Проверка сообразительности?

Фэй уселась смотреть третье испытание, и оно сперва смахивало на проверку огнеупорности. Она надеялась, что обойдется без взрывов, но на всякий случай выбрала стул в последнем ряду. К тому же так остальные гости не увидят, что от волнения у нее дергается хвост. Вдруг правдогон не сработает? До восхода солнца они с волшебником сварили только две порции, и когда Фэй дала отхлебнуть Паку, их главному судье, кот забормотал на каком-то странном языке. Его никто так и не понял, и поэтому они так и не узнали, говорит ли он правду. Следующая подопытная, Рена, расплакалась прямо перед волшебником Западом и принялась извиняться за слезовыжимальный лук.

Уже неплохо, но хватит ли такой порции, чтобы выжать правду из самозванца?

Во многом их план зависел от принца Макса, который проснулся на рассвете и все это время заучивал рецепт правдогона. И от его очков. Войдя вместе с другими участниками конкурса в сарай, принц тотчас же надвинул их на глаза.

Стоило самозванцу переступить порог, как Гай, самка феникса, издала тревожный крик. Злой дух по-прежнему носил личину волшебника Запада, но образ этот давался ему с трудом. Брезгливо поджав губы, самозванец заглянул в ящички и потрогал их содержимое.

– У вас три часа, чтобы превратить эту пыль во что-нибудь интересное, – начал он, – сварите эликсир, но постарайтесь ничего не спалить. Удачи.

Фэй взглянула на настоящего волшебника Запада. Спрятавшись в доспехах, он сидел рядом. Да уж, не такую речь он готовил!

Впрочем, никто, кроме принцессы Иллиан, не заметил, как изменился тон хозяина замка. Король Максимиллиан лишь рассмеялся, а придворные подхватили его смех. Участники принялись рыться в ящиках, а Брайс Борзопёр открыл блокнот и что-то застрочил в нем.

Фэй не спускала глаз с Макса: она следила, чтобы он выбрал самое легкое сердце и чтобы жидкость в котле приобрела нужный оттенок синего. Но принц подошел к задаче со всей ответственностью. Он даже не вздрогнул, когда Олден Келли опрокинул на стол банку с живыми скарабеями или когда улетел котел Леопольда Винсента. Ошибка новичка: если варите летучее зелье, непременно закрепляйте оборудование!

Взрывов случилось два: из-за первого Сесил Уильямс лишился бровей, а в результате второго высохшие экскременты единорога разлетелись по лаборатории и блестками осели на участниках и занявших первый ряд зрителях. Знай леди Бортрам и леди Ледчестер, что на самом деле на них налипло, их восторги поумерились бы. Иллиан с отвращением стряхивала блестки с платья.

Испытание заняло почти три часа.

Когда претенденты закончили, на плите булькали восемь котлов. Котел Леопольда вылетел за дверь и скрылся из виду. Вэнс так пристально наблюдал за принцем Максом, что не заметил, как ядовито-зеленая слизь прожгла дно его собственного котла. Остальные участники разлили свои творения по флаконам и преподнесли их самозванцу.

Большинство из них лишь впустую потратили ингредиенты, с трудом собранные отцом Фэй.

Олден Келли смешал крылья жука-скарабея, экскременты единорога и соскобленные с поверхности пруда отражения. После одного глотка кожа самозванца покрылась прыщами, похожими на бриллианты.

Уотерс Фандерберк тоже попытался создать летучее зелье, но переборщил с облаками, а перьев взял маловато. Результат? Самозванец разразился оглушительным пуканьем, однако едва-едва поднялся над землей.

Самой многообещающей показалась ростосыворотка Гастона Хантера, правда, дозировку он не рассчитал. Злой дух в теле волшебника Запада дальновидно не стал пить ростосыворотку сам, а вылил ее под орхидею, и та вымахала высотой с Селурдур. Когда очередь дошла до зелья принца Макса, дух по понятным причинам отнесся к нему недоверчиво.

Фэй надеялась, что Максу не пришло в голову попробовать собственное зелье. Впрочем, даже без зелья врал принц крайне неубедительно.

– Это ликер, срывающий маски… – Макс запнулся и побледнел. – В смысле, поднимающий настроение. И приносящий радость. На вкус оно точно полет по солнечному весеннему небу.

Лже-Запад поднял флакон и посмотрел сквозь него на солнце. Фэй схватилась за хвост, иначе уж очень он дергался. Сердце у нее заколотилось.

Иллиан так наклонилась вперед, что чуть не упала вместе со стулом.

Настал момент истины.

В буквальном смысле.

