Именинница приглашала к шести. Антошка встретился с Дашкой за полчаса на остановке возле цветочного павильона. Вечер был ранний и очень уютный, как часто бывает весной: солнце, тихий ветерок, желание забыть о делах и гулять по улице просто так.

Дашка уже давно не надеялась понять, что происходит с Весёлкиным. Был шанс в прошлом году, когда Антон торопился на встречу с какими-то профессорами и обещал потом рассказать ей что-то важное: «Если мне поверят». Поверили Вёселкину или нет, осталось тайной, так на следующий день он в школу не пришёл. И ещё два дня не приходил. Дашка даже подумала, что профессора его осмотрели и положили в больницу. Антошка эту версию не опроверг и не подтвердил. А на вопрос, поверили ли ему профессора, просто ответил: «Конечно, нет».

Больше к этому разговору они не возвращались.

У Дашки был к Антону вопрос попроще.

– Антошка, а с чего ты в музее так взъелся на Осипова?

Он не сразу вспомнил, в чём дело. Ах да, в том самом Каретном музее Лёшка Осипов показал на тележные оглобли и сочувственно-презрительно сказал: «Дикари-с».

– Если у нашего предка телега ломалась, – сказал Антошка, – он брал топор, шёл в лес, вырубал оглобли и дальше ехал. А ты, если в автосервис не дозвонишься, будешь куковать на дороге, пока не посинеешь.

Сказал так гневно и так быстро, что Лёшка не смог возразить. Дашка тогда удивилась, а теперь спросила:

– С чего ты так на него взъелся? Лешему лишь бы потрепаться.

– Вот пусть и треплется на другие темы, – сказал Антошка. – А зачем прошлое трогать? Он же там не был. Тогда люди знали меньше, чем мы, зато умели больше.

Дашка не стала спорить, уж слишком серьёзен был Весёлкин. Вместо этого снова спросила:

– А почему ты решил пойти к Атаманше?

– Она сказала, что ты будешь.

– Спасибо. А мне сказала, что пригласила Весёлкина. Вот какая манипуляторша!

Мама у Даши была психолог, поэтому дочь знала научные слова.

Некоторое время жертвы манипуляции шли молча. Минут через пять Дашка сказала:

– Давай уйдём пораньше. Поздравим, посмотрим, в каком дворце Атаманша живёт, – и домой. Или погуляем.

– Мне всяко пораньше придётся, – вздохнул Антошка. – Ждут к восьми в Филях.

– Не хочу я там одна оставаться. С тобой смоюсь. Ты ведь меня не бросишь там?

Антон уже приготовился сказать, что дело важное и ему непременно надо уехать раньше. Но в голосе Дашки были и просьба, и тревога. Поэтому Антошка что-то малодушно буркнул. То ли «конечно, нет», то ли «там разберёмся». Или «немножко с тобой погуляю и уеду».

* * *

Конечно, Вика Топорова жила не во дворце, но и не в обычной многоэтажке, а в доме, который риелторы в рекламе называют «элитный жилой комплекс». Дом окружала зелёная площадка, огороженная забором такой высоты, что Антошка не решился бы перелезть. В Москве март, а на зелёную площадку уже пришёл май: вылезла трава, на вечнозелёных кустарниках появились блёклые цветочки.

Квартиру Топоровой тоже хотелось назвать не просто квартирой, а апартаментами: двухуровневая, восемь комнат, хоть играй в прятки или пятнашки.

Антошкину идею сыграть в прятки хозяйка не одобрила. Она усадила всех за стол – поднять бокал сока за именинницу. Родителей в квартире не было. По словам Вики, они поздравили её ещё утром и деликатно обещали прийти к десяти.

Хоть Вика говорила, что «все будут», знакомых оказалось всего двое: подружки-одноклассницы Аня Энгель и Сонечка Терентьева. Были ещё две девочки из прежней школы и двое мальчишек, оба старше Антошки. Девочек звали Юля и Надя, а имена парней Антон не запомнил. Одного он мысленно назвал «О-Кстати», а второго «Фотограф». Первый комментировал словами «О, кстати» любую услышанную информацию. Например, узнав, что Дашка с родителями была прошлым летом в Черногории, тотчас сказал:

– О, кстати, там у именинницы вилла. О, кстати, на ней даже домашний ослик есть.

