам, так как от деревни мы отошли уже довольно далеко и подходили к лесу по той самой дороге, по которой я вчера пришёл. — Полная свобода, делай, что хочешь!

— А тебе не кажется, что это всё каким-то детством попахивает? — спросил я.

— Что именно? — удивился Андрей и сразу нахмурился.

— Я имею ввиду твою радость, — признался я. — Все ведь считают, что мы на смерть идём.

— В какой-то мере они правы, — задумчиво произнёс Андрей, но потом снова улыбнулся. — Но я знаю, что надо делать. Ой, посмотри, так это же твой меч там валяется!

Мы уже миновали то место, где я вчера очнулся и проследив за взглядом приятеля, я увидел в стороне от дороги под вековыми соснами тусклый блеск металла. Я быстрым шагом свернул с дороги и подошёл к нему. Меч довольно неплохой, но со следами ржавчины возле гарды. Было видно, что за ним ухаживали, скорее всего это последствия утренней росы.

В ножны меч вошёл, как домой, оно и понятно, родные. Перед тем, как приторочить заново обретённого железного друга на пояс, я нарисовал им в воздухе пару восьмёрок. Тело помнило вес оружия и его габариты, взмахи были быстрыми и уверенными, это хорошо, значит будет толк, память тела сейчас играет на моей стороне.

Глядя на меня, Андрей решил продемонстрировать, что и он парень не промах, выписывая в воздухе приёмы фланкирования шашкой. Впечатлил, однако, не ожидал этого от него. Снова плюс.

Убедившись, что я неплохо владею мечом, решил на этих испытаниях не останавливаться и, раз уж мы сделали небольшую остановку, выпустил из лука пару стрел, которые вонзились в сосну совсем рядом с примеченным мной сучком.

— Не зря говорят, что ты лучший охотник, — с некоторой завистью произнёс Андрей и отправил стрелу туда же, но она попала сантиметрах в десяти от сучка.

— Ну тоже неплохо, — кивнул я и метнул копьё, которое надёжно поразило цель, глубоко засев в древесине.

Чтобы вытащить копьё из сосны, пришлось как следует постараться и упереться ногой. Собрав всё своё оружие, мы вернулись к подводе и двинулись дальше.

Болтая о разном, но преимущественно строя планы на ближайшее будущее, мы подошли к той самой пресловутой Границе. Тут и дурак поймёт, увидев заставу с воротами и несколько строений рядом. По бокам от ворот стояли две наблюдательные вышки, на перилах смотровых площадок я увидел ряд колчанов со стрелами. Видать, часто приходится отстреливаться, раз такой запас под рукой.

На некотором расстоянии, не доходя до заставы по левую сторону от дороги стояли несколько небольших, но довольно приличных двухэтажных домиков с магазинами на первом этаже. Был и ряд торговых лотков, которые на данный момент пустовали. Если я правильно понял, здесь скупали охотничьи трофеи, а также торговали оружием и продуктами. Учту на будущее, скорее всего может пригодиться.

— И далеко ли путь держим, молодые люди? — поинтересовался часовой в годах, преграждая нам путь алебардой, которая скорее имела больше музейную ценность, но, присмотревшись, я увидел свежую заточку.

— Владения осваивать, — коротко ответил я и протянул ему свиток. — И при обращении к барону надо говорить «ваше благородие», чему вас тут учат?

Часовой смерил меня взглядом, но так ничего и не ответил, принявшись изучать депешу. К концу чтения брови у мужчины медленно полезли под стальную каску.

— Дубровка? — спросил он, переведя на меня удивлённый взгляд.

— Она самая, — уверенно кивнул я.

Так и подмывало спросить у служивого, что его так насторожило, но не стал. В принципе и так понятно.

— Гиблое место, — сочувственно произнёс часовой, возвращая мне свиток. — Ну удачи в освоении подарка князя, ваше благородие.

— Благодарю, — ответил я и мы двинулись к открывающимся воротам. Чтобы распахнуть тяжёлые створки понадобилось четыре человека.

Ешё минут пять лес вокруг нас ничем не отличался, а вот потом пошли заметные изменения.

— Ну, здравствуй, заражённая территория, — пробормотал я себе под нос, а Андрей лишь ухмыльнулся, вперив настороженный взгляд куда-то вперёд.

То, что это именно она, я понял сразу. Изумрудно-зелёная придорожная трава резко сменялась сероватой и блеклой, словно покрытой слоем несмываемой пыли. Даже лес здесь был другим. Вроде те же сосны и пихты, но более мрачные, создающие под своими кронами густой полумрак.

На самой границе другого, не похожего на привычный мира мы, не сговариваясь, остановились, озираясь по сторонам и прислушиваясь.

— Идём, — уверенно сказал я и сделал первый шаг на «заражённую территорию».