Самозванец поднес синюю жидкость к губам и, сделав крохотный глоток, бесстрастно поставил флакон обратно на стол.

– По солнечному небу? – переспросил он принца. – Я ничего особенного не чувствую.

– Вы… вы уверены? – пробормотал Макс, но дух уже двинулся дальше, к Эллингтону Эвермосту, чей котел, похоже, оброс шерстью.

Значит, их зелье не удалось? Фэй сильнее стиснула хвост. От рецепта Макс не отступал, а с Гай обошелся так любезно, что птица даже угли ему носила. Может, в банке не осталось ни одного невинного сердца? Или следовало взять не страусиное перо, а чье-нибудь другое? И положить две торжественные клятвы вместо одной? Или они пожадничали с корнями нарцисса? Вопросы хороводом кружились в голове у Фэй, вот только какая теперь разница? Свой шанс вытянуть правду из этого странного духа они упустили.

Самозванец дошел до последнего участника – Сесила Уильямса, который пытался создать зелье, превращающее овощи в мороженое. Но попытками все и ограничилось. Его жертвой пала еще одна орхидея – листья у нее превратились в вонючий сыр, и она жалобно застонала.

– И победитель… – Лже-Запад оглядел мальчиков с полупустыми флаконами. – Такого у нас нет.

Олден вскрикнул.

Вэнс и Леопольд облегченно выдохнули.

– Здесь нет победителей, – продолжал самозванец, – за две тысячи лет я не видел более жалкого воплощения магии!

Две тысячи? У Фэй перехватило дыхание. Их волшебнику Западу всего двести пятьдесят лет. Она была не единственной, чье ухо уловило эту неточность. Карандаш Брайса Борзопёра перестал скрипеть. Придворные зашептались.

– Зелья! – прошипел поддельный волшебник Запад. – Ваши зелья сварены из листьев, камней и костей. Из ошметков. Если это, по-вашему, магия, то я вам сочувствую. Искренне. В былые времена одним-единственным словом замораживали моря. Останавливали солнце! Нагоняли тени, темнее самых густых лесов!

Шепот усилился, и благостная улыбка сползла с лица короля Максимиллиана.

– Вы говорите про Эпоху теней?

– Я вспоминаю эпоху славы. Когда короны боялась даже смерть… – самозванец умолк и, вздохнув, нахмурился. – О чем уж я говорил? Ах да. Ваши силы недостаточны. Не поймите меня превратно, кое-чему вы изобрели занятную замену: музыку вы спрятали в ящик, а вместо коней придумали огромные воздушные шары, – самозванец махнул рукой на окно, за которым виднелся королевский дирижабль.

– О чем это он? – удивилась леди Бортрам.

– Наверное, о граммофонах, – ответил ей какой-то аристократ.

Правдогон подействовал, но радоваться этому Фэй было некогда – не сейчас, когда объектив фотоаппарата направлен прямо на ошарашенное лицо самозванца. Прищурившись, тот помахал рукой фотографу:

– Это еще что за чародейство? Хочешь запереть мою душу в коробке? Ха! Не так-то это просто! Я повидал тюрьмы и похуже!

Фэй вскочила, обежала вокруг стульев и бросилась к самозванцу. Да, правду нужно узнать, но всем жителям Солума знать ее необязательно.

Значит, надо увести самозванца подальше от посторонних ушей.

И побыстрее.

– Очередной трюк? – спросил Брайс Борзопёр. – Одно дело – птенцы василиска, и совсем другое – ругать Равновесие. Вы и впрямь считаете, что при Сумеречной королеве жилось лучше?..

У зрителей это имя вызвало бурное негодование, а леди Бортрам и леди Ледчестер одновременно потеряли сознание.

– Прекратите! – воскликнул король Максимиллиан.

В зале воцарилась тишина, и Фэй успела встать между самозванцем и фотографом до того, как последний сделал очередной снимок. Похоже, правдогон Макса не только развязывал язык, но и приоткрывал правду о теле: оно у лже-Запада все больше походило на труп. Губы посинели, вокруг глаз обозначились красные круги. Улыбка превратилась в гримасу, в которой затаилась смерть.

– Ваше Величество, простите волшебника Запада! – Фэй присела перед отцом Макса и Иллиан в реверансе. – Боюсь, его речи вызваны побочным эффектом одного из зелий, которое он попробовал. Некачественные лепестки…

– Некачественные лепестки?.. – король с сомнением смотрел за спину Фэй.

К счастью, Аргон догнал самозванца и повел его в лабораторию.

– О, какие у тебя чудесные волосы! – воскликнул лже-Запад. – Это настоящие или тебя пытались превратить в дикобраза?

