Антошка не раз видел в телевизионных новостях, что, когда проходят международные переговоры или конференции, на столе перед участниками стоят маленькие бутылочки. «Теперь понятно, – подумал он, – они для тех, кто опоздал так же, как и я». Перед профессорами как раз и стояли две бутылки с минералкой. Одну из них Антошка выпил до дна.

Он вряд ли смог бы немедленно начать свою речь, но дядя Лёша дал ему передышку – рассказал об их научном центре, о создании аппарата для перемещения во времени. Предварительно он не просто закрыл входную дверь, но даже запер её на замок.

Рассказ о центре он поведал быстро, почти скороговоркой – уж очень скептически смотрели на него профессора-историки – и поспешил перейти к тому, как центр поручил Николаю Лукьянову – мастеру миниатюризации уменьшить Прибор так, чтобы возвращение путешественника во времени домой стало простым и безопасным. И ещё снабдить Прибор различными полезными функциями, в частности мощной лингвистической матрицей, позволяющей путешественнику не только понимать незнакомые языки, но и говорить на них.

При этих словах седобородый профессор – Павел Иванович, вспомнил Антошка, – скептически покачал головой. Его коллеги переглянулись и кисло улыбнулись.

Дяде Леше такая реакция была не в новинку, и он спокойно продолжал говорить. Рассказал, как мастер Лукьянов допустил в миниатюризации серьёзный просчёт: Прибор мог перенести путешественника ростом не выше 150 сантиметров и весом не тяжелее 50 килограммов. При этих словах Николай Иванович смущённо вздохнул. Потом дядя Лёша поведал, как Прибор, названный хронокомпасом, оказался на даче у Антошкиных родителей, как ранним утром Антошка надел его на руку и аппарат впервые сработал.

Тут седобородый Павел Иванович прервал дядю Лёшу.

– Молодой человек, – спросил он Антошку, – вам нравится творчество Герберта Уэллса?

– Я читал только «Войну миров», папа посоветовал, – смущённо ответил Антошка. – Понравилось, но больше ничего не читал.

– Обязательно почитайте «Первые люди на Луне». Там юный англичанин примерно вашего возраста так же неосторожно влез в аппарат для межпланетных путешествий и улетел без возврата. Я рад, что вам повезло больше – вы вернулись. Кстати, ещё рекомендую прочитать «Машину времени». Вы запомнили само путешествие? Это было стремительное мелькание годов?

– Нет, ничего подобного, – улыбнулся Антошка и повторил заученную фразу, – упал, очнулся, Рим.

Понравилась шутка учёным или нет, он не понял, но его самого успокоила и Антошка начал свой рассказ. Всё равно дяде Лёше говорить было больше не о чем – разве что о том, как они всей семьёй волновались.

Антошка рассказал, как очутился в окрестностях виллы сенатора Луция Эмилия, познакомился с его сыновьями – само собой, знакомство началось с драки, – и был принят как сын знатного варвара из неизвестной страны. Как он узнал, что такое римское образование, римский пир, римская свадьба. Как нашёл в древнем мире друга, который сначала помог ему найти украденный хронокомпас, а потом пожертвовал собой ради него – дал себя арестовать солдатам, разыскивавшим христиан.

– Кстати, – добавил Антошка, – Леон, учитель геометрии и врач, немного похож на вас, Павел Иванович.

Седобородый профессор улыбнулся, а Антон перешёл к самой трудной части рассказа: как сенатор с сыновьями отправился в Рим, взяв с собой «юного варвара». Как Антошка узнал, что назавтра в Колизее христиан отдадут на растерзание львам, и решил ночью пробраться туда и спасти друга. Как сыновья сенатора сначала были против этого плана, а потом решили разделить с ним опасность. Как удалось выполнить задуманное, как освобождённые поначалу отказывались покидать камеру, и Антошка, убеждая их, наконец-то сумел установить связь со своим миром. Христиане спаслись, а он вернулся домой.

– Туда же, откуда и стартовали? – с прежней скептической улыбкой спросил профессор средних лет в чёрном костюме.

– Нет, в сотне километров от дома, возле храма Покрова на Нерли. В римской тунике. Было восемь утра и немного прохладно, – уточнил Антошка.

Похоже, скепсис он так и не победил. Антон поглядывал по сторонам: то в окно, то на стену с единственной картиной. Пригляделся: на картине была огромная река, величественно текущая по равнине. Он стал смотреть на реку: струящаяся вода, даже нарисованная, успокаивает.

– Докладчику можно не аплодировать, – сказал дядя Лёша, – приступайте к вопросам. А потом мы перейдём к иллюстративной части доклада.

