До двора военного городка я долетел с ветерком и по дороге прикидывал, как бы завтра совместить охоту с грибным бизнесом и при этом умудриться выспаться. Спокойно добраться до кровати мне, разумеется, не дали.

У подъезда я заглушил мотор и только собрался вкатить чертолёт в подъезд, как из темноты меня окликнули:

— Э, уважаемый! Погоди-ка.

Обернувшись я увидел четверых мужиков изъеденных лишним жиром. Первый на ходу поигрывал шокером, второй сжимал в кулаке перцовый баллончик. Третий с сухим щелчком разложил телескопическую дубинку. Четвёртый шёл впереди с пустыми руками, грузно отдуваясь, и по одной его начальственной походке было понятно, кто в этой компании главный. Ещё я заметил, что двое из гостей то и дело почёсываются, и сразу догадался кто ко мне заявился.

— Чего надо, мужики? — спросил я зная что дело закончится дракой.

А как иначе? Разве на обычную беседу приходят с шокером, перцовкой и дубинкой?

— Ты Дмитрий? Который плесень чистит? — Толстяк остановился в паре шагов и вытер платком взмокшую шею. — Меня Михалычем зовут. Я тебе в ВК писал.

— А-а-а, — протянул я, улыбаясь во все тридцать два. — Так это ты тот додик, который украл у моей сестры бутылку с водой?

— Слышь! Ты кого додиком назвал⁈ — набычился обладатель баллончика и шагнул вперёд.

— Гош, угомонись, — осадил его толстяк и снова повернулся ко мне. Голос у него сделался медовым: — Ведёшь ты себя дерзко. Может тогда отойдём и поговорим по-мужски.

— Я-то мужчина, — усмехнулся я, ставя скутер на подножку. — Жаль что вы не мужчины, а мальчики. Припёрлись толпой, ещё и оружие с собой прихватили.

— В моих руках ничего нет, — Михалыч охотно продемонстрировал пустые ладони. — Эти постоят в сторонке, а говорить будешь со мной.

— Ну идём. — кивнул я и двинулся за Михалычем.

Свита потащилась следом, старательно изображая грозных воинов готовых разорвать меня на части в любую секунду. Жалкое зрелище. Мужикам за пятьдесят, а они до сих пор на разборки ездят.

Мы завернули за торец дома, в закуток, где фонарь не горел уже лет пять. По дороге Михалыч скрёб предплечье, Гоша драл ногтями шею, и я мысленно похвалил Борра за отличную работу.

— Значит так, сопляк, — рыкнул Михалыч растеряв всё дружелюбие. — У тебя два пути. Либо ты даёшь нам контакты своего поставщика, мы делим рынок, чистим плесень и даём друг другу заработать…

— Либо вы ломаете мне ноги? — перебил я.

— Схватываешь на лету, — расплылся в улыбке Михалыч.

— Нет, так не пойдёт. Ноги мне дороги. И вообще есть третий вариант.

— И какой же?

— Я отлуплю вас, и вы поедете домой размышлять о своём поведении, — усмехнулся я.

Пару секунд Михалыч осмысливал услышанное, а потом из-за его плеча заорал Гоша:

— Да врежь ты ему! Всё равно эта борзота слов не понимает!

Навыки я применять не собирался. Да и зачем их применять? У меня прямо ловкость перевалила за тридцать два, этот жиробас при всём желании по мне не попадёт. Михалыч хрустнул костяшками пальцев и попёр на меня, активируя древнее искусство боя под названием «колхозная мельница». Я лениво качнулся вбок, кулачище просвистел мимо, а его хозяин по инерции провернулся вокруг своей оси.

— Левее, — подсказал я, уходя от следующего замаха. — Теперь правее. Да что ж такое, всё мимо. Может у тебя со зрением проблемы?

— Стой смирно! — пропыхтел Михалыч, молотя воздух.

Уклонившись ещё от десятка ударов, я улучил момент, зашёл Михалычу за спину и пнул его под зад. Толстяк, нелепо взмахнув руками, и ткнулся носом в клумбу.

— Михалыч, ты чего разлёгся⁈ — заголосила группа поддержки. — Вставай! Покажи сопляку!

Поднялся он злым и красным, тут же вырвал штакетину из деревянного заборчика, и налетел на меня с небывалым бешенством. Болельщики заулюлюкали пуще прежнего. Следующие полминуты я уклонялся от ударов и отвешивал звонкие пощёчины. Одна из оплеух вышла особенно удачной: голова Михалыча мотнулась, и левая половина лица начала стремительно опухать, наливаясь нездоровым румянцем.