Действовать пришлось стремительно.

– Я сейчас приготовлю противоядие, но, думаю, вам и другим гостям лучше немедленно уйти отсюда. У волшебника Запада, когда он волнуется, есть склонность превращать людей во всяких лесных зверей, – и Фэй показала на свои уши, – мы же не хотим, чтобы у кого-нибудь вырос хвост, правда?

Это сработало не хуже заклинания.

Король Максимиллиан и остальные зрители поспешили к замку, а Фэй закрыла двери сарая. Последними туда проскользнули Пак и настоящий волшебник Запад, оставивший свои доспехи снаружи. Двойник его даже не заметил – он играл в «Кто кого переглядит» с заспиртованными в банке глазами.

Фэй заглянула в котел Макса, где пузырилась темно-синяя жидкость.

– Похоже, зелье получилось даже сильнее, чем мы ожидали.

– Сильнее – это хорошо. – Пак прыгнул на стол и уселся, смахнув на пол парочку колб. Лже-Запад услышал звон, обернулся и уставился на черного кота.

– Кто ты? – спросил Пак.

Дух прищурился.

– А ты кто и зачем прячешься под шерстью? – Тронутые смертью губы растянулись в улыбке, обнажив похожие на червей зубы. Из его рта вырвались странные слова, больше похожие на шипенье. Так шипит только что задутая свечка.

Фэй этих слов не понимала.

Пак снова зарычал.

Настоящий волшебник Запад парил над осколками:

– Что он говорит, Пак?

Непонятные слова, точно пауки, ползли по голове и вползали Фэй в уши. Солнце за алмазными окнами померкло.

Пак кашлянул.

– Он говорит, что служит…

– Я слуга Ее Величества, единственной и истинной! – перебил его дух. Он перешел на понятный всем язык. – Владычицы Древней тьмы! Сумеречной королевы! Я здесь по ее приказу, она вернется и займет свое законное место на троне Солума!

Фэй почудилось, будто солнце того и гляди упадет прямо на землю. Может, она спит и ей привиделся кошмар? Вдруг, дожидаясь пробной порции зелья, Фэй заснула прямо с пером в руке? Вот бы проснуться сейчас, и пускай даже все лицо будет перепачкано чернилами… Но в голову Фэй лезли и более мрачные мысли. Ни одна из легенд о Сумеречной королеве не заканчивалась ее похоронами… В кукольных спектаклях злая колдунья исчезала за занавесом. На гобеленах вместо самой королевы вообще были изображены четверо победивших ее волшебников.

– Сумеречная королева? – Подбородок Аргона, упрямый и острый, задрожал. – Но…. она же мертва!

Прозрачное лицо волшебника Запада скривилось:

– А разве умереть – это плохо?

«Нет, – подумала Фэй. Желудок у нее сжался. – Проблема как раз в обратном. Сумеречная королева жива».

На губах самозванца заиграла улыбка, и Фэй поняла, что права.

– Моей госпоже подчиняется даже Смерть, – заявил он, – иначе как бы я влез в тело вашего господина, словно в изношенную мантию?

Звук, который издал волшебник Запад, походил одновременно на хрип и на визг.

– Изношенную? Да я был…

– В превосходной физической форме, – закончила за него Фэй. Несмотря на всю силу зелья, его действие не вечно, а им надо разузнать планы заклятого воскресшого врага. Что Сумеречная королева собирается предпринять? Она повернулась к самозванцу:

– Зачем ты украл тело волшебника Запада? И зачем пришел в Селурдур?

– Я послан, чтобы обрушить замок, – ответил он, – и как только он рухнет, я освобожу свою госпожу из подземелий дворца короля Максимиллиана. Когда она освободится, троим волшебникам с ней не сладить! Она завладеет их магией и встанет во главе Солума. Рука у нее железная, зато ногти – очень ухоженные.

У Фэй закружилась голова. Ее затошнило. Как раз этого она боялась. Даже хуже. Какое отношение к этой колдунье былых времен имеет Селурдур? И при чем здесь дворец короля Максимиллиана? Одно Фэй знала наверняка: эту проблему травами не решить. Аргон зажал ладонью рот. Даже волшебник Запад мрачно молчал.

Двери скрипнули, и Фэй обернулась.

Мантия-невидимка, покрашенная ее отцом, по краям обтрепалась, и теперь воздух у входа дрожал, будто мираж в пустыне.

– Мы с Максом наконец-то сбежали от папы! – Принцесса Иллиан, запыхавшись, выпуталась из мантии. Из-за ее спины показался принц Макс, который так и не успел снять очки. – Что мы пропустили?