Эти слова Антошка не понял.

– Значит, – сказал Сергей Юрьевич, профессор в чёрном костюме, – вы оказались в Риме в годы правления императора Домициана. А вы встречались с императором?

– Нет, – чуть смущённо ответил Антошка.

– А с великими римлянами той эпохи? С Ювеналом, Марциалом, Тацитом?

– Нет, – так же смущённо повторил Антошка. – Они не приходили в гости к Луцию Эмилию.

Профессор хмыкнул и вздохнул. Не столько разочарованно, сколько понимающе: мол, кто бы сомневался.

– Сергей Юрьевич, – осмелел обиженный Антошка, – а если бы вы сейчас отправились в Америку, вы бы смогли встретиться с Бараком Обамой? А если бы в Англию, вы бы встретились с Дэвидом Бекхэмом?

– Это известный футболист, – уточнил самый молодой профессор. Вернее, ещё не профессор, а доктор наук.

– Аргумент принимается, – улыбнулся Павел Иванович. – Если говорить о футболистах, я сам не общался ни с Бобровым, ни с Яшиным, хотя являюсь их современником.

От этой улыбки Антошке стало чуть легче.

– Хорошо, я тоже вряд ли когда-нибудь встречусь с Обамой и Путиным, – сказал профессор в чёрном костюме. – Тогда два бытовых вопроса, которые давно интересуют меня. Скажите, на обеде у древнеримского сенатора кофе подавали в конце застолья или в начале, для возбуждения аппетита? И другой, столь же важный вопрос: насколько изменился за две тысячи лет рецепт пиццы «Маргарита»?

– Разве вы не знаете, что в Древнем Риме не пили кофе? И не могли приготовить «Маргариту», потому что ещё не открыли Америку и не завезли в Европу помидоры, – удивлённо произнёс Антошка и тут же понял, что его хотели подловить простенькими проверочными вопросами. Он даже покраснел от обиды.

– Антон никогда не врёт, – сердито произнёс папа. Антошке показалось, будто папа собирался продолжить: «Не знаю, как ваши дети…»

– Уважаемые друзья, – прервал зарождающийся спор старый профессор, – давайте исходить из того, что детям нужно верить. Во всей этой истории меня больше всего удивляет и радует, что наш юный друг выбрал для своего путешествия Древний Рим – эпоху, не самую популярную у современных детей. К примеру, мой внук Илюша в этом же возрасте отправился бы к викингам или к рыцарям. А его друзья – к этим, как их зовут?.. К эльфам или оркам.

На лице Павла Ивановича была добрая улыбка, но Антошка так и не понял, верит он ему или нет.

– Друзья, – сказал дядя Лёша, – я понимаю ваш скепсис. Мы попросили вас о встрече только потому, что недавно удалось получить новое доказательство путешествия Антона Весёлкина. Когда я впервые сообщил вам об этой удивительной истории, у нас в качестве подтверждения были сам Антошка и его римская туника, в которой он прибыл из путешествия, оставив в прошлом джинсы и кроссовки. Кстати, вы уже читали экспертное заключение, сделанное по исследованию туники. Техника её изготовления сугубо ручная, кроме того, обнаружены споры некоторых растений-эндемиков, существующих лишь в области Лацио недалеко от Рима.

Профессор Сергей Юрьевич хотел возразить, и дядя Лёша ускорил речь.

– Понимаю, это убеждает не всех. Поэтому сегодня мы хотим предъявить вам ещё одно доказательство.

Он отошёл к стулу у окна, открыл портфель и вынул… хронокомпас. Чёрный предмет, похожий на аккумулятор ноутбука, только с ремешками-липучками для крепления к руке.

* * *

Антошка вздрогнул. Что удивительно, отреагировал и хронокомпас. Прибор засветился еле заметным красноватым светом, и послышалось тихое жужжание. Антошке пришла на ум собака, увидевшая хозяина.

– Так это и есть тот аппарат, который переносит в другое время и одновременно работает телепатическим переводчиком? – спросил Сергей Юрьевич.

– Да, – ответил дядя Лёша. – Николай Иванович, – он показал на мастера Лукьянова, – постоянно работает над усовершенствованием своего изобретения. Одно из новых свойств аппарата – способность к взаимодействию с воспоминаниями его пользователя. Если Сергей не возражает, – дядя Лёша посмотрел на брата, – Антошка наденет на руку аппарат и постарается вспомнить что-нибудь о своем путешествии в Древний Рим. А мы погасим свет и будем смотреть.

– Он точно не отправится куда-нибудь? – уточнил папа.