— Да чё ты с ним возишься⁈ — не выдержал наконец Гоша и ринулся в бой, выставив перед собой перцовку. Двое молчунов кинулись вдогонку.

Очевидно Гоша собирался залить меня перцем, а после запинать толпой, но всё пошло не по плану. Я пошёл на сближение. Нырнув под струю газа, перехватил Гошино запястье, а руку вывернул так, что перцовый душ хлестнул прямо по лицам двух бедолаг, бегущих позади. Вдохнув облако полной грудью оба повалились наземь и заверещали, растирая глаза кулаками.

— Дружественный огонь, — прокомментировал я, вырывая опустевший баллончик из Гошиной клешни. — Страшная штука.

Этим же баллончиком я приложил Гошу по темечку. Боец закатил глаза и прилёг отдохнуть.

Пока я разбирался с гвардией, Михалыч выбросил бесполезную штакетину, подобрал с земли половинку кирпича и с рёвом запустил мне в голову. Я отклонился, пропуская снаряд мимо уха, и с нечеловеческой скоростью рванул вперёд. В колене что-то кольнуло, но разбираться было некогда: я вошёл в ближний бой и принялся осыпать Михалыча оплеухами с обеих руку в темпе хорошего барабанного соло.

Минуту спустя заплывший с обеих сторон Михалыч стоял передо мной на коленях и бормотал:

— фсё… хватит… профти… беф попутал…

— Конечно прощаю, — кивнул я присев перед ним на корточки. — Забираешь своих обрыганов и валишь отсюда. Ещё раз появишься рядом с моей роднёй, покалечу. Усёк?

Михалыч, повесив нос, кивнул. Он собрался было встать, но я надавил на плечи.

— Куда собрался? Жди пока разрешу уйти.

Я обыскал его карманы и выудил пухлый бумажник. Внутри обнаружился паспорт который я тут же сфотографировал, а ещё щёлкнул страничку с пропиской, на всякий случай. Кроме документов в лопатнике имелась и наличка, которую я тут же забрал себе.

Следом я обшарил карманы Гоши и двух слезоточивых страдальцев, которые даже не сопротивлялись, а лишь тихонько подвывали. В сумме набралось аж семьдесят тысяч рублей. Ежемесячный платёж такой пачкой не закроешь, зато десяток монет купить можно.

— Это моральная компенсация, — пояснил я, убирая деньги в карман. — И помни: теперь я знаю, где ты живёшь и как тебя зовут Кобыльский Эдуард Михалыч.

Бумажники я бросил на землю рядом с ним и зашагал к своему чертолёту. Всё таки я не зря вложил всё в ловкость. Месяц назад эта четвёрка урыла бы меня без особых проблем, а сейчас вон как всё получилось. На мне ни царапины, даже дыхание не сбилось.

Правда, метров через десять выяснилось, что радовался я рановато: колено простреливало болью. Странно ударов по ногам я не пропускал и с чертолёта не падал. Что за ерунда? Неужели стукнуло тридцать и организм стал посылать меня на три буквы? Нужно витаминов попить, лишним точно не будет.

Чертолёт я загнал в подъезд и приткнул в нишу под лестницей. Присел пару раз перед лифтом размышляя стоит идти домой или осилю зачистку пары нарывов? Вроде бы боль стала меньше. Значит можно и поохотиться. Вышел из подъезда и набрал номер Сани.

— Как там Борисыч? — без приветствия спросил я.

— Вроде угомонился. Обзванивает знакомых, народ на штурм собирает. Ты как?

— Да так, вечер выдался насыщенный. Только что отлупил четырёх мужиков, а в остальном всё нормально.

Саня хохотнул, и стал наигранно возмущаться:

— Как? Без меня⁈ А ещё друг называется!

— Ага, как последняя тварь дрался и позвонил тебе только когда всё закончилось, — улыбнулся я. — Но у меня есть для тебя предложение от которого ты не сможешь отказаться. Сходим на зачистку нарыва? Только ты и я. Нарыв мелкий, двести единиц, даже меньше.

— Я за! — выпалил Саня. — Называй адрес!

— Машмет, улица Волго-Донская. Точку скину в личку.

— Ого, куда тебя понесло… Ладно, буду через полчаса.