И выразительно посмотрел на Антошку. Не рассказала ли ему Вика, что предложила Весёлкину роль Осла?

Второго прозвали «Фотографом» за то, что он раз в три минуты делал снимок. Дашка шепнула, что если все фотографии распечатать, то можно будет оклеить ими стены всех восьми комнат, как обоями.

Застолье оказалось недолгим. Вика позвала смотреть свой видеоархив на тему «Как я провела это лето». Впрочем, там были и прошлогодние записи, и совсем старые. Судя по кадрам, Виктория ездила с родителями в Европу на каникулы, в выходные и некоторые будние дни. Только средневековых французских замков посетила не меньше пятнадцати. Она задержала кадр, на котором стояла на узеньком замковом балконе в тонкой пелеринке. Взгляд томный, печальный – в точности принцесса на балконе. Посмотрела на Антошку, тихо вздохнула: вот, мол, ощутила себя принцессой в настоящем замке, а в спектакле мне сыграть не дали.

– Антошка, ты бы на такую высоту ко мне залез? – шепнула Дашка.

Ответить он не успел – зазвучал мобильник.

– Привет, – сказал дядя Лёша, – ты будешь?

Антон взглянул на часы. Семь пятнадцать, если ехать, то сейчас. Всё же спросил, нельзя ли перенести встречу на завтра.

– Лучше сегодня. Не беспокойся, домой доставлю. Заехать за Дашкой? Без проблем.

И опять Антошке не понравился голос дяди Лёши. Что-то он скрывает, торопливо соглашается, будто хочет искупить какую-то ещё неизвестную вину. Точно так же Антошка однажды разбил вазу богемского стекла и к приходу мамы не только вымыл посуду и пол, но даже окна на кухне.

Антон пообещал, что будет. Извинился перед именинницей, пошёл одеваться. В холле к нему подошла Даша.

– Давай я с тобой, – тихо сказала она, – погуляем чуть-чуть, а потом домой. Мне эта компашка не нравится. Недобрые какие-то.

– Я не могу, – вздохнул Антон, – меня в научном центре ждут.

– «Потом тебе всё расскажу», – передразнила Дашка и горько вздохнула. Тут к ней подскочила Надя:

– Дашка, а ты-то куда? Ты же ещё про свою театральную студию не рассказала. А уже смываешься!

– Даша, – в дверях сказал Антон, – я обязательно за тобой заеду!

– На велосипеде? – грустно улыбнулась Дашка.

– На дяде Лёше, – ответил Антон и поспешил к лифту.

* * *

Антошка, скорее всего, опоздал бы. Но в этот вечер ему подозрительно везло. Троллейбус подошёл к остановке в тот миг, когда Антон к ней подбежал, поезда метро услужливо замирали и раскрывали двери. Поэтому в офис он явился в восемь, даже без одной минуты.

В офисе был дядя Лёша, был удивительный мастер Лукьянов – создатель хронокомпаса, и был ещё один незнакомый пожилой дядя, представившийся историком.

На историка Антошка взглянул с подозрением – вспомнил, как в прошлый раз два профессора отнеслись к его рассказу скептически, а третий, даже не профессор, вообще обвинил в фальсификации. Но Иван Анатольевич улыбнулся и сказал, что принадлежит к той части научного сообщества, которая безоговорочно верит в путешествия Антошки Весёлкина. Иван Анатольевич готовит монографию по истории флота Византии. Тема сложная, изображения кораблей почти не сохранились. Может ли Антон показать гавани Константинополя?

Антошка слушал историка, а сам глядел на хронокомпас – дядя Лёша вынул его из портфеля. Когда увидел, почувствовал, будто выпил чашку крепчайшего кофе, который так любит заваривать папа. Ведь благодаря этому чёрному пеналу он увидел своими глазами то, о чём профессора истории могут только догадываться, изучая летописи и археологические находки.

– Я поговорил с мамой и папой, – сказал дядя Лёша. – Они разрешили тебе надеть хронокомпас с одним условием: никаких путешествий. Я им обещал.

– Конечно, – улыбнулся Антошка, – я и сам не готов. Ни страховки, ни прививок, даже завещание не составил.

Все тоже улыбнулись. Но Антошка улыбаться перестал, потому что, надевая на руку хронокомпас, ожидал, что тот немедленно засветится, раздастся знакомое тихое жужжание. Но Прибор отреагировал не сразу.

