Селурдуру тоже, похоже, не терпелось провести всеобщее собрание. Когда Фэй и Пак спустились по лестнице, возле замка уже успел отстроиться открытый амфитеатр. Горгульи спустились со стен замка и устроились на водосточных желобах, а слуги заняли места на полукруглых, высеченных из нефрита скамьях. Верхние ряды располагались возле южного зала, а те, что ниже, среди лунофруктовых деревьев. Сейчас, после заката, фонарями здесь служили сами плоды, в свете которых серебрились щеки Фэй и ее друзей. Если кто-то из них и удивился, заметив, что у нее появились лишняя пара ушей и хвост, а глаза зазолотились, то свое удивление все тщательно скрывали. Рена помахала ей. Аргон, дворецкий, заулыбался. Зуза и Жужа, две крылатые горничные-близняшки – крылья они унаследовали от какого-то давнего предка, жившего в Потерянных землях за Бездонным морем – сперва шепнули что-то друг дружке, а потом одновременно показали Фэй большие пальцы.

– Если надо будет перешить одежду, мы с Жужей поможем! – и Зуза взмахнула крыльями. Формой они напоминали стрекозьи, да и по размеру были ненамного больше. На таких крыльях не взлетишь, зато ими удобно смахивать пыль. – Мы в нашей форменной одежде прекрасно научились дырки вырезать.

Фэй растянула губы в улыбке, правда, ее золотых глаз улыбка не коснулась.

– Спасибо.

Прорезать дырки во всей одежде – это как-то… необратимо. Неужто она, Фэй, теперь навсегда такая? Или ей удастся убедить нового волшебника Запада снять проклятье? Фэй в очередной раз осознала, насколько важно правильно выбрать этого ученика. Для королевства Солум и магического Равновесия, но также и для всех, кто живет здесь, в Селурдуре. Выбрать кого-то смелого, умного и молодого недостаточно. Следующий волшебник Запад должен быть еще добрым и думать не только о себе, но и о других людях.

Если же он не такой…

Что ж…

Фэй проводила взглядом заводную мышь, пробежавшую между рядами, мимо белки в форме горничной и с покрытым пылью хвостом. Волшебник Запад почти никогда и ни на кого не накладывал вечного заклятья. В зависимости от тяжести проступка провинившийся ходил в зверином обличье всего месяц. Или год. Ну, может, два. Но в конце концов Запад возвращал слугам человеческий облик.

Пак – исключение.

Ему, судя по всему, больше нравилось жить в шкуре кота.

Сейчас он, свернувшись калачиком рядом с Фэй, разглядывал ветви лунофруктового дерева возле сцены. На небе появилась луна, и плоды деревьев вбирали в себя ее белый свет. На сцену вышел волшебник Запад, уже не такой плотный, как прежде. Сквозь его полупрозрачное тело просвечивали огни.

– Приветствую вас, благородные люди и животные, – он театрально вскинул руки. – Вы, наверное, удивлены, что я созвал вас в столь неуместный час.

На самом деле никто не удивился.

Ответ все знали с самого утра.

Впрочем, волшебник Запад, похоже, ничего не заметил – он слишком старался придать своему лицу серьезный вид.

– Мне стало известно, что жизнь меня покинула. – Повисло долгое молчание. – Теперь можете скорбеть.

Рыцарские доспехи жалобно заскрипели, Рена громко всхлипнула, а по щекам у нее покатились две слезы. Фэй удивилась. Она и не подозревала, что Рена питает к волшебнику такую любовь, особенно после того, как тот вернул еду, над которой она так долго билась.

Но потом Фэй разглядела, что повариха прячет в кулаке резаную луковицу.

Кусочки лука перекочевывали из рук в руки, присутствующие подносили их к глазам и плакали. Волшебник Запад явно слишком обрадовался всеобщей скорби и не заметил, что слуги у него плачут по очереди.

– Ну-ну, – он просиял, но причиной тому были не лунофрукты, – знаю, вы в ужасе, да я и сам был ошеломлен. Но теперь, когда эта ужасная правда нам известна, жизнь продолжается… э-хм… то есть… загробная жизнь.

Дворецкий Аргон поднял руку:

– Сэр, мы будем по вам скучать. Память о вас будет вечным эхом откликаться в залах Селурдура.

– О, я никуда не ухожу, – заявил волшебник.

Слуги переглянулись.

Рена громко всхлипнула.

Кусочек луковицы наконец добрался до Фэй. Маленький, осклизлый и мерзкий – подносить такое к лицу Фэй не желала и вместо этого бросила лук под скамейку.

– Не могу же я вас всех бросить! – ужаснулся волшебник Запад. – Особенно сейчас, в эту нелегкую минуту, когда нам предстоит столько работы!

– Работы? – робко переспросила белка-горничная Джесс.

– Мы соберем здесь, в Селурдуре, гостей. Они к нам со всего света съедутся. Разумеется, сам король вместе с детьми тоже явится, поэтому надо устроить им роскошный пир.