Машмет не самый спокойный район города, а точнее один из самых беспокойных. Брать с собой чертолёт как минимум неразумно. Либо украдут, либо на запчасти разберут. Я вызвал такси и через десять минут уже мчал по засыпающему городу. Мимо мелькали фонари, в свете которых встречались духи, а когда мы проезжали по Вогрэсовскому мосту, я кажется увидел тролля… Что он тут делает? Собирает плату за проезд?

С нас денег он не взял и ладно. За Вогрэсовским мостом раскинулся левый берег с его промзонами, заводами и бескрайними разваливающимися на части спальными районами. Куча зданий требовала уже не ремонта, а сноса.

Впрочем в администрации имеется своё строительное лобби и они с радостью снесут всю эту рухлядь в ближайшие годы и построят что-то новое, по охреневшему ценнику. Жильцов разумеется расселят в новые дома, где-нибудь на выселках Воронежа. Схема обкатанная десятилетиями!

Минут через пятнадцать мы въехали на Машмет. Район куда в тёмное время суток лучше не соваться. Причём с девяностых мало что поменялось. Даже сейчас можно встретить гопников, алкашей выдающих себя за смотрящих района и прочий сброд.

Саню я заметил ещё с перекрёстка: он стоял под фонарём у девятиэтажки, в панаме и с пузатым рюкзаком за плечами. Рядом с ним на кортах расположились три амбала. Я вылез из такси и услышал сиплый бас распоровший тишуну:

— Слы, человека, лавэ гони, пока мы тебе башку не отвинтили.

Я присмотрелся к говорившему и завис. Амбалы оказались натуральными орками: серо-зелёные хари, нижние клыки наружу. Довершали образ кепки со спортивными костюмами, а у старшего костюм был на одну полоску богаче адидаса, очевидно это часть моего Абибасовского комплекта.

— Твои друзья? — кивнул я на компанию.

— Скорее будущие клиенты стоматологии, — беззаботно отозвался Саня.

Орки дружно повернулись ко мне, и старший оскалился:

— О, ещё один одарённый пожаловал. Слы, монеты есть? А если найду?

Мир моментально подсветил что передо мной стоят не духи, а натуральные одержимые! Причём вся троица была одета в системные вещи разной ценности. Не удивлюсь если они сняли эти тряпки с одарённых.

— Будем лечить? — улыбнулся я.

— Именно так, — хищно оскалился Саня.

Орки заржали в три глотки.

— Какие резвые пассажиры попались, — прогоготал главарь и рванул на нас первым.

Кастеты Саня доставать не стал. Одержимые хоть и твари по содержанию, но люди по паспорту. Убьёшь такого и Константиныч уже дело не замнёт, как замял с сынком Абаддонского.

Старший орк оказался не прост. Его силуэт будто размылся и он очутился у меня за спиной, метя огромным кулачищем в затылок. Если бы не запредельная ловкость, я бы схлопотал, а так с горем пополам сумел уклониться. Двое других набросились на Саню, который с коротким «Факел, вперёд!» расквасил зеленомордому нос. В следующую секунду я потерял Саню из вида и понял что просто с доставшимся мне орком точно не будет.

Размытое пятно носилось из стороны в сторону выискивая слабые места, а после обнаружения осыпала меня ударами. Я вертелся как волчок ровно до тех пор, пока этот выродок не цепанул кроссовком щебень и не запулил его в меня. От неожиданности я дёрнулся в сторону и схлопотал удар под дых. Воздух мигом выбило из лёгких и я присел на колено.

— Человечку пора спать, — оскалился орк хватая меня за волосы и размахнулся пятернёй.

Но рановато он списал меня со счетов. Я выхватил из инвентаря дырокол и наотмашь ударил по лицу орка. Голова зелёного дёрнулась в сторону, а на лице появилась нехорошая улыбка.

— Спасибо человечишка, благодаря тебе потасовка перешла в поножовщину, — орк улыбнулся и достал из кармана нож.

Достал он его поздновато, так как зелёный даже не заметил что его ноги уже примёрзли к земле. Резко забежав за спину я лупанул его по затылку дыроколом, используя колющее оружие словно биту. Из-за этого предмет потерял пять единиц прочности, а орк сознание. Завалившись вперёд он рухнул на землю расквасив харю об асфальт.

— Саня! Я иду… — крикнул было я, а когда обернулся увидел что Саня сложив руки стоит у фонаря и смотрит на меня.