Антон не знал, с чем сравнить это ощущение. Когда-то в деревне он подружился с собакой, прикормил её, гулял с ней по лесу. Потом пару лет отсутствовал. При встрече собака узнала его не сразу, даже рыкнула. И лишь потом осторожно лизнула руку.

Дядя Лёша и мастер Лукьянов переглянулись. Антон услышал шёпот мастера: «Я боялся, что контакт уже разорван».

Ах, да, ведь хронокомпас не только переносит в прошлое и работает переводчиком. У него есть функция, небесполезная в любую эпоху – можно услышать тихие разговоры даже в десяти шагах. Но почему контакт может быть разорван?

Спрашивать Антошка не стал – подслушивать неприлично. Только проворчал:

– Лучше бы на другой день договорились. А то сорвали со дня рождения… Не до Византии.

– Извини, Антоша, – сказал дядя Лёша настолько виноватым тоном, что Антошка испугался. Ни о чём хорошем взрослые так не говорят. – Извини, но ты мог уже сегодня не установить контакт с хронокомпасом.

– Почему?

– Мы нашли испытателя, параметры которого совпали с твоими. Он работает уже третий день и в субботу совершит первое перемещение.

* * *

– О, кстати, сэр Энтони отправился репетировать роль Осла, – заметил О-Кстати.

– Не Осла, а Кота, – сердито возразила Дашка, уже пожалевшая, что не ушла с Антошкой.

– Конечно, Кота, – торопливо согласилась Вика. – Дашулечка, не обращай на него внимания! Посмотри-ка, античный театр в Вероне. В нём и сейчас бывают и спектакли, и опера. Хотела бы там выступить?

Пока именинница показывала гостье собственноручные фотографии Арена ди Верона, Надя ушла на кухню. Взяла мобильник, тыкнула номер. Говорила тихо, хотя с учётом расстояния от кухни до комнаты с компьютером могла бы и кричать.

– Аллё, Полинчик? Слушай, надо срочно доброе дело сделать. Позвони Вике на городской номер. Мы тут решили слегка пошутить. Запоминай, что надо сказать.

Минут через десять зазвонил домашний телефон.

– Кто бы это мог быть? – недовольно сказала Виктория. – Сейчас даже сантехники на мобильный звонят.

Взяла переносную трубку, стала бродить по комнате.

– Аллё, кто это? Какая Света? Ну, будем знакомы, я Вика.

Нарочно или случайно, приблизилась к Даше, да так, что та без всякого хронокомпаса смогла услышать далекую собеседницу, пусть и отрывисто: «Я волнуюсь, его мама тоже волнуется. Он трубку не берёт, у нас на восемь билеты в кино».

– Не надо волноваться, – ответила Вика с интонацией психолога МЧС. – Антон вышел двадцать минут назад. Сейчас он в метро, потому трубку и не берёт. Потерпи ещё минут пять, на связь выйдет. Хорошего вам вечера.

Отключила трубку, повернулась к Дашке.

– Какой умница этот Антон! – восхищённо сказала она. – Пошёл ко мне в гости и оставил мой домашний номер родителям.

– Это они звонили? – спросила Надя, войдя в комнату.

– Нет. Какая-то Света из конного клуба. Антон договорился с ней пойти в кино ещё неделю назад. Сейчас к ней едет, опаздывает, мобильник не берёт, Света волнуется. Позвонила его родителям, а они дали мой телефон. А я и не знала, что Антон верховой ездой занимается. И я когда-то занималась. Даша, расскажи про его конный клуб, будь добра.

Даша растерянно глядела на огромный экран с застывшим веронским амфитеатром. Меньше всего она сейчас хотела говорить об Антошкином конном клубе. И вообще говорить об Антошке.

* * *

Антон любил большой закреплённый душ, который ещё встречается в бассейнах и старых банях. Встанешь под него и чувствуешь, как тебя полощет мощная струя, чуть не вбивая в пол. Лучше любого джакузи.

Сейчас на него обрушился такой же водопад мыслей. Но ничего приятного в этом водопаде не было. Первая мысль: «Зря бросил Дашку!» Вторая: «Сейчас хронокомпас отключится». Третья: «Кто же он, мой заместитель – тоже мальчишка?» Четвёртая: «Зачем я бегал каждое утро? Зачем фехтование, зачем лошадки? Зачем стоял на весах, как балерина?» Пятая: «Может, напоследок… Обещал никуда не отправляться, но если они могут так со мной обращаться, значит, и я могу…»

Последняя мысль была нехорошая и нечестная – родители-то в чём виноваты? Антошка поспешил от неё отделаться и спросил:

– А он, этот самый испытатель, который вместо меня… Он тоже несовершеннолетний?