– Пир? – снова всхлипнула Рена, явно представив, сколько ей предстоит приготовить кушаний. – Но, сэр, почему король Максимиллиан должен приехать именно сюда? Ведь похороны волшебников традиционно проводят в королевском дворце в Ретнеке?

– Ой… – пробормотал Пак.

Даже отсюда, сверху, Фэй видела, как лицо волшебника надувается от гнева. Горгульи у нее за спиной бросились врассыпную, а у рыцарских доспехов со стуком упало забрало.

– НИКАКИХ ПОХОРОН МЕНЯ НЕ БУДЕТ! И если хоть кто-нибудь опять произнесет это слово на букву «п», я… я… – Волшебник вспомнил, что больше не может сыпать направо и налево заклятьями. – Я стану вашим личным полтергейстом! Я буду греметь посудой у вас на кухне и задувать свечи, которые вы пытаетесь зажечь.

– Но Рена же права, сэр, – осмелел Аргон, – у волшебников… поминальное торжество обычно устраивают в Ретнеке, так оставшиеся трое могут принять в нем участие, не покидая своих округов и не нарушая законов Равновесия.

– Так пускай Север, Юг и Восток приезжают сюда! – Волшебник Запад взмахнул рукой. – К тому же я не о поминальном торжестве.

– А о чем? – хором спросили Зуза и Жужа.

– Вам необходимо похоронить тело, – сказал Пак.

Волшебник Запад отмахнулся.

– Благодаря магии мое тело никогда не сгниет! А сейчас у нас есть дела поважнее. Журналисты, например. Нельзя, ни при каких обстоятельствах нельзя, чтобы они напечатали мой некролог. Сперва я должен найти себе преемника! После того как проведем турнир и выберем победителя, придумаем какую-нибудь историю о том, как я покинул этот мир. О, кстати! Можем привязать это к последнему испытанию! Например, что я погиб, спасая их от смерти! Акт героического самопожертвования. Поэтому мое тело надо сберечь как дока…

Пак, а следом и Аргон издали такой звук, точно подавились комком шерсти:

– Вы хотите, чтобы мы устроили здесь турнир?

– Да, – ответил призрак, – будем неделю пировать, биться с чудовищами, варить зелья и всячески веселиться! Я пока не обдумал детали, но хочу, чтобы о нашем празднике бродячие музыканты еще много столетий слагали легенды!

От изумления слуги не сразу нашлись что ответить.

– Бродячие музыканты давно уже в Солум не заглядывают, – робко пробормотала Зуза.

Волшебник Запад нахмурился.

– Это почему?

– Потому что у всех есть патефоны, – ответила Жужа.

– Разве?

– Ну, у нас их нет, – пояснил Аргон, – к нам их Селурдур не пускает, чтобы наш местный орган не ревновал.

Из открытой двери у них за спиной послышалось тихое дуденье, и Фэй улыбнулась. Селурдур обожал пыль и так же сильно ненавидел технологии. Магия помоги той новенькой горничной, которая по неосторожности пыталась включить здесь пылесос…

– Отлично! Пускай о нашем празднике патефоны еще много столетий слагают легенды! Пускай поют о героических поступках и пышных пирах…

Рена прищурилась. Луковые слезы у нее на глазах высохли.

– Кстати, о пирах. Сколько гостей вы собираетесь кормить?

– Хм… Даже не знаю… Десять?

Повариха было успокоилась, но волшебник Запад добавил:

– Да, десять участников турнира – это как раз столько, сколько надо. И еще, разумеется, их родственники. И проклятые журналисты из «Проклятого очарования». И самые важные особы из Ретнека. То есть где-то человек пятьсот. Возможно, придется здесь освободить место, чтобы разместить всех. Фэйн, как считаешь, наш дракон согласится куда-нибудь улететь ненадолго?

Фэй не сразу догадалась, что волшебник обращается к ней.

– Я… Мне кажется, такой праздник, чтобы найти вам преемника, это зря.

– Ничего не зря! Если турнир будет не такой пышный, что в нем вообще интересного? Надо, чтобы о нем трубили все газеты, иначе они напишут какую-нибудь отвратительную историю о том, как я умер от храпа!

– Выбрать преемника надо до конца месяца, – подал голос Пак.

– Это невозможно! – Рена обернулась и сердито уставилась на кота. – Здесь только к пиру готовиться несколько месяцев! Не могу же я за две недели наготовить пирожных и канапе, которых пятистам гостям хватит на семь дней!

Волшебник Запад внимательно посмотрел на сжатые руки поварихи.

– А эту луковицу ты быстро откуда-то раздобыла.

– Вы об этом? Да я просто поесть себе захватила, – Рена поспешно откусила кусок луковицы и принялась жевать.

Фэй с трудом сдерживала смех.

Волшебник посерьезнел.

– Пак прав. Нельзя терять время. Церемонию проведем через две недели, чтобы назначить преемника до полнолуния. Сегодня же вечером я отправлю первые приглашения и, думаю, размещу объявление в газетах…

Он шагнул со сцены, поднялся между нефритовыми скамьями и скрылся в замке. В амфитеатре поднялась суматоха.