– А разве ты собираешься куда-нибудь отправиться? – спросил дядя Лёша у Антошки. – Вот и хорошо. Тогда надевай.

Антошка ответил кивком головы – он никуда не собирался отправляться. Правда, если уж совсем по-честному, он и в то утро не собирался путешествовать. Но любые возражения и уточнения были бы неуместны. Чего доброго папа забеспокоится и не согласится. Поэтому Антон быстро снял школьный пиджак, засучил левый рукав рубашки, будто собирался сдавать кровь из вены на анализ, и взял Прибор из рук дяди Лёши.

Он ни разу не надевал хронокомпас с того самого дня, когда папа примчался за ним на машине, а из другой машины выскочил дядя Лёша, подскочил к нему и осторожно, будто рука Антошки была заминирована, отстегнул Прибор. Антон навсегда запомнил эту секунду. Он ощутил страх и тоску, будто руку отрубили. Позже он не раз просыпался и взглядывал на правую руку – неужели Прибор снова украли? Даже наяву пугался.

Сейчас казалось, будто хронокомпас обрадовался встрече со старым другом. Ремни-липучки крепко охватили руку без малейшего дискомфорта, зато надёжно. Может быть, эти крепления усовершенствовал мастер Лукьянов, а может, хронокомпас сам захотел прижаться поплотнее.

Полтора месяца назад дядя Лёша рассказал, что лаборатория пришла к неожиданному выводу: оказывается, хронокомпас отныне реагирует только на него, Антошку Весёлкина. Только при нём Прибор включается и готов перемещать в пространстве. А это значит, что Антон – единственный житель планеты Земля, способный путешествовать во времени.

– Остаётся уговорить маму, – сказал тогда Антошка. Но уговорить не удалось. Она так до конца и не поверила, что сын в то дождливое утро путешествовал во времени, а не в пространстве, но всё равно сказала: больше ты этого Прибора не увидишь и к нему не прикоснёшься!

Хорошо, что пообещала сама, а с Антошки клятву не взяла.

Дядя Лёша выключил свет, задёрнул шторы. Профессор Сергей Юрьевич тут же саркастично заявил, что темнота – непременное условие любых сеансов чёрной магии. Хотя полной темноты не было. В комнате можно было разглядеть и людей, и мебель, и голую стену с единственной картиной.

Именно эта стена и стала проекционным экраном. Хронокомпас засветился жёлтым светом, как в римском триклинии, когда превращал рассказы новых друзей Антошки в сюжеты из истории Рима. Сейчас он показывал Антошкины воспоминания.

Вот только делал это по своему усмотрению. Начал с события, которое запомнилось Антону больше всего, – c ночного путешествия в Колизей. К сожалению, хронокомпас не мог воспроизвести ни рёва голодных зверей, ни скрипа песка под ногами на арене, ни запахов, ни тем более страха и решимости. Какое-то невразумительное движение по ночному городу и ночному стадиону. Может, это Древний Рим, а может, заброшенный завод в райцентре, где не горят фонари.

Антошка эмоционально поднатужился, воспроизвёл Колизей днём, когда из огромного корабля-макета служители арены выводили африканских зверей, привезённых для трав– ли. Увы, почти сразу изображение снова сменилось ночным Римом. Уж очень крепко запечатлелась в мозгу та страшная ночь.

Потом появились картинки из жизни виллы, – утренние кулачные поединки с Марком, сражения на деревянных мечах. Антон не сразу понял, почему, а потом догадался: именно во время такой тренировки в импровизированном античном спортзале у него украли хронокомпас. Всего на два часа, но эти два часа стоили двух недель.

Прибор настроился на этот сюжет и показал убранство римского дома, по которому ходил Антошка. Увы, ходил он быстро, а функции «стоп-кадр» у него в голове не было. Так что разглядеть ничего не удавалось.

– Вы не пробовали перекачать с него информацию? – спросил Антошка.

– Нет, – ответил дядя Лёша, – без тебя хронокомпас теперь не работает.

На стене появилась следующая картинка – Антошкина комната, в которой он пару раз плакал по ночам, мечтая вернуться домой. Но что такое римская гостевая комната, особенно если вид со стороны кровати? Окно да стена.

– Интересно, где они нашли этого юного клоуна?

Антошка вспомнил про ещё одно очень важное свойство хронокомпаса. Этот прибор умеет приближать звук. Шептаться в его присутствии не только неприлично, но и бессмысленно.

Фразу про клоуна прошептал самый молодой учёный.

В комнате воцарилось молчание.

– Вряд ли стоит ждать продолжительных аплодисментов, – наконец сказал Сергей Юрьевич. – Фильм, который нам только что показали… как бы это сказать? Малобюджетный и непрофессиональный.