Где-то вдали спотыкаясь бежали орки обещая вернуться и отомстить.

— Долго же ты возился, — усмехнулся Саня.

— Иди ты, — отмахнулся я и присев стал стягивать с орка четырёхлампасный Абибас.

Мир тут же вывел описание обновки:

Олимпийка «Городской охотник».

Редкость: Редкая.

Прочность: 90/90.

Описание: Пережила девяностые лишив хозяина инстинкта самосохранения и здравого смысла. Носи с гордостью и учись сидеть на кортах. В жизни пригодится, но это не точно.

Дополнительный эффект: Живучесть +4.

— Ого! А у моих чё, тоже предметы были? — удивился Саня.

— Были, а ты всё бездарно просрал, — улыбнулся я отправляя косуху в инвентарь и натягивая на себя олимпийку.

— Э! Уроды! Стоять! — заорал Саня и рванул было за зеленомордыми.

— Пошел в жопу! — послышался вопль орков и Сане показали средний палец.

— Вот же твари. И хрен догонишь. — обиженно буркнул Саня.

Улыбнувшись я посмотрел на орка, всё время пока мы дрались, переливание откачивало из него скверну. Подождав пару минут я увидел небритое лицо с фингалом под глазом и татухой на костяшках пальцев Харя. Орк превратился в обычного человека, а Мир одарил меня сообщением:

Вы очистили одержимого. получено 20 ОК.

«Кокон» получил 5 ОК.

Двадцать очков за пять минут? Видать и правда грозу района удалось угомонить. Это приятно. А вот вторая строчка удивила. Обычно при передаче энергии на расстояние Мир удерживал половину очков кармы, а тут передал Кокону всё без потерь. Это как вообще? Очевидно Мир прочитал мои мысли и тут же выдал:

Ваша затея с коконом выглядит интересной. Хочу узнать, что из неё выйдет. С любовью, ваш благодетель, Мир.

Верилось с трудом: банковское прошлое подсказывало, что бесплатная услуга обычно самая дорогая. С другой стороны, дарёному Миру в тарифы не смотрят.

Орка мы оттащили на травку. Очнётся человеком и если повезёт возьмётся за голову. Но что-то мне подсказывает что не возьмётся.

— Ну что, — Саня отряхнул ладони и поправил панаму, — показывай, где тут нарыв?

Я открыл карту на телефоне и нашел нужную метку. Она расположилась в паре кварталов от нас, аккурат на территории школы.

До места дошли за десять минут. Школа по случаю каникул не работала: свет в окнах не горел, а ворота были перехвачены цепью с амбарным замком. Сторожа и того не наблюдалось. Тишина и только вдали слышно гудение трансформаторной будки.

Саня хрустнул пальцами, достал из кармана кастеты и надел их.

— Надеюсь там и правда нарыв на две сотни единиц.

— Что значит надеюсь? Я тебя когда-нибудь подводил? — усмехнулся я подходя к забору.

— Подводить не подводил, но пару раз мы с тобой вляпывались в такое дерьмо, что и вспоминать страшно. — Саня подпрыгнул, ухватился за забор, а после с лёгкостью перемахнул через него.

— Вот и не вспоминай! — прокряхтел я пытаясь повторить его манёвр.

Едва мы очутились на территории школы, как из подвальных окон на нас уставились светящиеся зелёные огоньки, десятка два, не меньше. Пахнуло кислой тухлятиной, и на асфальт перед крыльцом, мягко перетекая, выбралась первая тварь.

Возможно осквернённая пакость когда-то была дворовым котом, но с тех пор разожралась до размеров бультерьера и обзавелась второй парой глаз. Огромные когти на лапах, подвижный хвост с острым шипом на конце и пасть с зубами больше похожими на иглы. Шкура на загривке котяры вздувалась пузырями и опадала, словно под ней ворочалось что-то живое.

Я сжал покрепче дырокол и только сейчас понял что замечательно вижу в темноте. Правда это видение было довольно необычным, так как теней здесь не было. Просто два десятка кошаков обходящих нас по кругу. Твари припадали к земле, виляли задницами готовясь к атаке, и это похоже видел только я.

Саня достал из кармана налобный фонарь и включил его вырвав из темноты самого здорового кошака. От яркого света кот зажмурился и рванул в тень, я признаться тоже был слегка ослеплён такой вспышкой.

— Лови кошака! Вальке подарю на свадьбу! — заголосил Саня и рванул в атаку.