И сам не узнал своего голоса – будто в каждое ухо сунули по комочку ваты. Но эта невидимая вата не помешала расслышать испуганный шёпот дяди Лёши: «Так я и знал, что он будет волноваться, надо снять хронокомпас».

– Никуда я не улечу! – твёрдо и зло сказал Антошка. Чего стесняться, они же знают, что я слышу дальние разговоры.

– Это Фан Чанг, вьетнамский лётчик-испытатель, – сказал дядя Лёша. – Он родился в Советском Союзе, окончил лётное училище, потом заочно – истфак МГУ. Знает шесть языков, имеет чёрный пояс по каратэ, может месяц прожить в лесу на местной кормовой базе. А главное, весит 46 килограммов и ниже тебя ростом.

«Шесть языков, чёрный пояс, питается жуками. И весит меньше меня. И совершеннолетний. И я понимаю, что я пролетаю», – вспомнил Антошка старую, но очень уж подходящую к случаю песенку.

Ещё подумал: наверное, чтобы соответствовать весу, Чангу пришлось уйти в лес на месяц и конкурировать с дятлами за их корм. Но спросить об этом было бы зло и невежливо. Поэтому он задал другой вопрос:

– А ему не будет трудно в других эпохах? Ведь придётся объяснять, что такое Вьетнам, откуда он родом.

– Мы хотим, чтобы ты нам помог, – опять смущённо сказал дядя Лёша. – Рассказал Фан Чангу, как ты создаёшь легенды на месте прибытия. Если ты не против.

«Не против!» – зло подумал Антошка. Не понимал, на кого злится: на дядю Лёшу, на незнакомого Чанга или на себя, наивного дурачка, решившего, что хронокомпас стал его собственностью. «Ладно, не буду свиньёй, помогу людям».

– Не против, – сказал он грустно. – Дядя Лёша, давайте я сейчас повспоминаю про византийский флот.

– Да, – оживился Иван Анатольевич, – хочу наконец-то увидеть дромон и понять, чем он отличался от моносикля.

Антошка прикусил губы, удерживаясь от горькой усмешки. Сейчас забуду… постараюсь забыть, что хронокомпас уже не мой. Закрою глаза, увижу дромоны.

Дядя Лёша повернул выключатель, уменьшил свет до полутемноты. Антошка зажмурился, вспоминая утро в Золотом Роге.

И тут весело зазвучал мобильник. «Надо было отключить», – растерянно подумал он, а рука уже вынула аппарат из кармана.

– Дашка, давай попозже…

– Не надо ничего позже! – крикнула в трубку Даша. – Не надо за мной заезжать! И объяснять ничего не надо! Спасибо! Пока!

Антон растерянно посмотрел по сторонам. Почему она такая сердитая, что случилось? Может быть, ей кто-то рассказал про хронокомпас, и она злится, что он так и не открыл ей свою тайну?

В любом случае Дашке он не нужен. Не надо за ней заезжать.

Он попытался вспомнить гавани Царьграда, но перед глазами стояло лицо Дашки. И кадры французских замков, в которых побывала Вика. А в ушах звучали слова Дашки: «Ты бы на такую высоту ко мне залез?»

Он зажмурил глаза и увидел балкон средневекового замка, а на нём не Вика, а Дашка.

«Залез бы к тебе, лишь бы простила», – шмыгнув носом, прошептал Антошка.

Но почему так тревожно кричит дядя Лёша? Он открыл глаза и увидел, что из хронокомпаса не то что светит – бьёт синий луч, а на стене появился идеальный белый квадрат с чётким синим контуром.

Он не успел ни удивиться, ни испугаться. Только привычная яркая вспышка…

– Он вернётся? – спросил историк Иван Анатольевич.

– Коне… Надеюсь, – растерянно и испуганно ответил дядя Лёша. Он включил свет и мужественно удерживал себя от соблазна заглянуть под стол, чтоб убедиться, что Антошки там нет.

– Странно, – заметил мастер Лукьянов. – Прибор впервые сработал на переход без вспомогательной картинки.