– Что-то вроде документальных кадров о встрече с НЛО или снежным человеком, – добавил третий учёный. – Нечто невнятное, но если показано в присутствии свидетеля события, то может удивить. Впрочем, пока молчу.

Седобородый Павел Иванович внезапно сказал:

– Amico, ?vero che il dispositivo funziona come un traduttore?

Антон понял, что он говорит по-итальянски. Профессор повторил фразу.

«Приятель, правда, что это устройство может работать переводчиком?»

– Да, – ответил Антошка по-русски, – это устройство может работать переводчиком.

И подумал: однако, хронокомпас быстро научился переводить! Потом вздохнул: и этот симпатичный учёный решил его проверить.

Спасибо, хоть обошёлся без древнеримской пиццы «Маргарита».

Павел Иванович хотел ещё что-то сказать, но тут слово взял третий учёный.

– Уважаемые коллеги, я ценю наше время и хочу приступить к последнему акту любого магического сеанса. Уважаемый Павел Иванович, выслушайте меня и решите: стоит ли вам напрягать ваши лингвистические способности.

После этого учёный три раза слегка хлопнул в ладоши.

– Это мои непродолжительные аплодисменты, – сказал он. – Задумка была хорошая, вот только плохо исполнена. То, что наш «древнеримский мальчик» и кадры, снятые айфоном в какой-то киностудии, ещё не появились на телевидении, вполне объяснимо. Ни один уважающий себя лжеучёный современности не выйдет к публике без рекомендаций как минимум двух настоящих учёных. Не сомневаюсь, сейчас идёт тайная видеозапись нашей встречи. Потом из неё надергают реплик, и сложится впечатление, что мы все признаём это путешествие подлинным.

– Можете всех нас обыскать, – гневно возразил дядя Лёша, – никто ничего не записывает!

– Для моего разоблачения, – продолжал молодой учёный, – мне пришлось немного порыться в социальных сетях. И я выяснил, что родная сестра путешественника во времени – студентка-археолог и этим летом работала в Италии на раскопках. Теперь понятны и римская туника, сшитая по старинным технологиям, и споры растений-эндемиков. Кстати, любопытна оговорка насчёт джинсов и кроссовок, забытых в Древнем Риме. Не удивлюсь, если через месяц его сестрица обнаружит под пеплом Помпеи молнию от джинсов и шнурки от кроссовок, якобы забытых её братцем. Только эту археологическую сенсацию обнародует её друг по экспедиции.

– Кто дал вам право так говорить о моих детях? – возмутился папа.

– Мой жизненный опыт, – невозмутимо ответил учёный. – Вы же сами понимаете: финансирование науки скудное, отсюда и желание урвать на лженауку…

Антошка покраснел от злости. Спросит его завтра Дашка: «Весёлкин, тебе поверили твои профессора?» – «Нет, Соколова, они убедительно доказали мне, что моя семья занимается лженаукой. А я – главный обманщик».

Антошка злился не в последнюю очередь и на самого себя. Почему он не смог убедить этих людей? Почему не вспомнил какие-то уникальные особенности римского быта, почему его воспоминания оказались такими эгоистичными – помнит лишь то, что его волновало? Небось, Павел Иванович запомнил бы какие-нибудь здания, не дожившие до наших дней, полководцев, философов… Да, Вёселкин, подвёл ты и дядю Лёшу, и отца, и мастера Лукьянова с его замечательным, а теперь осмеянным Прибором.

Куда бы деться, куда бы провалиться от этого позора?

От обиды Антошка заплакал. Сквозь слёзы увидел, как из хронокомпаса вылетел синий луч, как он заскользил по стене, на что-то наткнувшись; Антон не понял, что на картину.

А вот как возник пронзительно-яркий синий контур, Антошка заметил. И даже успел почувствовать последнюю секунду перед Переходом: словно стоишь на краю вышки в бассейне, решил прыгнуть, оттолкнулся, испугался, но поздно – на доску уже не вернуться.

Только вниз.

* * *

В полумраке конференц-зала яркий синий луч и вспышку синего света заметили все.

– Где мальчик? – тревожно спросил профессор в чёрном костюме. Он сидел ближе всех к двери и мог поклясться, что в неё Антошка не выходил.

– Действительно где? – растерянно сказал молодой учёный. – Он часто у вас так?..

– Не знаю, – гневно сказал папа, – но знаю одно: я никогда не называл сына вруном, если он говорил правду.

Но с каждым словом гнев в голосе Антошкиного папы сменялся страхом.