– Королевская семья? Здесь?

– А в Селурдуре хватит комнат, чтобы разместить пятьсот человек? И кто там будет прибираться?

– Какие задания он придумает для этих бедных кандидатов? Турнир! Смех, да и только!

– Смеяться-то над нами будут! – расстроенная Рена выплюнула луковицу. – Наготовить столько еды за такой короткий срок – да здесь чудо нужно!

Или магия.

Фэй почувствовала себя виноватой. В конце концов, весь этот переполох поднялся здесь из-за нее. Может, она найдет способ заколдовать кастрюли и сковородки или даже закажет в какой-нибудь столичной пекарне готовые пирожные? Ведь ничего страшного в этом нет? Волшебник Запад будет слишком занят турниром и ничего не заметит.

– Рена, если хочешь, я помогу тебе на кухне, – негромко предложила Фэй.

– Спасибо, но тебе и так хлопот достанется целая куча. Отец-то твой в отлучке. А нашему Западу наверняка захочется, чтоб здесь вырастили куст в форме его головы, – повариха вздохнула. – Может, Пак поможет, раз уж это он такие сумасшедшие сроки предложил.

– У меня другие дела найдутся, – возразил кот.

– Например, дремать? – съязвила Рена. – Ты все равно больше ничем не занимаешься!

Желтые глаза Пака почему-то напомнили Фэй лед.

– Стены Селурдура держатся на очень старых, очень сильных заклятьях. Волшебник Запад всегда следил за ними. Если они потеряют силу, замок рухнет, а если замок рухнет, – усы кота дрогнули, – произойдет нечто очень, очень скверное.

У Фэй сдавило горло. Она представила, как замок, который она всегда считала своим домом, разваливается. Отсюда он казался очень прочным, хотя одинаковым выглядел редко. Сегодня ночью черепица у него на крыше блестела золотом, а на одной из башен висели гигантские часы с кукушкой. Каждый час оттуда вместо кукушки высовывался феникс, который кричал и разбрызгивал настоящие искры. Теперь, когда горгульи расселись по своим местам, искры падали им на спины.

Ей понадобилась целая минута, чтобы отыскать взглядом оранжерею – стеклянная пристройка постоянно прирастала к Селурдуру с разных сторон. Сегодня вечером она находилась на севере. Деревья под ее зеленоватым стеклом шелестели, точно играя с собственной тенью. Где-то там, внутри, бродит папа – ищет среди заколдованных растений плакучую иву, чтобы собрать у нее слезы. Что произойдет с ее отцом, если Селурдур рухнет? Вдруг папа окажется навсегда заточенным в оранжерее с поющими орхидеями вокруг?

А если папа больше не вернется, что станет с Фэй?

У нее ни матери, ни братьев с сестрами, ни тетки с дядей, ни бабушки с дедушкой.

Кроме Селурдура, у нее никакого дома нет.

Такой потери она не вынесет.

– Неужто мы ничем не можем помочь? – спросила она Пака.

– Нет, – кот прищурился, точно читая мысли в голове у Фэй, – даже если ты знаешь пару заклятий, я бы не советовал их применять. Одно дело испечь печенье и совсем другое – спасти замок. В первом случае, если у тебя не получится, ты всего лишь перепачкаешься в муке. А вот во втором – заживо сгоришь.

Фэй знала, что он прав. Таково одно из основных правил, касающихся заклятий: чем выше награда, тем больше риск. Серьезная магия опасна. Нарушив законы Равновесия, можно не только в тюрьму угодить – если произнести заклинание неправильно, оно отскочит и ударит по тебе же.

– Для нас самое правильное – это жить как прежде, – продолжил кот, – действовать осторожно. И не расстраивать замок. Я проверю заклятья, на которых держится Селурдур. Надо убедиться, что фундамент цел. Если соблюдать осторожность, он продержится до следующего полнолуния, а тогда уже новый волшебник Запад их обновит. Толковый преемник справится с этим и не сгорит.

Вот только чтобы найти толкового преемника, надо провести здесь турнир.

Может, если напечь печенья, то оно спасет Селурдур?

Фэй закатала рукава и посмотрела на остальных слуг.

– Вы же слышали, что кот сказал! Давайте-ка за дело!

Разыскивается

Ученик волшебника

У вас страсть к зельям?

Отменный вкус?

Явные магические таланты?

Вы храбры, умны и готовы стать одним из самых могущественных людей в солуме?

Волшебник запад (совершенно не мертвый) принимает заявки от всех желающих стать его первым и единственным учеником-подмастерьем.

Такая возможность выпадает раз в жизни – не упустите ее!

Все соискатели должны явиться в Селурдур, когда Луна будет в последней четверти. Кандидатам предстоит принять участие в турнире, где их ждут героические поступки и волшебные испытания. Особы королевской крови приветствуются.